Перси Джексон и Всемогущий враг

Силы, утраченные при ударе молнией, постепенно возвращались ко мне. Перси был без сознания, полузакрытые глаза были совершенно пустыми, лицо белым. Я в ужасе прижалась к его груди – сердце бьётся. Судорожно, редко, но бьётся. Слёзы градом катились по моим щекам, я только шептала: – Перси, держись... держись... Я прислонила его к краю плетёного кресла и заметалась по комнате в поисках сухой одежды. Осторожно переодела его и уложила на кровать, а сама присела на корточки у изголовья с чашей воды и платком в руках и бережно вытирала ему лоб, щеки, веки, губы... И всё шептала, как заклинание: – Перси, милый, держись... Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем он пошевелился. Я встрепенулась и зашептала: – Перси, ты слышишь? Он только тяжело дышал. Затем медленно повернулся на спину и приоткрыл глаза. Я взяла его за руку и спросила ещё раз: – Перси? Ты слышишь меня? Он медленно перевёл взгляд затуманенных светло-голубых глаз на меня и чуть шевельнул бесцветными губами. По движению губ я поняла: он хочет пить. Я метнулась, принесла в чашке чистой воды, приподняла его, обняв за плечи, и помогла напиться. Его взгляд немного прояснился, он с трудом поднял руку, легонько провел пальцами по моей щеке, на которой уже подсыхали слёзы, и прошептал: – Что случилось? Я решила, что прежде, чем узнать всю правду, ему нужно прийти в себя и вернуть силы, хотя бы часть. Я решила открывать ему всё постепенно. Тем более, что самое главное и сказать-то было нельзя. – Ты получил удар молнией. Удар был страшным, потому что ты был совсем мокрый, так что вода в этот раз обернулась против тебя. – Молнией? А разве... гроза? – Сейчас – нет, – выкрутилась я. – Как ты меня нашла? – Это неважно, ты пока не должен разговаривать, ты должен приходить в себя и отдыхать. Он прикоснулся к своей одежде и поднял на меня удивлённые глаза, в которые уже начал возвращаться синий цвет. – Когда я успел переодеться? – прошептал он. Я покачала головой: – Это я тебя переодела. Ты не против? Он растерянно поморгал: – Ты что, меня... раздевала? Перси откинулся на спину, даже глаза ладонью прикрыл. – А потом одевала. Или надо было уложить тебя мокрого на кровать, чтобы потом вся постель была мокрой? – я была рада возможности увести разговор в сторону, пока он ещё не окреп. Ещё минут десять я несла всякую чушь, расхаживая по комнате и приводя её в порядок после того, что здесь случилось. Ему становилось всё лучше. Он уже сидел на кровати, свесив ноги, и немного растерянно поглядывал вокруг. Я старалась стирать со щёк следы недавних слёз как можно незаметней для него. – Ну, как ты? – спросила я. – Пока не знаю... для одного дня, наверное, слишком много. «Ты даже не представляешь, насколько...» – с тоской подумала я. Через несколько минут Перси смог подняться и пройтись по комнате ещё нетвёрдой походкой. – Ты знаешь, – задумчиво проговорил он, – мне такой бред померещился... ты не поверишь, мне показалось, что я вижу... кого бы ты думала? Люка! Прямо здесь, у меня в доме! И тебя я тоже видел. Слышал голоса, ты как будто бы кричала на него... Померещится же такое! Увидев, что я ничуть не улыбнулась, он удивлённо поднял брови: – Что? Разве не забавно? Я опустила взгляд и промолчала. Перси подошёл и, взяв меня за руку, потянул за собой. Я села на кровать рядом с ним. Он обнял меня за плечи одной рукой и спросил: – Что с тобой, Аннабет? Комок подступил к горлу, и я прикусила губу. Нужно что-то придумать, чтобы он смог всё понять. И ведь рассказывать же нельзя – это было частью моей клятвы! Нарушив её, я потеряла бы все силы и оцепенела бы тут же, не успев договорить. Этим я ничего не добьюсь. Надо попытаться обойти клятву, не нарушив её. Перси встревожено спросил: – Тебя кто-то обидел? Почему ты молчишь? У тебя такой вид... В тебя молния не попала? Я кивнула. – Попала?! Тогда зачем ты возилась со мной? Тебе же самой было плохо! – Ерунда, тебе досталось гораздо больше. Раз в сто. – Расскажи толком, что произошло? Я в отчаянии помотала головой: – Прости, Перси, я ничего не могу сказать! Меня вынудили дать клятву, что я буду молчать! Его глаза яростно сверкнули: – Вынудили?! Кто?!! Я посмотрела на него глазами, в которых проступили слёзы отчаяния, и срывающимся голосом сказала: – Перси, я знаю, ты сможешь! Ты сможешь догадаться обо всём, о чём я не могу говорить! Задавай мне вопросы! Я буду только кивать или отрицать. Поверь мне, Перси, это единственный шанс для тебя всё узнать! Буквально, моя клятва была о том, что я никому не стану говорить ни слова о том, что случилось в моём доме и в доме Перси. Объясняться жестами клятва напрямую не запрещала, и я решила вовсю использовать эту возможность. Перси ошарашено и напряжённо смотрел на меня, потом отвёл взгляд. Видимо, он не знал, что и думать. Да уж, не так он