Перси Джексон и Всемогущий враг

Я смотрела на Перси, совершенно потрясённая и заворожённая его взглядом! Не найду слов, чтобы описать, сколько чувств сразу я видела в его синих, как океан, глазах, и была, словно под гипнозом, не в силах отвести взгляд... Сумерки плавно и медленно сгущались вокруг нас. Весь мир словно отошёл назад, в темноту, будто боясь помешать нам. Все звуки исчезли, голос отказал мне, чувства переполняли сердце, мысли растворялись в воздухе, а я всё смотрела и смотрела в его глаза... Он легонько взял меня за руку, медленно поднялся и тихо, почти шёпотом произнёс: – Пойдём со мной... Не отводя глаз, он так и шёл, спиной вперёд, потихоньку отступая куда-то, а я шла за ним без единой мысли... Откуда-то снизу появился мягкий, приглушённый синеватый свет. Я скорее почувствовала, чем осознала, что стою на краю бассейна и смотрю на Перси, который, по-прежнему неотрывно глядя на меня, зашёл в воду бассейна, светящуюся тем самым мягким светом, уже по пояс (прямо так, как был – в одежде и доспехах). Он тихо повторил (даже не повторил – попросил): – Пойдём?.. Я медленно кивнула и шагнула в воду следом за ним. Через несколько шагов вода сомкнулась над нами. Меня это ничуть не встревожило, ведь рядом сын Посейдона... Мы продолжали идти, Перси был шага на три впереди меня. Мы остановились почти одновременно. Перси повернулся и медленно подошёл ко мне. Здесь было, словно в другом мире – тишина, слышно лишь биение сердца. Никого и ничего лишнего. Только мы и рассеянный свет вокруг, да ещё блики на воде, отблески от которых играют на стенах бассейна. Да ещё глаза Перси, такой головокружительной синевы, что самые яркие сапфиры были бы всего лишь бледной тенью. Перси мягко прикоснулся ладонями к моим плечам, наклонился ко мне и стал целовать, долго-долго, и с такой нежностью, которую он, наверное, весь год копил в себе... ************ Мы целовались и целовались, не в силах остановиться. Когда я, наконец, открыла глаза, мы были уже у поверхности воды, которая плескалась примерно на уровне шеи. Я обнимала за плечи Перси, сияющего счастливой, хоть и ещё немного смущённой улыбкой. По нашим лицам и волосам стекала тёплая вода. – Значит, так всё и было? Тогда? – улыбнулась я ему. Перси на секунду отвёл немного смущённый взгляд: – Не совсем... – Не совсем? Он посмотрел прямо мне в глаза и, улыбнувшись ещё шире, тихо сказал: – Тогда ты меня не целовала. Я улыбнулась ему в ответ и обняла его крепче. Затем огляделась и как-то озорно спросила: – А там, в беседке, ты не мог меня поцеловать? Перси немного смущённо улыбнулся и покачал головой: – Честно говоря, мне там просто духу не хватило. Я ещё чувствовал вину, и меня сюда словно потянуло! Я подумал, что если ты пойдёшь со мной, то здесь, под водой, всё сложится... Ну надо же, Гровер! Ты что, следил за нами? Я обернулась туда, куда смотрел Перси. На краю бассейна стоял совершенно ошарашенный Гровер и таращился на нас выпученными глазами. На возмущённый вопрос Перси он даже не смог ответить, а лишь неуклюже взмахнул руками и промычал что-то нечленораздельное. Мелькнула мысль о том, что если бы челюсть у сатира была чуть-чуть длиннее, он уже подбирал бы её с земли. Мы выбрались из бассейна, совершенно мокрые (вода лилась с нас обоих сплошным потоком) и совершенно счастливые. Гровер переминался с ноги на ногу и хлопал ресницами, оглядывая нас с ног до головы, потом, почти заикаясь, промямлил: – Я это... я шёл... хотел позвать вас на ужин, и не нашёл... стал ис... искать вас... Ещё можете успеть. Мы переглянулись и Перси сказал: – Да я что-то не голоден. – Я тоже. Гровер уже начинал приходить в себя. Он перестал заикаться, а в ответ на наши слова только всплеснул руками: – Ну да, конечно, ещё бы! А я тут со всякими глупостями... – Вот переодеться бы не помешало, – подмигнул мне Перси. Я только теперь обратила внимание на неуёмный поток воды с моей и его одежды, мы глянули друга и рассмеялись. Гровер махнул на нас рукой и пошёл в сторону столовой. Тут Перси окликнул его: – Постой, Гровер! А ты не знаешь, откуда в бассейне под водой свет? Здесь вроде бы технические штучки вводить не принято. – Ну ты