Перси Джексон и Всемогущий враг

Для захвата Ока было решено выбрать самое начало сумерек. Всё оружие было тщательно подготовлено и проверено. Арбалет был подтянут, Люк сделал хороший запас стрел. Мечи наточили. Люк отдал мне свой запасной кинжал. Молнии поделили между собой. Несмотря на то, что навыка владения молний у меня не было вовсе (тренироваться дальше незаметно для Зевса было слишком опасно), я чувствовала себя спокойней, имея в рукаве такое грозное оружие. Если придётся посылать молнию в упор, я точно не промахнусь, а уж метать в горгону явно безопаснее, чем в электрический столб. Одна беда – у них тело покрыто такой бронёй, что удар молнии не будет иметь нужной силы, а пробить по-настоящему их можно, лишь попав в глаза, в которые, к тому же, нельзя смотреть! В камень превращает лишь взгляд Медузы, от взгляда других горгон можно только оцепенеть, но этого достаточно, чтобы предоставить им возможность беспрепятственно разорвать противника. Возможно, один вид молний укротит их пыл. Однако не стоит слишком уповать на это. Есть ещё вариант снести голову горгоне с плеч, как когда-то Перси их сестре, Медузе. К примеру, можно смотреть на их отражение в щите... ладно, поглядим, как сложится. Для отдыха я выбрала остров русалок, поскольку они были опасны только на земле и в воде своего озера. Предупредила Люка, чтобы он не удивлялся и не поддавался внезапному неуёмному желанию спуститься вниз. Мы долетели без происшествий и опустились, как и я тогда, на верхушки пальм. Уже через несколько минут я почувствовала тягу к тому самому чудесному озеру, от которого не так давно еле унесла ноги. Повернувшись к Люку, я увидела, что он перегнулся через ветку пальмы и присматривается, как бы спуститься. Я шёпотом окликнула его: – Люк! Люк! Он поднял на меня удивлённый взгляд. Я направила на него заряженный арбалет и тихо, но твёрдо проговорила ледяным голосом: – Сунешься вниз – получишь стрелу. Я не шучу. Люк выпрямился и принялся часто-часто моргать. – Вот так. Сиди тихо. Смотри на меня. На меня смотри! Никогда не думала, что буду настаивать на том, чтобы Люк не сводил с меня глаз. Но это был единственный способ не дать его одурманить. Люк переводил взгляд с меня на арбалет и обратно, а я повторяла: – Тебе туда не надо. Это смерть тебя зовёт. Оставайся на месте. Гори она огнём, эта дурацкая клятва! Какая была бы прекрасная возможность избавиться от Люка! – Я сказала – не двигайся. Или пристрелю. Так удалось протянуть около получаса. Затем тщательно закрыли уши, запечатав их амброзией и воском, поднялись над островом русалок и направились туда, где на отмели, проступавшей в море узкой белой полосой песка, расположились сирены. Я хлопнула Люка по плечу и показала вверх. Он кивнул, и мы поднялись как можно выше над отмелью, зажав дополнительно уши ладонями. Смутно доносились звуки пения сирен, заставляя прислушиваться к себе, маня и завораживая, но всё же это было преодолимо. Для меня как для девушки. А вот с Люком творилось неладное: он мотал головой из стороны в сторону, зажмурившись и изо всех сил зажимая уши в попытке не поддаваться сиренам, затем попросту взвыл и кубарем полетел вниз. Я сдёрнула верёвку с петли на рюкзаке, висящем у меня за спиной, раскрутила её и, набросив на Люка, силой уволокла его к самому берегу соседнего острова. Сын Гермеса оказался таким тяжёлым, что я едва смогла дотащить его до кромки воды на берегу острова. В итоге он плюхнулся в воду у самого края прибоя, так что крылья его кроссовок тут же намокли. Правда, он почти сразу пришёл в себя, вскочил и отряхнул мокрые крылышки. Мы быстро осмотрелись и, укрывшись за большим камнем, принялись быстро освобождать уши – теперь они нам будут нужны, как никогда раньше. Внезапный шорох где-то справа заставил меня мгновенно вскочить на самый верх