Перси Джексон и Всемогущий враг

– Аннабет! – Люк так громко выкрикнул моё имя, что я даже вздрогнула. – Что?! – Ты совсем не слушала, что я говорил? – Нет. Лучше тебе вообще заткнуться. Видавший виды бьюик неопределённого цвета мчался между полей и перелесков под серым насупившимся небом. Мы ехали уже несколько часов. Или дней – не помню. Люк вызывал всё большее отвращение, несмотря на то, что после случая с кинжалом у глаза стал вести себя приличнее. – Я говорю, что машина у нас невзрачная. Не достойна полубогов. Её надо заменить. – Замени. И отстань! – Что, так и будем ехать в полной тишине? – Это куда приятнее твоего кудахтанья. Заткнись, Люк, разве не видишь, что меня от тебя тошнит?! – Но мы же не можем совсем не разговаривать? Если ты должна действовать в моих интересах, то нам нужно обсуждать, что и как. – И замену машины тоже? – Ну да, наверное. Хотя... не хочешь – как хочешь. Когда я найду подходящую, просто подождёшь меня в условленном месте – и всё. А я... – Избавь меня от подробностей, сын Гермеса, бога воров! – Я всегда знал, что ты догадлива! – Перстень ты тоже собрался украсть? – Почти. Я надеюсь возложить эту почётную обязанность на тебя. Я гневно сверкнула глазами: – Ну уж нет, ничего у тебя не выйдет! Ты, видно, меня не за ту принимаешь. Видишь ли, «действовать в твоих интересах» и «воровать», как ни странно, не одно и то же. – Там, где он находится, слишком опасно. Так что я намерен подставить тебя. – Ну кто бы сомневался! – Но я, конечно же, постараюсь тебе помочь. – Это обнадёживает, – мрачно ответила я и отвернулась к окну. Он ещё что-то говорил, но я уже не слышала. Я научилась пропускать мимо ушей его болтовню, хотя, конечно, лучше бы он просто заткнулся. А ещё лучше – не существовал бы никогда. Вечером мы остановились в отеле на окраине Атланты. Новенькая чёрная хонда, «позаимствованная» Люком миль за сорок отсюда в каком-то автосалоне, осталась в подземном гараже. Люк сделал очередную нелепую попытку пригласить меня поужинать, и я в очередной раз напомнила ему, что в этом случае меня вывернет наизнанку прямо за столом. Поэтому он просто ждал, когда я выйду из ресторана. Он намеревался открыть мне некоторые подробности своего плана. – Говори, только покороче. Хочу как можно скорее избавиться от твоего общества и уйти в свой номер. – Я постараюсь. Итак, мы ищем перстень. Его точное местоположение мне неизвестно... – Люк запнулся на секунду из-за того, что я презрительно хмыкнула. – Пока не известно. Но есть способ установить его точно. Для этого нам понадобится кое-то добыть. – Скажи просто, куда мы едем? – Пока что в Мексику. – А точнее? – К побережью Тихого океана. Недалеко оттуда находится архипелаг – группа островов, на которых живут разные легендарные создания. На одном острове – нимфы, на другом – горгоны, на третьем – амазонки, на четвёртом – циклопы, на пятом – сирены и так далее. Так вот, нимфы, живущие на одном из островов, очень стары, а потому давным-давно ослепли. Но в помощи не нуждаются, более того, они видят гораздо лучше и дальше самого зоркого наблюдателя. У них хранится некая вещь, а точнее сказать – легендарный артефакт – Всевидящее око. Оно и поможет нам узнать точно, где находится перстень. – Тебе что, не по силам стащить Око у старушек? – презрительно процедила я сквозь зубы. – И при этом ты собираешься стать хозяином Олимпа?! – Погоди, это ещё не всё. Дело в том, что я не знаю, на каком из островов кто именно живёт. И в этом проблема. – Так я тебе нужна как приманка, чтобы выяснить, кто на каком острове живёт? – Не совсем. Для приманки ты слишком воинственна. К тому же, ты мне пригодишься, когда дело дойдёт до самого перстня. Так что выяснять насчёт островов будем вместе. При слове «вместе» я ощутила новый приступ тошноты. – Это всё? – с трудом проговорила я. – Почти. Я хочу, чтобы ты, дочь Афины, придумала, как нам добыть Око. Поэтому лучше будет, если ты начнёшь думать над этим заранее, а не тогда, когда мы доберёмся до