Перси Джексон и Всемогущий враг

Долговязую фигуру Люка я заметила издалека. Он метался по белому песчаному берегу, с тревогой всматриваясь в сторону архипелага. Уже сгущались сумерки, а потому он заметил меня позже, чем я его – пенные гребни океанских волн мешали всматриваться в тускнеющее небо. Увидев меня, он поспешил навстречу, да так, будто допускал возможность обнять меня. Ещё не хватало! Я опустилась на песок и, не останавливаясь, прошла мимо него, даже не повернула головы, а он семенил за мной и всё тараторил: – Аннабет! Наконец-то! Я так рад! Я уж было решил, что тебя там убили! Ты чего так долго? Я не знал, что и подумать... Я на полном ходу развернулась и, не говоря ни слова, со всей силы ударила его ногой в грудь. Он от неожиданности плюхнулся задом на песок и тут же получил ещё один удар, причём в ту же самую скулу, на которой едва стала затягиваться трещина от недавнего крепкого удара. Само собой, она сразу же снова лопнула, и кровь потекла по щеке. Но мне этого было мало. Я врезала ему ещё несколько раз с непередаваемым наслаждением и ощутила невероятный прилив сил, какой бывает в искренней ярости. Я схватила его за шиворот и приподняла над землёй. Он попытался подняться на ноги и, не успев их выпрямить, попятился. Это, наверное, было невероятное зрелище – ведь Люк был выше на целую голову, но сейчас я нависала над ним, а он пятился от меня, подставляя ладони, при этом я продолжала держать его за грудки и напирать, негромко, но яростно шипя: – Ты, ничтожество, ты понимаешь, в какое дело ты сунулся?!! Во что ты меня втравил?! Ты, владея двумя молниями, даже не потрудился узнать, на каком острове живут те, кто тебе нужен?! Почему ты ни разу не упомянул о русалках?! Почему ты не выяснил, что нимфы живут на острове не одни?!! Что ты ещё не договариваешь, мразь?! Меня там несколько раз чуть не убили, и только потому, что ты не удосужился кое-что уточнить!!! С этими словами я с силой, которой он от меня не мог ждать, резко развернула Люка лицом вниз и ткнула его носом прямо в песок, да ещё подтолкнула, наступив на затылок, чтобы уж точно быть уверенной, что песок набил ему рот до отказа. Затем отшвырнула его, пнула ещё раз носком сапога в бок и устало побрела в сторону машины. У меня за спиной Люк корчился, кашлял и отплёвывался, тщетно пытаясь избавиться от песка во рту. То, что пару минут назад было его лицом, теперь представляло собой кроваво-грязное месиво. «Если меня сейчас парализует, я погибну вполне счастливым человеком» – пронеслось у меня в голове. Тем не менее, меня снова не парализовало. Но это уже было не удивительно. Люк получил по справедливости, ведь его действия прямо противоречили его же собственным интересам по добыче перстня! То есть, выходит, всё то, что я сделала, было только на пользу. Как всей затее, так и самому Люку. «Однако, какая справедливая клятва», – со злобной усмешкой подумала я. Вальяжно развалившись на переднем сидении хонды, я неспешно потягивала минералку из маленькой бутылки и с ехидной ухмылкой наблюдала, как Люк ползёт на четвереньках к полосе прибоя, чтобы смыть кровь и песок с разбитой в пух и прах физиономии. В душе царило ощущение спокойствия и равновесия, почти забытое за время этого вынужденного путешествия. Сорвавшись на Люке, я сбросила избыток негативной энергии, накопившийся внутри. «При первом же удобном случае врежу ему ещё больше. Надеюсь, я не забью его до смерти. Обидно было бы впасть в оцепенение, избавив мир от этой гадины» – подсказывал внутренний голос. Люку пришлось изрядно повозиться. Было уже около полуночи, когда он смог, пошатываясь, доплестись до костра, разведённого мной. Он тяжело опустился на свёрнутый плед. В отблесках костра Люк никак не походил на завоевателя Олимпа, скорее напоминал клоуна с размалёванной для представления рожей. Только симметрия была нарушена, а так – хоть сейчас на манеж! Вид был настолько жалкий, что я даже приготовила ему чай. Он, правда, не взял, опасливо покосившись на меня. – Напрасно боишься, – пожала я плечами, – ты же в курсе, что я не могу тебя отравить. Хотя жаль, конечно. Люк осторожно взял чашку и, едва прикасаясь, стал пытаться отпить хоть немного. Получалось плохо – между губами его то и дело проступала кровь. Я перехватила его следующий взгляд и уже жёстче произнесла: – Если подумываешь применить против меня молнии, то зря. Они здесь, – я похлопала ладонью по рукаву