Перси Джексон и Всемогущий враг

В большой комнате я зажгла всего одну маленькую свечу в подсвечнике на окне и подошла к большому сундуку с одеждой, стоявшему чуть наискосок от того же окна. Всё, что нужно, нашла быстро и положила на крышку сундука. Взяла полотенце и, распустив волосы, стала их промокать. Затем сняла и сложила мокрую одежду на скамейку с намерением бросить её постирать, промокнула на себе остатки влаги и стала надевать сухую одежду. Едва только я застегнула бриджи, как вдруг из дальнего, совершенно закрытого мраком угла комнаты послышался непонятный шорох, затем вздох. Я сдёрнула с сундука полотенце и, прикрывшись им одной рукой (кроме нижнего белья и бриджей, я ещё ничего не успела надеть), другой схватила лежавший на подоконнике кинжал. Знакомый голос отвратительным надменным тоном произнёс: – Я всегда знал, что ты красавица, но ты оказалась ещё лучше, чем я думал! У меня глаза засверкали от ярости, мгновенно вскипевшей во мне: – Люк!!! Какого чёрта ты здесь делаешь?!! Тебя отправили в Тартар! – Ну что ты, дорогая! Как же можно не пощадить раскаявшегося грешника? Если уж сам Зевс мне поверил, то и тебе стоит остыть! Хотя... такая страстная ты мне нравишься ещё больше! Как он посмел таращиться на меня, когда я переодевалась, бесполезно было спрашивать у того, кто не знает, что такое такт или совесть. Поэтому я спросила иначе: – С чего ты взял, что можешь войти?! Тебе не кажется, что, входя в чужой дом, нужно спрашивать разрешения или ждать приглашения?! – В чужой дом? Я никогда не считал тебя чужой, Аннабет! – Не передёргивай! Как ты вообще открыл дверь?! К этому замку ключа не подобрать, а дверь сломана не была. – Видишь ли, моя милая... – Не смей меня так называть! – Ладно, ладно, не кипятись! Всему своё время, возможно, однажды ты перестанешь возражать против этого, – он подмигнул мне так, что неудержимо захотелось метнуть кинжал прямо ему в глаз. Но пока он сидел в кресле в дальнем углу, необходимости в этом ещё не было. – Так вот, Аннабет, у меня имеется нечто вроде универсального ключа от всех замков. От любых. Разве что на Олимпе какой-то из замков дедушки Зевса устоит, а здесь – вряд ли. Он жестом фокусника взмахнул рукой и вытащил из рукава... молнию! У меня округлились глаза: – Так ты... – Да, верно – я припрятал одну. Или две. Я подумал, что получив их, Зевс не станет пересчитывать, хотя бы какое-то время. А потом, когда нехватка обнаружится, первым заподозрят твоего Джексона. Тебя же я постараюсь оградить от обвинений. – Ну ты и подонок, – хрипловато проговорила я, покачав от возмущения головой. – Убирайся из моего дома!!! – Напрасно ты так! Я ведь ещё не сказал самого главного. – Пошёл вон!!! – Можешь мне поверить, тебе стоит это послушать, если твой Перси хоть что-то для тебя значит. Я смерила его презрительным взглядом и процедила сквозь зубы: – Тогда отвернись, сволочь, мне нужно одеться. – Ох, как грубо! Не волнуйся, уже отвернулся. Он повернулся спиной и ехидно добавил: – Всё равно самое интересное я уже видел. – Заткнись, мразь, – прошипела я. – Или я забуду о законах чести и швырну кинжал тебе в спину! – Ты страстная девушка, я всегда это знал! Не понимаю, на кой тебе сдался этот мальчишка. Он ведь даже младше тебя! Ты достойна лучшего, Аннабет. Выбери ты кого-нибудь из сыновей Ареса, мне бы хоть не так обидно было бы наблюдать за поцелуями на крылечке. Пока он это говорил, я успела не только одеться, но и неслышно пересечь комнату. Там я беззвучно взяла со стола меч в левую руку и длинную сыромятную верёвку – в правую. От звука крутящейся в воздухе верёвки Люк обернулся, но было уже поздно – я резко дёрнула верёвку, уже обвившую его петлёй, на себя, и он оказался крепко стянутым в локтях. От неожиданности Люк потерял равновесие и рухнул в кресло. Я моментально подскочила, поставила ногу Люку на колено, вжимая его в кресло ещё больше, подтянула со всей силы верёвку и приставила меч к его шее. – Говори, подонок, что ты затеял на этот раз! – Ну что ты, Аннабет, ты