даёшь, Перси! Это же вам подарок! Мы переглянулись. – Подарок? Какой подарок? От кого? – изумилась я. – Как – от кого? От Афродиты, ребятки! От Афродиты. Перси недоумённо повёл плечами: – А откуда она... откуда она знает? – Эх, дружище! – вскинул руки Гровер. – Как же ей не знать – она ведь богиня любви! Так что поздравляю! ************ Перси проводил меня до дома. Вокруг была почти полная темнота, ведь мой дом стоял на окраине перелеска, а лагерь по ночам освещался лишь огнями костров и факелами, и всё это находилось ближе к центру лагеря, сюда доставали лишь отблески. Я сказала: – Я быстро! – и начала было подниматься по ступенькам, но тут что-то почувствовала и обернулась. Перси так и стоял, глядя мне вслед и не двигаясь с места. Я вернулась, остановившись перед ним на самой нижней ступеньке. Он и в самом деле успел подрасти и стать немного выше меня. Я это не то чтобы заметила, скорее почувствовала, когда он подошёл ко мне под водой. Сейчас, стоя перед ним на ступеньке, уже я оказалась немного выше. Но такие «смены уровней» только придавали очарования. – Тебе ведь тоже надо переодеться, – улыбнулась я. – Ну да, – кивнул Перси, – только никак не могу заставить себя повернуться и уйти, ноги отказываются выполнять такую команду, – он улыбнулся, развёл руками и даже головой покачал. – Со мной такого ещё не было. Я обняла его обеими руками за шею: – Тогда передай им, что если они не согласятся, то когда я переоденусь, ты меня обнимешь, и я опять намокну. Он обнял меня за талию и кивнул: – Я передам. Я чувствовала, как бьётся его сердце – быстро и сильно. Глаза его поблёскивали ярко-синими искрами, взгляд был такой мягкий и тёплый, что не поцеловать его было просто невозможно... Перси открыл глаза, когда я шепнула ему: «иди!» Он пошёл, отступая назад, спросил только: – Так мне вернуться сюда? – Нет, лучше приходи к большому костру, там встретимся. Мне же нужно со всеми поздороваться. Если я туда не приду, то толпа народу набежит сюда. Меня ведь всё-таки почти год не было. Он даже остановился, глаза его на минуту стали чуть печальными, он сказал очень тихо, но я услышала каждый оттенок его голоса: – Я так тебя ждал... – Я знаю, Перси. Прости, что тебе пришлось столько ждать... зато теперь я здесь. Приходи к костру. Он медленно кивнул. Я повернулась и пошла в дом. На самой верхней ступеньке обернулась и, глянув через плечо ему вслед, встретилась с ним глазами – он тоже обернулся как раз в этот же момент. Мы махнули друг другу рукой, я открыла дверь и зашла в дом. Спустя десять минут я уже подходила к самому большому костру. Здесь царило настоящее веселье: крутили огненные фейерверки, стреляли петарды, звучала музыка, танцевали, играли, шутили – словом, в центре лагеря бурлил самый настоящий праздник! Я бы даже вспомнила, какой именно, но меня то и дело останавливали, расспрашивали, я отвечала, стараясь говорить кратко, и высматривала Перси. Вдруг кто-то закрыл мне ладонями глаза. – Гровер! – воскликнула я и улыбнулась, – хватит твоих шуточек! – Почему же хватит, я только начал, – довольно потёр руки Гровер и подмигнул мне, указывая на дальний стол: – Представь, тут просто море всяких вкусностей сегодня – и как только эти бедные дубовые столы выдерживают? А вон там ты найдёшь не что иное, как его величество шампанское! Сегодня – день рождения Хирона! Так что – гуляем! Гровер схватил меня за руку и повёл через толпу к дальнему столу. Подойдя ближе, я увидела Перси, который, улыбаясь, уже держал в руках два только что наполненных бокала. Один он протянул мне. – А мне? – сгримасничал Гровер, изображая обиду. – А ты сам себе нальёшь, – улыбнулся Перси, и наши бокалы тихо зазвенели, чокаясь. – Да ну вас! – в шутку скорчил обиженную мордашку Гровер. – Пойду я к нимфам, они меня заждались уже... – Ты неисправим, Гровер! – хлопнул его по плечу Перси, и сатир, ловко петляя, затерялся в толпе. – За здоровье именинника! – объявил Перси, поклонившись Хирону, стоявшему поодаль во главе стола. То же сделала и я. Хирон с улыбкой поклонился в ответ. И, тут же шагнув ко мне ближе, Перси тихо добавил: – С возвращением, Аннабет! Веселье бурлило вовсю! Какая-то часть меня