куртки. – И пока возвращать тебе их я не намерена. Он, не сказав ни слова, опустил взгляд. А может, просто не мог говорить? Я пошла к машине, небрежно бросив через плечо: – Не смей даже приблизиться к машине ночью. Краем глаза я заметила, как он судорожно помотал головой «нет». Я заперлась в машине изнутри, оставив приоткрытые щели окон, расположилась на заднем сидении и заснула. Впервые я спала спокойно, без снов, и наутро чувствовала себя лучше, чем когда-либо с тех пор, как Люк объявился в моём доме в лагере полукровок. ************ – Гровер, я же сказал тебе – иди обратно! Я всё равно не могу ничего рассказать. – Брось, Перси! Ну что ты опять начинаешь ту же песню, что и в прошлый раз? Я ведь всё равно тебя одного не оставлю. А куда мы едем? – Сначала – домой. – Погоди, Перси! Как – домой?! Я-то думал, что мы будем искать Аннабет! – Так и есть. Но сначала нужно съездить домой. Это важно. – Ладно. Я понимаю. Подкормиться домашними пирогами перед дальней дорогой, маму повидать и всё такое… Перси только хмыкнул. А Гровер не умолкал: – Но, может, нам нужно спешить? Ты уверен, что Аннабет сможет нас долго ждать? – Аннабет – настоящий воин. Она справится. Ей помощь понадобится не сразу, а съездить домой в самом деле необходимо. Я не могу пока объяснить это, но потом ты поймёшь, почему это важно. Одно плохо – я не знаю, куда именно направилась Аннабет. У Гровера отвалилась челюсть: – Что?!! Ты не знаешь?!! Тогда как, по-твоему, мы сможем ей помочь?! Это же безумие – мотаться по всем Штатам! – Успокойся, Гровер, не нагнетай. Мне кажется, я знаю способ выяснить, где она. ************ На следующий день Люк прикладывал к лицу бесчисленные мокрые тряпки и обходил меня десятой дорогой. Но так оно было и лучше – он не мешал мне думать. Итак, нимфы на одном острове с горгонами. Этот остров самый дальний, так что кроссовкам понадобится отдых. Тем более, что путь к этому острову лежит прямиком через длинную отмель острова сирен, разрезающую море так, что обойти и не услышать их гипнотическое пение невозможно – кроссовки просто не смогут унести нас на такое огромное расстояние. Кроме того, попав на остров, нужно ухитриться обойти горгон, так как прямое сражение с ними чересчур опасно даже для тех, кому когда-то довелось столкнуться с минотавром. Тогда ведь со мной был Перси. Да и Гровер здорово помог. А тот, что бродит поодаль с багрово-фиолетовыми пятнами на лице, бросая на меня косые взгляды, как напарник крайне ненадёжен, самовлюблён и, пожалуй, ленив. Теперь нимфы. Не думаю, что они легко расстанутся с Оком. Кому охота в одночасье полностью лишиться зрения и окунуться в вечную тьму? Нападать на беззащитных старушек – ну уж нет, это без меня! Вот и дилемма... Думай, Аннабет, думай! Для начала я решила, что хочешь – не хочешь, но поход за Оком придётся отложить на неделю, не меньше. Для начала Люк должен восстановиться после моего... нравоучения, скажем так. Затем я проверю, в какой он форме. Только он, несмотря на всю его очевидную лень и ненадёжность, сможет оказать мне хоть какую-то помощь, больше некому. И только потом стоит отправляться за Оком. ************ Перси остановился так неожиданно, что Гровер чуть не налетел на него. Водная гладь Гудзонского залива едва заметно колыхалась, над горизонтом виднелись отблески последних лучей заходящего солнца. Берег был пустынным и тихим, редкая растительность чуть подрагивала от слабого ветерка. Не отрывая взгляда от воды, Перси проговорил: – Подожди меня здесь. – Ты надолго? – на всякий случай осторожно уточнил Гровер. Сатир смотрел на Перси с благоговением и плохо скрываемым восторгом – полубог, переполненный благородной тревогой, неотрывно вглядывающийся в стихию своего отца, был невероятно, по-неземному прекрасен. – Не знаю, – негромко ответил Перси. Он пошёл вперёд, к воде. Затем остановился и, всё так же не отрывая взгляда от водной глади залива, сбросил с плеча рюкзак, скинул на него одежду и вошёл в воду. Когда его накрыло с головой, Гровер стал осматриваться, где бы устроиться поудобней, раз уж придётся ждать. Он выбрал ствол поваленного сухого дерева и, расположившись на нём, от нечего делать стал с помощью кинжала обтачивать кусок ветки. Перси не знал, сколько он прошёл. Под водой царил полумрак, но он прекрасно видел всё вокруг. Он опустился на подводный камень и развернул тот самый листок, на котором оставила свой последний