ведь не станешь меня убивать! Ты же не убийца. А я и так собирался тебе всё сказать – зачем же так нервничать? – Нет, гадина, – сделав злобную улыбку, проговорила я, – ты не всё собирался сказать, а только то, что тебе выгодно! Кстати, того, что ты уже натворил, будет достаточно, чтобы вернуть тебя в Тартар, и на этот раз – навеки! – Ты думаешь, я такой наивный, что рассказал тебе всё и не подстраховался? Ты напрасно меня связала, это не поможет. Или, может, ты хочешь разнообразить наше общение? Я не против… Он осёкся, так как лезвие моего меча упёрлось ему шею сильнее, и на ней проступила полоска крови. – Поаккуратнее, – злобно прошипела я. – А то у меня рука дрогнет. Он опустил взгляд, поняв наконец, что не стоит меня дразнить. И начал вполголоса объяснять: – Видишь ли, я подумал, что в моих планах мне понадобится твоя помощь... – И не мечтай! – рявкнула я. – Ну, я ждал такого ответа, а потому подстраховался. Я ведь говорил, что у меня припасено две молнии. Одна из них в моей руке. Я злобно усмехнулась: – Но ты не можешь пошевелиться. – А ты ещё пока не знаешь, где вторая. – И где же она? – У твоего Перси Джексона. Внутри меча. Он неосмотрительно оставил его у бассейна, и вряд ли вспомнит о нём раньше, чем вернётся домой. Обнаружит меч прямо у себя под ногами на пороге дома и захочет его переложить. А ведь молния в нём не спрятана, а подсоединена. Она в лезвии, а её край выходит прямо на рукоятку. Как только он попытается взять меч, тем более – в мокрые руки (он же весь мокрый, не так ли?), его ждёт сильнейший удар, такой, какой ему ещё никогда не доводилось получать, его усилит вода – вот ведь ирония судьбы, правда? Причём он не сможет даже разжать пальцы, а будет биться в судорогах. Долго. Тяжело. Мучительно. Говоря это, Люк постепенно расплывался в отвратной ухмылке. Я бросила меч на пол и попыталась вырвать молнию из его руки, но он слишком крепко сжимал пальцы. Я поняла, что смогла бы сделать это двумя руками, но тогда понадобилось бы отпустить верёвку, которой был связан Люк. – Я вижу, ты растеряна, – он продолжал ехидно улыбаться. – Тебе стоит поспешить, пока судороги не задушили твоего Перси. Я бросила верёвку и ухватилась за молнию двумя руками. Ещё бы секунда, и у меня получилось бы, но верёвка ослабела, и Люк мгновенно освободился. Он оттолкнул меня с такой силой, что я перелетела через всю комнату. Меч и верёвка остались у кресла. Единственное оружие, которое у меня ещё было – кинжал за спиной. Я выхватила его и метнула в плечо правой руки Люка, той, что держала молнию. Но он этого ждал и, увернувшись, метнул в меня удар молнии, попав мне прямо в голову. В глазах потемнело, и я, тяжело дыша, осела на пол. Люк подошёл и склонился надо мной. Перед глазами был лишь его силуэт на тёмном фоне в цветных расплывающихся кругах, в голове стоял гул, голос его звучал глухо, как издалека, но всё же слова были понятны. – Я не хотел в тебя метать, прости, Аннабет. Не волнуйся, я не применил молнию в полную силу. Я только хотел, чтобы ты осознала, что я умнее и сильнее, чем ты думала. Чтобы ты поняла, как ошибалась насчёт меня и сделала, наконец, правильный выбор. Этот мальчишка не заслуживает такой девушки, как ты. Он поднялся, стал прохаживаться по комнате и расхваливать себя: – Я стал сильнее и мудрее, Аннабет. Научился делать выводы из своих ошибок. Я понял, что проиграл тот бой Джексону на крыше Эмпайр Стэйт Билдинг по нескольким причинам: я был слишком самоуверен, я недооценил противника и, получив высшее оружие, не удосужился попрактиковаться. Мне недоставало меткости, но теперь, как видишь, я владею молнией в совершенстве. Получше, чем этот мальчишка владеет водой. – Ты его мизинца не стоишь, – прохрипела я. – Ничего, моя красавица. Когда ты узнаешь, что такое настоящая сила, ты будешь вести себя со мной иначе. – Оставь Перси в покое. – Не могу, дорогуша, не могу. Он в прошлый раз испортил такую грандиозную затею! У меня уже почти всё получилось! Нужно было просто оставить щит у Аида – и всё! Мне