очень хотела думать, что весь этот праздник – по случаю моего приезда. Впрочем, это было не важно, главное – мы были вместе, и всем нам было очень весело! Подбежала целая толпа девчонок – дочери Деметры, Ириды, Селены и Аполлона, они буквально потащили меня за руки в сторонку пообщаться. Я едва успела глянуть на Перси, но он лишь улыбнулся и кивнул, дав понять: он будет меня ждать, сколько понадобится. Когда щебет девчонок был в самом разгаре, подошла толпа сыновей Ареса, Диониса, Гермеса, они стали наперебой приглашать девушек танцевать. Пригласили и меня. Отказываться было нехорошо, так что Перси продолжал лишь наблюдать да потихоньку отбивать направленные на него атаки девчонок, пытавшихся его завлечь. Улучив момент, я тут же вернулась к Перси. – Давай сбежим, – предложил он. – А то тебя опять украдут. Я лукаво повела глазами: – А ты сам меня укради. Он улыбнулся, взял меня за руку и повёл в сторону лесного массива, который был почти не виден за дымом от фейерверков и петард. Мы зашли за деревья и прошли к ручью. Здесь звуки праздника были приглушены. Перси подошёл вплотную и тихо сказал: – Я уже и вправду думал, что ты не вернёшься сюда. Старался стать как можно лучше во всём. Хотел, выйдя из лагеря, разыскать тебя и поговорить, объяснить всё. До сих пор мне немного не верится, что ты здесь, и не злишься, и что... что я тебе нужен. Я улыбнулась и уткнулась ему в плечо, а он обнял меня и стал рассказывать, как Гровер заверял его, что не стоит терять надежду на то, что мы помиримся, хоть Перси и ставил его всё это время в тупик вопросом: «тогда почему же её до сих пор нет? мы же были в больнице, и нам сказали, что она выписалась и уехала, но куда – никто не знает». – То есть, ты всё равно искал бы меня? – подняла я голову. – Конечно! Я бы не смог иначе. Его сердце билось изо всех сил, в глазах было написано намного больше, чем он мог бы сказать. Но я всё поняла и без слов. Он провел пальцами по моей щеке, наклонился ко мне, и мы снова целовались долго-долго, и помощь воды ему была уже не нужна. ************ Спустя две недели жизнь вошла в привычный ритм. Я вернула боевую форму и даже уже несколько раз успела столкнуться на тренировке с Перси, так как мы были сильнее многих и в итоге выходили друг на друга. Мне и хотелось и не хотелось сражаться с ним. Хотелось, потому что бой с сильным соперником, каким был Перси (к тому же он весь год времени даром не терял), всегда интересен. С другой стороны, поднимать меч против Перси и жёстко сражаться в полную силу у меня не получалось. Перси поначалу списывал мои поражения на то, что я отвыкла от тренировок, но через дней десять, когда мы возвращались всей толпой с вечерней боевой тренировки, мы с ним слегка поотстали, и он и задал мне прямой вопрос. Я призналась ему, что не могу себя заставить. Он явно расстроился, помолчал, а потом сказал: – Напрасно ты так. Не беспокойся за меня, я справлюсь. Я хитро прищурилась: – Значит, хочешь рискнуть? Я шагнула назад, оттолкнув его, и выхватила меч. Он ответил задорной улыбкой, отступил на пару шагов, выхватил свой меч и лихо прокрутил в руке. Я улыбнулась, Перси поджал губы и покачал головой: мол, шутки в сторону. Я глянула под ноги, чтобы оценить поле битвы, и заметила под ногами изогнутую ветку. Поддела её носком сапога и резко подбросила вверх, а затем на лету разрезала её, оставив ровный гладкий след как намёк на остроту меча. Перси усмехнулся и выразительно повёл глазами – в них блеснули озорные искры. Он размахнулся и шагнул ко мне. Вот это был бой! Нас обоих захватил бешеный азарт. Мы схлестнулись не на шутку, бились, не чувствуя ни малейшей усталости, звон мечей только подзадоривал нас. Увлеклись так, что даже не заметили, как вокруг собралась толпа ребят, ушедшая было вперёд. Все вернулись, чтобы посмотреть. Между нами не было такого боя со времён нашего первого поединка в боевой игре на захват флага – тогда, год назад. Места стало мало всем – мы перемещались так быстро, что толпа едва успевала отбегать, а мы отказывались считаться со зрителями. Несколько ребят уже получили глубокие порезы острием меча – как моего, так и Перси, но никто даже и не подумал