большого камня с помощью кроссовок. Я едва успела подставить щит и им же отмахнуться – горгона чуть не сбила меня с ног на полном ходу. Она пронеслась мимо меня, но тут же развернулась и помчалась обратно. Я выхватила молнию и, не раздумывая, метнула в упор. Горгона, словно натолкнувшись на невидимую преграду, отлетела и упала на спину. Змеи на её голове яростно зашипели. Я успела заметить, что Люк сцепился в поединке со второй горгоной, поглядывая на отражение в щите. Тем временем горгона вскочила и вновь ринулась на меня, я едва успела увернуться. Она явно выигрывала в скорости, ведь её крылья были раз в пятнадцать больше и мощнее, чем крохотные крылышки с обувки Гермеса. Она меня может попросту загонять. А с такими когтями ей и меч никчему. Я вновь метнула молнию, и снова не очень удачно – я попала ей в плечо, так что она просто крутнулась вокруг своей оси и продолжила мчаться на меня, хоть и с меньшей скоростью. Я едва успела подставить щит, как она, врезавшись в него, опрокинула меня на землю и стала вырывать щит у меня из рук. Метать молнию было нельзя – её оплетённая змеями голова была в слишком опасной близости от моей, молния могла запросто убить нас обеих. Сейчас она вырвет у меня щит и всё будет кончено, так или иначе. Я почувствовала, как щит скользит между пальцев, зажмурилась, из последних сил изловчилась и ударила её молнией в висок. Она перевернулась через спину с вырванным у меня щитом в руках и тут же швырнула его в меня. Я поняла это, почувствовав сильнейший удар округлым краем щита в затылок. Тьма мгновенно окутала меня, в глазах замельтешили искры... последним, что я услышала, был страшный вой, перед внутренним взором мелькнули ярко-синие глаза Перси, и затем всё погасло... ************ Я очнулась от того, что по моим щекам стекали струйки воды. Голова ещё гудела, намекая на то, что я всё-таки не умерла. Я пошевелилась и поняла, что лежу на песке, под головой у меня рюкзак, а на лбу – мокрый платок. Надо же, как мило, чёрт бы его побрал, этого Люка... Я приоткрыла глаза, сняла со лба платок и различила перед собой его лицо. Он сидел на корточках и с тревогой смотрел на меня. – Нет, Аннабет, погоди, пусть ещё побудет холодное на лбу... – он попытался перехватить мою руку с платком и вернуть его на место, но я не согласилась. – Мне холодное не ко лбу надо прикладывать, а к затылку... Где эти твари? Он кивнул в сторону: – На них уже можно смотреть. Теперь они не опасны. Я медленно (быстрее пока не получалось) повернула голову в сторону. Отвратительного вида тела в плотной чешуе лежали на песке неподвижно, жесткие крылья одной из них ещё судорожно подрагивали, змеи на головах продолжали своё злобное шипение. Люк прикончил обеих. Пусть вторая и была оглушена мной, но всё же он сумел справиться и с одной, и с другой. Чёрт! Лучше было бы погибнуть в неравном бою с горгоной, чем быть обязанной жизнью такому, как Люк... С огромным трудом я поднялась на ноги, несмотря на протесты Люка, и попросила его оставить меня на несколько минут в покое. Он согласился, и я повернулась к нему спиной. Он сделал несколько шагов, но вдруг остановился и сказал: – Зря беспокоишься. Я всего лишь помог тебе. Я успел справиться с другой горгоной только потому, что ты сражалась с этой. Вдвоём они бы прикончили меня. Да и если бы ты не оглушила эту, неизвестно, чем бы всё могло закончиться. Кроме того, ты спасла меня от сирен и русалок. Так что ничего ты мне не должна. – Ты не ранен? – я не узнала собственный голос. Зачем я только об этом заговорила? Пропади ты пропадом, Люк! Он усмехнулся у меня за спиной: – Спасибо, что спросила. Да, есть немного. Ничего не поделаешь. – Давай, будем залечивать. Я услышала, как он сделал шаг в мою сторону, и остановила его, вскинув ладонь: – Через пару минут. Его шаги стали отдаляться. Я