постепенно становилось лучше. Гул в голове стихал, силы стали возвращаться, и я потихоньку поднялась на ноги, хотя стояла ещё нетвёрдо. Глаза стали лучше видеть, я разглядела свой меч в левой руке Люка (в правой он по-прежнему держал молнию) и кинжал, застрявший в столбике спинки моей кровати у противоположной стены. – Он отдал бы Аиду молнии, если бы знал о них. Ради спасения матери он ничего бы не пожалел, – проговорила я, пытаясь что-нибудь придумать. – Ну да, конечно, он у нас такой благородный! Куда мне! – Рада, что ты это осознаёшь, – мне уже стало лучше, я почти совсем пришла в себя после удара молнии. – Да мне плевать! В нашем мире всё решает сила! А я хочу заполучить высшую силу. – Какую ещё высшую силу? – я недоверчиво нахмурилась и поджала губы. – Я всё объясню, но ты забываешь, что, пока мы с тобой тут мило воркуем, твой Перси бьётся в своём доме в судорогах. Он не может закричать и позвать на помощь, он не может умереть от одной молнии, ведь он всё-таки полубог, как ни крути. Он не сможет разжать пальцы, а будет продолжать корчиться, пока я не соглашусь освободить его. – Ты блефуешь! – выкрикнула я. – А вот и нет! Сама подумай: ведь ты обещала быстро прийти, а тебя всё нет и нет. Почему же он сам не зашёл за тобой? Неужели не беспокоится, что тебя нет до сих пор? Если бы я могла испепелять взглядом, от Люка бы сейчас осталась небольшая горсточка золы. Я бросилась было к двери, но Люк снова метнул молнию, пролетевшую в дюйме от меня и угодившую в дверной наличник. – Ты же не думаешь, что я вот так просто отпущу тебя, чтобы ты позвала на помощь? – Верни мой меч, Люк! И давай сразимся! Он небрежно пожал плечами: – Меч против молнии? Это самоубийство, Аннабет. – А в честный бой ты уже боишься вступить? – Честный бой в мои планы пока не входит. – Что тебе нужно? – Ну наконец-то! – всплеснул руками Люк. – Наконец-то деловой разговор! Я уж думал, мы никогда до него не доберёмся. Хотя, знаешь, ты права. Пойдём к нему. Тебе будет легче принять правильное решение, если ты будешь видеть, как он мучается. Он подошёл ко мне с кувшином воды, который взял на столе. – Дай руку. – Иди к чёрту! Он направил на меня молнию: – Не шути со мной, детка, я не в настроении. Давай руку. Я протянула руку, и он вылил на неё воду из кувшина. – Вот, так-то лучше. Сейчас пойдём в гости вместе. Прости, но ты не оставляешь мне выбора. Если по дороге мне что-то не понравится, молния усмирит тебя надолго, но главное – твоего Перси обнаружат в жестоких судорогах не раньше завтрашнего утра. Ты же не хочешь, чтобы он корчился всю ночь. Люк потребовал, чтобы мы шли по окраине лесного массива. Дом сына Посейдона, стоявший на берегу залива, был не освещён, и у меня мелькнула робкая надежда на то, что Перси не трогал меча и сейчас стучит в дверь моего дома, а мы просто с ним разминулись. Увы, когда мы вошли, надежда вмиг угасла, и я увидела жуткую картину: Перси корчился на полу в страшных судорогах, лицо его было белым, как полотно, глаза смотрели в никуда, зубы стиснуты, правая рука крепко сжимала рукоятку меча с проблёскивающей между пальцев молнией. Я хотела броситься к нему и помочь, но Люк ждал этого и перехватил меня за запястье левой рукой – в правой у него по-прежнему была молния. – Отпусти его! – надрывно крикнула я. – Тихо, тихо, милая, не кричи. Я прекрасно слышу. Будешь кричать – не договоримся. Освободить его сама ты не сможешь – тебя тоже ударит разряд. Так что выслушай моё предложение, дай своё согласие – и твой мальчик свободен! Меня трясло от жуткого зрелища, не меньше, чем Перси. – Говори уже, подонок! – Ну-ну, зачем ты так? Нам не нужно ссориться. Впереди у нас много всего, а то и вся жизнь, кто знает? Ладно, ладно, перехожу к делу. Итак, вы добыли перстень и отнесли его Аиду. Этот лузер снова не сумел воспользоваться таким великим оружием, как и тем, что я отправил ему ранее. Так что теперь Аид в мои планы не входит. Я сам стану круче Аида, и Зевса, и всех прочих, кто там ещё остался? Ах, да, Посейдон! С ним