архипелага. – Интересно, как ты собрался попасть на острова? Думаешь, Посейдон проявит гостеприимство и позволит тебе пройти по его стихии? – с насмешкой спросила я. – Я понимаю, о чём ты, но думаю, что у Посейдона манеры не лучше, чем у его сына. Я просто воспользуюсь крылатыми кроссовками – до островов совсем недалеко, такое расстояние им по силам. И для тебя у меня припасена пара кроссовок. Хотя, думаю, ты можешь пройти и по дну. Не говоря ни слова в ответ, я развернулась и пошла в свой номер. Но последние слова Люка заставили задуматься: интересно, могла бы я в самом деле пройти по дну? Когда я заходила под воду с Перси, я не нуждалась в воздухе, не испытывала ни малейшего дискомфорта, ощущая лишь преимущества от погружения в иной, водный мир. Но с тех пор, как мы с Перси вместе, я никогда не пробовала бывать под водой одна, без него. Если вдруг это потребуется, то, скорее всего, так легко, как рядом с Перси, не будет. К тому же, Посейдон с Афиной вечные соперники, так что вряд ли отец Перси в восторге от девушки своего сына. Топить меня специально он не станет, но и помогать – тоже. С этими мрачными мыслями на следующее утро я продолжила своё ненавистное путешествие в самой отвратительной компании, какую только можно было себе представить. Стоило мне тогда вырвать молнию из рук Люка, не было бы сейчас всего этого. Это только моя вина, которая довлеет надо мной, пригибает к земле, словно огромный камень, висящий на шее. И я в тупике. Уже столько времени прошло, а я до сих пор не представляю, как исправить ситуацию. Бессмысленно полагаться на удачу и надеяться, что, добыв перстень, я сумею перехватить его у Люка и воспользоваться перстнем против него. Об этом нечего и мечтать – моя клятва рухнет только тогда, когда Люк возьмёт в руки перстень, а надев его, он тут же обретёт запредельную силу, и отобрать у него перстень будет просто невозможно, такое не по силам даже Зевсу! Пытаться нарушить клятву и не отдать Люку перстень тоже бесполезно – я превращусь в полуживое изваяние ещё до того, как успею совершить что-либо существенное против Люка, и больше никогда не очнусь от этого. Причём моя жертва будет напрасна, ведь остановить Люка всё равно не удастся. Нужен более надёжный способ. Побережье Мексики неотвратимо приближалось, но ничего не придумывалось... ************ Перси не знал, сколько времени он так простоял, глядя в пустой дверной проём, за которым исчезла Аннабет. Он не двигался с места и видел перед собой лишь её безумные глаза, блестящие от проступивших слёз, да ещё меч, направленный на него, и мозг отказывался работать, едва наткнувшись на вопрос, что бы она сделала, если бы он не отпустил Люка сразу. За окном совсем рассвело, лагерь ожил и все собрались на завтрак, затем на разминку и тренировку. С улицы в дом Перси доносились разговоры, шум ветра, стук, смех, голоса, звон мечей, шаги, плеск воды, но он не слышал этого. Отправленный к сыну Посейдона выяснить, куда он запропал, Гровер вынужден был изрядно потрясти его за плечи, прежде чем Перси сумел разглядеть его перед собой. Гровер тараторил без умолку, и Перси едва мог разобрать половину того, что он говорил. – Перси, эй, очнись!! Что с тобой? Ты что, не слышишь?! Я спрашиваю, куда вы с Аннабет запропастились? Вас двоих уже обыскались. Хирон начинает терять терпение, отправил меня к тебе… А где Аннабет? Она здесь? Аннабет! – Гровер стал расхаживать по дому Перси, заглядывая в разные уголки. – Тебя все ищут, Аннабет!.. Перси! Ты что, как каменный? И почему у тебя весь дом мокрый, как после цунами? – Гровер схватил друга за плечи и опять встряхнул его что есть силы. – Да очнись же ты, Перси!!! Затуманенный взгляд Перси стал понемногу проясняться. Он как-то странно посмотрел на Гровера, словно только сейчас его заметил, и лишь недоумённо повёл глазами, явно не зная, что сказать. Он медленно, будто в забытьи, подошёл к кровати, которая, возможно, ещё хранила тепло Аннабет, сел и попытался понять, не померещилось ли ему это