рисунок Аннабет. Всматриваясь в линии, знакомые уже до боли, Перси крутил в голове одну и ту же мысль: «Помоги понять, что это значит. Помоги, Посейдон». Услышав в голове отцовский голос, он обрадовался так, как никогда раньше. Жадно вслушиваясь, он боялся пропустить хотя бы звук. Немой диалог отца и сына длился недолго. «У тебя на рисунке изображён один из Всемогущих перстней». «Один из них? Я думал, он всего один!» «Их два. Тот, что ты добыл когда-то, уничтожен Зевсом. Второй сокрыт так, что не доступен ни одному из нас, из трёх старших богов. Да и никому не доступен. Даже его точное местоположение не известно. Почему он интересует тебя? Это могущественный и крайне опасный артефакт. Мысли о нём пьянят и затуманивают разум. Хватит с тебя и одного раза, когда ты надевал его, не ищи этот перстень больше никогда». «Не тревожься. Мне не нужен перстень. Я просто хотел понять, что означает рисунок моей девушки». «Почему ты не спросил об этом у неё?» «Сперва нужно найти её. Ей пришлось уехать. И я не знаю, куда». «Я видел её. На берегу Тихого океана, недалеко от Гвадалахары. Она не одна. Не стоило тебе связываться с дочкой Афины». «Она там не по своей воле. Я должен помочь ей. Спасибо тебе за всё». Перси поднялся и медленно пошёл на берег. В голове его роились мысли, опережающие одна другую. Выходит, он с самого начала понял рисунок верно. Так вот что собрался добыть Люк! Ничего себе!!! Надень он такой перстень – и даже сам Зевс со всеми своими оставшимися молниями ему будет нипочём! И откуда только он узнал о втором перстне? Ладно, теперь неважно. Чтобы остановить Люка, нужно добыть перстень раньше него. Или уничтожить прежде, чем Люк его найдёт. А для начала – понять, где он спрятан. Ничего себе задачка, если даже Посейдон не в курсе, где именно находится перстень!!! Чем же так надёжно скрыт перстень, если ни один из богов большой тройки и вообще никто не может найти его?! И как его в таком случае собирается найти Люк?!! Гровер вскочил и пошёл навстречу Перси с полотенцем в руках. Он вопросительно смотрел на друга, но ни о чём не расспрашивал, молча ждал, пока тот расскажет. Но Перси вместо этого неожиданно спросил: – Скажи-ка, Гровер, если бы нужно было спрятать что-нибудь... ну, скажем, от Аида. Так, чтобы он не только не мог бы эту вещь взять, но и даже не мог бы точно понять, где именно она находится. Возможно ли это? – Не знаю, Перси. Знай я, как спрятать что-то от Аида, я бы спрятался от него сам. Да и тебя бы спрятал заодно. А что ты собрался от него прятать? Перси не ответил, он снова ушёл в размышления. Потом как-то странно посмотрел куда-то перед собой на блики лунной дорожки, отражающиеся на водной глади, и, не глядя на Гровера, медленно произнёс: – А если... в воде? – Что – в воде? – не понял Гровер. – Спрятать что-то от Аида в воде. Ведь стихия Аида – огонь! Тогда он не сможет ни найти, ни добыть то, что лежит... на дне океана, к примеру! – глаза Перси сверкнули от осенившей его догадки. – Что скажешь? Гровер неуверенно кивнул: – Ну... да, наверное... я точно не знаю, но, возможно, так и есть! Так что же ты собрался от него спрятать? Но Перси опять не ответил. Он крепко задумался, расхаживая взад-вперёд, не замечая, что пытается надеть куртку наизнанку и потому никак не может засунуть руку в рукав. Он только бормотал себе под нос: – От Посейдона?.. в огне... в воздухе... в земле... От Зевса? В воде... в огне... От всех сразу?.. В земле?.. нет – там найдёт Деметра... от всех сразу... от всех сразу... Гровер решил, что Перси совсем спятил. Сын Посейдона сидел на бревне, обхватив ладонями голову, и исступлённо повторял: – От всех сразу... как же от всех сразу?.. от всех сразу... Гровер робко подал голос: – Перси! Перси! Тот вскинул голову: – Что?! – Пора уходить. Тебе надо отдохнуть. Перси медленно обвёл затуманенным взглядом ночной берег Гудзонского залива: – Да... да, наверное... Они отправились к Перси домой – переночевать. Наутро, попрощавшись с мамой, Перси сел за руль её недавно купленного подержанного форда, кивнул Гроверу, устроившемуся рядом, на пассажирском месте, и друзья помчались по трассе на запад. ************ Неделю спустя синяки постепенно стали сходить с лица Люка, и он стал походить на себя прежнего. Я настояла на том, что нам нужна полоса препятствий для тренировок, и он её построил на прибрежных деревьях, всего за один день – надо же, как на него подействовало