опустилась на песок. Крепко же мне попало щитом по голове от горгоны, если такое теперь лезет в голову. Возможно, что и этот вариант он тоже держал в голове, и хотел реализовать его при случае – спасти меня, чтобы я потом из чувства долга продолжала ему помогать, а не только из-за клятвы. А там, глядишь, и сблизимся, выручая друг друга в таких вот схватках. Уверовал, видимо, в пословицу «от любви до ненависти – один шаг». Думает, что и в обратную сторону – столько же. Где ты, Перси? Как же мне тебя не хватает... взглянуть бы на тебя, хоть издали... Я закрыла глаза и стала прокручивать перед внутренним взором картины воспоминаний о нас с Перси. Вот мы с ним сидим, забившись под обломок стены в лабиринте у минотавра. Вот он вытаскивает меня из-под осыпающейся песчаной скульптуры. Вот он остановился в нерешительности и смотрит исподлобья на меня при нашем первом разговоре, когда я вернулась в лагерь. Вот он шепчет: «пойдём со мной», и мы уходим в другой мир, в светящуюся воду бассейна. Световые блики играют на стенах. Перси идёт в трёх шагах впереди, опустив голову. Останавливается, поворачивается ко мне, подходит. Прикасается руками к плечам, наклоняется и замирает на секунду, как бы давая мне шанс остановить его. Но я даже не помышляла об этом... Мы целовались под неуёмное биение наших сердец. Если есть на свете рай, то я знаю, каков он... Возможно, мне суждено погибнуть в этом вынужденном походе, но, по крайней мере, мне в моей недолгой жизни посчастливилось узнать, что такое любовь. Я не знаю, ищет ли он меня, а если ищет, то сможет ли помочь. Или вообще не ищет. Но моя любовь осталась со мной. Только она даст мне душевные силы выдержать всё и справиться со всем, что мне выпадет, да и с тяжестью чувства долга, которое Люк хочет мне навязать, тоже. И кстати, от такого, как Люк, можно ждать любых козней, самых подлых. Пусть он мелет что угодно о том, что якобы был вынужден применить жестокий шантаж только для того, чтобы я ему помогла. Я видела, он получал удовольствие от того, какую боль – физическую и душевную – он нам с Перси доставляет. Пусть притворяется каким угодно, ведь не зря же ему удалось одурачить самого Зевса. Но со мной этот номер не пройдёт. Я знаю, что он не изменится. Никогда. ************ Я подозвала Люка и перевязала его раны – на левом плече и на запястье. Мы отхлебнули по глотку нектара и отправились искать нимф. Я мысленно лелеяла надежду на то, что старушки подустали за день и уже мирно спят. Тогда мне вообще ничего не придётся делать. Люк сам стащит у них Око, это – по его части. Мы нашли пещеру, огромную, почти такую же, как та, в которой построен лабиринт минотавра. Отблески костра мгновенно развеяли надежду на лёгкую добычу – старые нимфы и не помышляли о сне. Они сидели в одном из довольно уютных уголков пещеры и о чём-то спорили, рисуя на песке перед костром. Мы подыскали укрытие поближе к старухам, чтобы можно было расслышать и понять, о чём речь. Оказалось, они загадывают друг другу загадки, делая ставки. Одна начинала рисунок, а две другие пытались угадать, что это, прежде чем рисунок будет закончен. Чем меньше линий в рисунке на момент отгадки, тем больше золотых монет получала отгадавшая. Если рисунок не могли отгадать до его завершения, то загадывающая забирала весь банк. Чтобы рисовать, разгадывать и следить за отгадками, они передавали друг другу Око. Вот оно какое! Сияющее, большое, размером с кисть руки. Радужная оболочка переливается всеми возможными, мыслимыми и немыслимыми цветами и оттенками и излучает мягкий свет. Форма его совершенна. Обрамлено веками и ресницами, словно часть недорисованного портрета... Око в глазницу старухи не вставляли, такое разве что циклопу подойдёт. Они просто подносили его к своим ослепшим глазам, словно лупу, и так могли видеть. Эх, такой