всё… Он попробовал ухватиться за эту мысль. Вот бы всё оказалось лишь сном! Пустым сном, и не более! А наяву всё на своих местах: молнии у Зевса, все до единой, Люк накрепко застрял в Тартаре, и поэтому никак не мог появиться здесь. И не было этой пытки молнией, не было никакой клятвы, и Аннабет не поднимала меч против него, а сейчас она у себя дома или на тренировочной площадке. Пусть окажется, что всего этого не было! Перси сможет осуществить ту единственную часть этого странного сна, которую в самом деле хочется считать реальностью. Ту, которую провёл вместе с Аннабет, когда у них обоих ночью просто не хватило сил расстаться... Увы, непросохшие лужи на полу и мокрые пятна на стенах упрямо твердили об обратном. Гроверу пришлось повторить свой вопрос об Аннабет ещё пару раз, прежде чем Перси смог неуверенно пробормотать, что её здесь нет. Медленно, словно угодив в какой-то замкнутый сосуд с вязкой жидкостью, он убеждал себя в необходимости очнуться после того, что довелось пережить за последние несколько часов. Гровер ошарашено фонтанировал эмоциями по поводу пропажи девушки, но Перси не слушал. Он разжал кулак левой руки и обнаружил в нём смятый листок бумаги. Разворачивая листок, он припомнил, что Аннабет пыталась что-то изобразить в последний момент. Может, это какая-то подсказка? Рисунок, прошедший испытание мощной волной, оказался довольно вынослив. Он хоть и пострадал, но был вполне разборчив. Правда, изображённое на нём не только не давало возможности что-либо понять, но наоборот, сбивало с толку ещё больше. То, что нарисовала Аннабет, поразительно напоминало могущественный перстень, который… был уничтожен Зевсом прямо на глазах у Перси ещё год назад! Для чего Аннабет понадобилось рисовать несуществующий артефакт?! Что она хотела этим сказать? Может, в этом рисунке скрыт какой-то тайный смысл? И она подразумевала вовсе и не перстень даже, а нечто другое… например, так она хотела намекнуть на что-то, что лишь кажется несуществующим, а на самом деле оно никуда не делось!.. Но что же ЭТО?! И почему она в таком случае не изобразила сам предмет, на который намекает?! Ведь Люк всё равно не увидел рисунка! Что же это всё может означать?.. ************ До побережья оставалось миль двести, когда на землю опустились сумерки, и мы остановились в придорожном мотеле. Запершись в своём номере, я подошла к окну и подняла глаза на ночное небо. Новый приступ тоски и боли охватил меня. Нас с Перси разделили, даже разорвали именно тогда, когда мы оба не мыслили своего существования друг без друга. Когда сами не смогли бы провести друг без друга даже один час. Мы были, словно одно целое, наши души переплелись в одну, мы чувствовали настроение, мысли и понимали друг друга с полуслова. Были безмерно счастливы возможностью дарить свои чувства и ощущали немыслимые душевные силы, возвращавшиеся к нам в ответ на этот дар. Мир вокруг был сказочно прекрасен, потому что мы были вместе. Казалось, само время замирает, чтобы поглядеть на нас и улыбнуться... А теперь нас растащили в разные стороны, словно разорвали надвое живое существо. Рана в сердце на месте этого обрыва кровоточила и ныла с каждым днём всё сильнее, хоть и казалось, что сильнее уже некуда. Жизнь потеряла смысл и ценность. Небо исказило свой цвет, солнце потускнело, холодное ощущение безнадежности давило, отнимая все силы. Каждый день я уходила от Люка не только для того, чтобы избавиться от его общества, но ещё и для того, чтобы дать волю слезам отчаяния. Я пряталась в номерах отелей, и рыдала в голос, уткнувшись в подушку. Я не понимала, почему я до сих пор жива, могу дышать, ходить, думать. Хотя и чувствовала, что я теперь совсем не та, что была раньше. Может, я теперь и не Аннабет Чейз, кто знает?.. Совершенно обессилев от приступа отчаяния, я отключалась в забытьи, которое трудно было назвать сном. А наутро поднималась, не пряча глаз, пропитанных болью, садилась в машину и куда-то ехала, ехала, ненавидя себя за то, что делаю...