вообще договориться будет проще простого, ведь заложник у меня уже имеется, – Люк кивнул в сторону Перси, у которого уже и губы побелели. – Остальные – не в счёт, куда они денутся? Словом, существует ещё один такой же перстень. Я заполучу его с твоей помощью, Аннабет, одному мне не справиться, а лучшего помощника, чем ты – не найти. Одни твои достижения в лабиринте чего стоят! Я уж не говорю о том, как ты сражалась с гидрой в Парфеноне! Ты поможешь мне добыть перстень и, надев его, даже с двумя молниями я буду сильнее самого Зевса, несмотря на все молнии, которые у него теперь есть. Так что зря ты пытался помешать мне, Перси! – язвительно усмехнулся Люк, склоняясь над ним. – Как видишь, я свой должок тебе вернул. И теперь всё возвращается к исходной точке, но выходит на другой уровень! – Сколько же можно, отпусти его! – выкрикнула я. – Это теперь зависит только от тебя, моя милая! Ты ведь ещё не дала своего согласия. Поспеши, видишь, как ему плохо? Неужели ты такая жестокая, Аннабет? – Мерзавец, – прошипела я. – Какой же ты мерзавец! Отпускай его, я согласна. Ну же!!! – Не будем торопиться, дорогуша. Ты должна не просто согласиться – ты должна дать священную нерушимую клятву. Что будешь помогать мне во всём, что касается моей затеи. Что не сделаешь ничего, что может повредить моим планам. Что никому не скажешь о том, что здесь случилось. И что выложишься по полной, спасая меня от кого угодно, в том числе – и от твоего ненаглядного Перси! Что ты так смотришь на меня? Я же говорил, что подстраховался! Мы оба знаем, что будет, если нарушить такую клятву. Ты будешь парализована в тот же миг, и останешься такой до конца своих дней. И я намерен это использовать, так же, как и твои бойцовские таланты. Ну же, Аннабет! Будешь продолжать упорствовать – у него и зрачки побелеют. Уже и мне стало неприятно смотреть. У меня даже голос пропал от ужаса. Я была то ли на грани обморока, то ли на грани безумия. В полном отчаянии я бросилась на Люка и вцепилась свободной рукой ему в горло. Но он моментально нанёс мне сильнейший удар молнией по мокрому рукаву, и я рухнула на пол рядом с Перси. Люк с досадой покачал головой, его голос донёсся откуда-то издалека: – Если ты продолжишь упорствовать, то для меня проще будет его убить. Тогда тебе станет нечего терять. Я с трудом приподнялась и села. Почерневшая комната бешено вращалась у меня перед глазами, яркие полосы перечёркивали всё вокруг. Тяжело дыша, я прохрипела: – Отпусти его, Люк. Я клянусь, что помогу тебе во всём, что ты задумал. – Поосторожней в выражениях, куколка, – Люк присел рядом на корточки. – А то мои запросы могут непомерно вырасти. Скажем, мы можем включить в наш контракт отдельным пунктом, что ты становишься ещё и моей девушкой. Может, поцелуемся для скрепления договора, а? Я ещё не совсем пришла в себя, но влепить пощёчину Люку мне удалось, хоть я и потеряла при этом равновесие и снова рухнула на бок на пол. Люк только головой покачал: – С тобой всегда было непросто. – Отпусти его! – прохрипела я, поднимаясь с пола. – Ладно, ладно, уговор дороже денег. Но не забывай, что ты поклялась! – Не волнуйся, скотина, я помню. – Ты грубиянка, Аннабет. – Моя клятва это не запрещает. Он усмехнулся и отошёл на шаг. Ударом молнии он выбил меч из рук Перси, и тот моментально перестал трястись и обмяк. Я бросилась к нему и стала пытаться приподнять его, чтобы положить на кровать. Люк подошёл к лежащему на полу мечу Перси и вытащил из него молнию. – Глупая девчонка. Ты ещё просто не доросла до того возраста, когда умная женщина начинает понимать, какая жизнь её ждёт рядом с мужчиной, у которого бесконечная сила и власть. Ну ничего, я подожду, пока ты сама это поймёшь. – Убирайся, подонок! – крикнула я сквозь душившие меня слёзы бессилия. – Ты уже сделал всё, что мог. Люк обернулся в дверях: – Не забывай, Аннабет, ты поклялась! Никому ни слова. Завтра на рассвете мы отправляемся. Как я понимаю, мне следует зайти за тобой не в твой дом, а сюда. Желаю приятной ночи, голубки!