невероятный инструмент, а какое нелепое применение!.. Как же его добыть? Отобрать силой? Ненадёжный способ. Конечно, силы неравны, что и говорить, но ведь существует вероятность повредить Око во время стычки. Идея неплохая, ведь тогда все планы Люка пойдут насмарку. Но у меня нет возможности так поступить из-за моей клятвы. Другой вариант – украсть. Тогда придётся выждать, пока старухи устанут и лягут спать. Но и это ненадёжный способ. Я беззвучно поманила Люка за собой, и мы покинули пещеру. Нужно было посоветоваться. – Во-первых, – начала я, – не стоит долго выжидать. Наверняка старушки перед тем, как лечь спать, осматривают всё вокруг. Они могут этим Оком видеть сквозь всё и сквозь скалы тоже, а потому смогут увидеть и убитых горгон, и нас. Потому есть вероятность, что они могут поднять тревогу и призвать на помощь тех же сирен, циклопов, да и вообще кого угодно, вплоть до адских гончих. Во-вторых, неизвестно, куда они прячут Око перед сном. Может, его оттуда вообще невозможно извлечь. В-третьих, в открытую нападать опасно для самого Ока. – А мы будем осторожны, – попытался предположить Люк. – Ты можешь это гарантировать? – язвительно спросила я. Он опустил глаза и пожал плечами. Затем вопросительно посмотрел на меня: – Так что ты предлагаешь? Я хитро прищурилась: – Выиграть! Сыграть с ними в эту игру и выиграть Око! Люк, вытаращивший глаза, едва сдержался, чтобы не закричать: – Ты с ума сошла?!! Ты хочешь идти к ним вот так, запросто?!! И как можно выиграть в игру, в которую никогда не играла, да ещё и у тех, кто играет в неё постоянно?!! – Попытаю счастья. А ты просто подождёшь – и всё. – Я не пойду с тобой?! – Нет. Во мне одной они вряд ли увидят угрозу, а вдвоём мы их только напугаем. – А как ты объяснишь им, откуда ты взялась и как смогла пройти мимо горгон? – Ну... есть одна идея. Потом расскажу, мы теряем время. Я села на песок и принялась снимать кроссовки. Люк удивлённо поднял брови: – Босиком пойдёшь? Я не ответила. Поднялась, сунула кроссовки ему в руки, вошла в ночную воду и нырнула. Странное это было чувство – я впервые оказалась под водой без Перси с тех пор, как мы с ним побывали пару раз в бассейне. Я уже успела забыть, каково это – быть под водой обычной гостьей этой стихии. Вода была холодной, тёмной и какой-то равнодушной. Я поспешила покинуть неприветливые волны, ведь всё, что мне нужно было – вымокнуть с ног до головы. Я вышла, отряхивая волосы, с меня ручьями стекала солёная вода, на плечах и возле локтя прилипли водоросли. Я смахивала их на песок, а Люк с вытаращенными глазами наблюдал за мной. Пробормотал только: – Даже боюсь спрашивать... Я кивнула: – Потом, всё потом. Я подошла к кромке воды с рюкзаком и поплескала на него сверху, чтобы он тоже казался промокшим. Вернулась, сунула свой меч в руки Люку и скомандовала: – Сделай вот что: иди туда, где лежат мёртвые горгоны, ложись где-то там же и притворись, что ты тоже убит. – Что?! Зачем?! – На случай, если они всё-таки захотят осмотреться. Представь, что будет, если они увидят мёртвых горгон и парня, который расхаживает по их острову, как ни в чём не бывало! Лучше пусть думают, что ты был убит в стычке с горгонами. Может, нам повезёт и раньше утра они не позовут на помощь. А я прослежу, чтобы они не слишком присматривались. – Долго лежать? – недовольно спросил Люк. Перспектива оказаться в полной темноте рядом с телами мёртвых горгон его явно не радовала. Ничего, потерпит. – Думаю, с полчаса будет достаточно, – сказала я и пошла обратно в пещеру. Перед тем, как зайти внутрь, я оглянулась. Люк нехотя плёлся в сторону недавнего смертельного боя с сёстрами Медузы, недовольно ворча что-то себе под нос. Жаль, я не настояла, чтобы он пролежал рядом с мёртвыми горгонами не меньше часа. Это самая малая пытка, которую он заслужил.