уйти. Зажав свои раны, они продолжали наблюдать наш импровизированный «мастер-класс». Впрочем, мы и друг друга «наградили» отметинами: у Перси красовались порезы на плече (даже рукав намок от крови) и на щеке, у меня – возле шеи и на локте (Перси явно вложился в удар – мне ещё повезло, что связки остались целы и локоть работал). Боль не чувствовалась вовсе, ведь мы поймали настоящий кураж, были слишком поглощены сражением. Не знаю, сколько бы ещё это продолжалось, и как мы вышли к кромке бассейна, но тут Перси оказался чуть проворнее: он исхитрился увернуться от моего взмаха, при этом ловко пригнулся, пропуская меч над головой, и вдруг подхватил меня за талию и вместе со мной рухнул в воду. Уже под водой он перехватил мою руку с мечом, прижал меня к себе и поцеловал так, что голова моментально пошла кругом, я словно растворилась, весь пыл боя перешёл в любовь. Мы так и всплыли, не замечая ни восторженных возгласов, ни аплодисментов, и продолжали целоваться под бешеный стук своих сердец... Открыв наконец глаза и посмотрев друг на друга, мы почувствовали, что оба впечатлены друг другом настолько, что лишние слова нам не нужны. – Устала? – Перси спросил тихо, но, несмотря на шум и гам, царящий вокруг, я прекрасно его слышала. – Есть немного, – призналась я. Он помолчал несколько секунд, по-прежнему глядя мне в глаза потрясающе проникновенным взглядом, затем так же тихо и взволнованно сказал: – Я никогда этого не забуду. – Я тоже, – в тон ему эхом отозвалась я. Мы смотрели друг на друга ещё с минуту, и только потом обратили внимание на возгласы окружающих, а затем стали выбираться из бассейна. Толпа постепенно редела: все спешили обсудить друг с другом наш бой, ну и наверняка – наш поцелуй. Уже стоя наверху, мы переглянулись (вода лила с нас сплошным потоком), и Перси с очень забавной интонацией произнёс: – Где-то я это уже видел... Мы расхохотались, вместе с нами со смеху покатился и Гровер. На опушке мы разошлись с Гровером, который напомнил нам, что время ужина подходит к концу, а затем, как всегда, отправился навестить нимф. Перси проводил меня до дома. У крыльца мы остановились, я повернулась к Перси. Он смотрел как-то по-новому. – Даже не знаю, что сказать. Все мысли перепутались. Ты меня поразила. Снова. Я взглянула в его бездонные синие глаза и мягко, но уверенно ответила: – А я знаю, что сказать. Полубогов здесь полный лагерь, но Перси Джексон такой один на свете. Я обняла его за шею и, касаясь губами его губ, чуть слышно прошептала: – Я люблю тебя, Перси. Он едва заметно вздрогнул, а я, не дав ему возможности ничего сказать, поцеловала его. Когда вновь посмотрела в его глаза, они буквально лучились ярким синим светом. Он со счастливой улыбкой покачал головой: – Ты меня опередила. Я должен был первым это сказать. Я только пожала плечами: – Мне твои глаза сказали это ещё тогда, в первый вечер, в бассейне под водой. Так что ты и был первым. Он кивнул и тихо ответил вздрагивающим от волнения голосом: – Я понял главное: сегодня я в тебя влюбился ещё раз. Я чуть заметно улыбнулась и неожиданно для себя вдруг предложила: – Тогда давай не будем расставаться сегодня. Он слегка опешил (тоже от неожиданности), но тут же подхватил затею: – Да! Давай! – Только переодеться надо бы, – заметила я, расплываясь в улыбке. Мы переглянулись и засмеялись, а Перси сквозь смех проговорил: – Это превращается в традицию! Я тут же ему подыграла: – Только не окуни меня, пожалуйста, зимой в прорубь! Не люблю холодную воду! – Ладно, договорились! – кивнул он, и спросил уже спокойнее: – Так где мне тебя ждать? – Приходи на лужайку, – я махнула рукой, указывая влево. Там была небольшая лужайка, от которой был удобный проход к ручью и немного дальше – мост, ведущий в центр лагеря. А чуть дальше от центра и дом Перси на берегу залива. – Я скоро, – сказала я, поставив ногу на ступеньку крыльца. Перси кивнул и отпустил мою руку. Я пошла в дом и, обернувшись на верхней ступеньке, как всегда, встретилась взглядом с оглянувшимся Перси. «Пусть тот, кто считает, что мы с ним не созданы друг для друга, первый бросит в меня камень», – подумала я, повернула ключ в замке и вошла.