несколько ударов по голове! Интересно, сколько бы их понадобилось, чтобы выбить оттуда всё, что касается добычи Всемогущего перстня? На последней тренировке я отметила, что Люк практически вернул себе свою лучшую форму, в которой я его помнила ещё в лагере, до истории с молниями, подброшенными в щит. Но чем он меня действительно удивил, так это тем, что сказал вечером того же дня у костра. Он долго вертел в руках чашку, а потом негромко проговорил: – Знаешь, ты была права тогда. В смысле, когда всыпала мне хорошенько. Я тогда что-то совсем расслабился. Решил, что Око, а заодно и перстень уже почти у меня в кармане. Я всё повесил на тебя, но при этом не ценил того, что ты делала, только наблюдал. Ты устроила мне хорошую встряску. Я как будто очнулся от спячки. Нельзя расслабляться, пока перстень не окажется у меня. Если я когда-нибудь так же раскисну, врежь мне ещё раз. – Не сомневайся, – проворчала я в ответ, разочарованно отметив для себя, что невольно разбудила спящую собаку. Оставался последний вопрос: не растерял ли он навыка во владении молниями? Ведь давненько уже не практиковался. Люк сказал, что есть всего один способ это проверить так, чтобы не привлечь внимание Зевса. Мы сели в машину и поехали к одному из пустынных участков трассы, ведущей от океана к ближайшему городу. Машину оставили поодаль, чтобы она не пострадала. Прошли футов триста и остановились недалеко от столба, поддерживающего линии электропередач. Я огляделась, подняла с земли небольшой камень и показала его Люку. Он кивнул и повернулся спиной к столбу. Я досчитала до трёх и резко подбросила камень в воздух, к самой верхушке столба. Люк с разворота вскинул руку и метнул молнию, раздробив ею тот самый камешек, а заодно и гальванические элементы на столбе. Во все стороны полетели искры мощной вспышки, разорвавшей крепления. Обрывки проводов взметнулись, как разъярённые чёрные змеи, мы едва успели отбежать. Столб и всё, что было рядом, загорелось. Мы помчались к машине и поспешили скрыться. Когда вернулись на берег, Люк тяжело дышал. Я присмотрелась: его лихорадило, правая рука почернела и покрылась ранами до самого локтя. Видимо, часть заряда в момент метания молнии вернулась обратно, и Люку здорово досталось. Пришлось его отпаивать лечебным нектаром, им же смазывать раны. Хотя, говоря по правде, хотелось просто развернуться и уехать. Да я и не сидела около него. Сделав перевязку и сунув ему в здоровую руку чашку с напитком, я отошла под предлогом разводить костёр. Не хотелось видеть, как он мучается. А то ещё, чего доброго, захочется его пожалеть. Наутро ему стало гораздо лучше. Его уже не трясло, хотя перевязка ему ещё требовалась. Накладывая бинт, я перехватила его взгляд и жёстко сказала: – Не смотри так. Я не твоя девушка. Отвернись, или будешь сам себя перевязывать. Он промолчал и повернул голову в другую сторону. Я с досадой поймала себя на мысли, что он стал каким-то другим, что в нём трудно узнать того самого Люка, который всего три недели назад подлостью и шантажом вынудил меня примкнуть к его затее. Чтобы заполнить неловкую паузу, я спросила: – Ты не мог придумать способ проверить меткость как-то безопаснее? – Тогда пришлось бы ждать грозы. А нам некогда... – Тебе! – перебила я. – Тебе некогда. – Хорошо. Мне некогда. Я закончила перевязку. – Спасибо, – сказал Люк тихим и каким-то виноватым голосом. Потом помолчал и добавил: – Аннабет, я рад, что здесь, со мной именно ты. – А я – нет, – огрызнулась я. – Да погоди, – попытался он сгладить ситуацию. – Мне жаль, что пришлось действовать именно так. Но мне нужно было привлечь тебя к этому делу, и я знал, что иначе ты не согласишься. Это было жестоко, я знаю, и хочу извиниться перед тобой. Прости... – Нет, нет, нет! – я даже на ноги вскочила. – Даже не думай, что тебе удастся пустить мне пыль в глаза. Можешь говорить что угодно, но я знаю, кто ты есть на самом деле. Не пытайся меня одурачить! – Я просто хотел извиниться... – Нет! Это лишнее. Ты получишь прощение, Люк, только проведя остаток дней в глубинах Тартара. Там тебе самое место. Я хотела было отойти к океану, но Люк окликнул меня: – Как же мы будем полагаться друг на друга в смертельно опасной ситуации, если не помиримся? Или хотя бы не поладим? Я резко обернулась: – Меня связывает клятва. А ты будешь защищать меня потому, что я тебе ещё нужна. Этого достаточно, и мириться нам ни к чему.