себе представлял продолжение сегодняшнего вечера, который так чудесно начинался... С минуту Перси, нахмурившись, смотрел в одну точку. Пару раз он бросил на меня встревоженный взгляд, лихорадочно соображая, что всё это значит и с чего же начать. Он волновался всё больше, а потому встал и принялся расхаживать по комнате. Проходя мимо стола, он подхватил кувшин с водой, налил прямо в ладонь и плеснул себе в лицо. Размазав по лицу стекающие струйки, он вздохнул, повернулся ко мне и уточнил: – Дай-ка мне сообразить: тебя кто-то заставил дать какую-то клятву, пока я был в отключке? И ты не можешь рассказать? Я должен задавать тебе вопросы, на которые ты можешь только кивать мне? Я и кивала в ответ, как заводная кукла. Мне было страшно оттого, что его догадливость может иссякнуть, как источник, из-за того, что он получил слишком серьёзную дозу разряда молнии. – Ну, и с чего же я должен начать? Может, ты знаешь, как я получил удар молнии? Знаешь? Была гроза? Нет?! Как тогда? Я показала ему глазами на меч. Он опустился на пол на колено, схватил его и покрутил в руках. Затем поднял на меня глаза: – При чём тут меч? Я вскочила, подошла к нему и присела рядом. Повернула меч рукояткой к нему и показала отверстие в ней. – Ты хочешь сказать, что... молния была здесь? Здесь?! Аннабет, откуда здесь взяться молнии?!! Я смотрела на него глазами, полными отчаяния и ужаса от того, что не могу говорить об этом. Легонько провела ладонью по его щеке, чтобы немного успокоить. И тут он случайно заметил у меня на шее тёмное пятно. – Что это? Это… тебя молния так ударила? Но как это случилось, если грозы нет?! Чёрт, да что происходит?!! Я смотрела на него умоляющим взглядом. Он помолчал с минуту, затем глянул ещё раз на меч и медленно проговорил: – Значит, молния... её кто-то туда вставил. Специально, чтобы я получил такой удар. Но кто это мог сделать, если молнии у Зевса, а Люк в Тартаре?! Я отчаянно замотала головой. У Перси округлились глаза: – Что ты хочешь сказать?! Что Люк не в Тартаре?!! Он что – здесь?!! Так это была не галлюцинация?!! Догадаться об остальном было уже делом техники. Через несколько минут Перси знал уже практически всё. Только про перстень не удалось ему намекнуть. Я пыталась, но не вышло, ведь Перси знал, что перстень уничтожен, просто он не подозревал, что их два. Впрочем, он понял главное – что Люк собирается добыть нечто посильнее молний. Какое-то время он сидел на полу рядом со мной в полнейшем шоке, глядя в никуда. Затем медленно и тяжело поднялся и помог встать на ноги мне. Внимательно посмотрел мне в глаза и мягко, но уверенно прижал меня к себе. Я разрыдалась у него на плече. Он гладил мои волосы и говорил о том, что мне не нужно терзать себя, что не стоит отчаиваться, что мы найдём выход. Я с трудом проговорила сквозь рыдания: – Нет, ты будешь искать выход без меня. Я теперь твой враг... Ноги у меня подкосились, комната закачалась, перед глазами замелькали яркие искры. Перси подхватил меня и положил на кровать. – Да ты вся горишь... Он снял с меня куртку и джемпер, я осталась в одной майке. Он положил мне на голову мокрый платок – тот самый, которым ещё недавно я обтирала его, приводя в чувство. Но сейчас в моей голове шёл настоящий бой. Моя любовь билась с моей клятвой, и никто из них не хотел уступать. А я горела, точно печь, и как только мокрый платок не шипел, прикасаясь ко мне?.. Он что-то говорил, но я почти не слышала его. Когда очертания комнаты проступили яснее, он смотрел на меня какими-то совсем взрослыми глазами. – Аннабет, не надо так, ты не виновата! – Виновата, – я не узнала собственный голос. – Я должна была остановить его. – Ни за что не поверю, что ты не использовала все возможности. Я опустила глаза. Даже не знаю, все ли возможности я использовала, когда, наконец, смогла понять, на что этот ублюдок способен и что он затеял. – Когда-нибудь этот кошмар закончится, и ты сможешь всё рассказать мне. Я попыталась улыбнуться, но не вышло. – Если останусь жива. Села на кровати, нащупала ногами пол и поднялась. Опираясь рукой о стену, пошла к двери. Перси вытаращил глаза: – Аннабет, ты куда? Ты что, собралась уходить? Я не пущу тебя! Он подошёл и хотел взять меня за руку, но я вырвала её, положила ладонь ему на грудь и остановила его. Отведя взгляд (не было сил посмотреть ему в глаза), с трудом проговорила: – Я же сказала – я теперь твой враг. Ты должен избегать встречи со мной. Это теперь опасно... для нас обоих. – Ты сделала это ради меня. Я найду выход, даю слово. Он мягко провёл рукой по моей щеке, поправляя выбившуюся прядь волос. Моя ладонь, упирающаяся ему в грудь, дрогнула и обмякла, в глазах проступили слёзы. Он сделал последний шаг, который оставался между нами, и поцеловал. Руки сами обвили его плечи, он меня обнял, и мы всё целовались, а по щекам моим стекали слёзы...