Перси Джексон и Всемогущий враг

Едва выехав на трассу, я резко притормозила и выскочила из машины. Люк недовольно уставился на меня: – Эй, эй, это что такое?! Садись, поехали! – Ну ты и сволочь! Сам садись за руль, мне противно, что ты сидишь рядом! Люк криво усмехнулся и пожал плечами: – Да пожалуйста! Он вышел и пересел на водительское место. Подождал, пока я сяду на заднее сидение, и покатил дальше. Я с угрюмым выражением лица уставилась в окно. Заглянув в зеркало заднего вида, Люк съязвил: – Ну, и чего ты так расстроилась? Подумаешь, небольшая стычка. Я понимаю, вы давно не виделись. Ты, небось, обнять его хотела? – Люк насмешливо прищурился и продолжил: – А мне даже понравилось, как вы дрались. Ты держалась молодцом, я знал, что могу на тебя рассчитывать. – Заткнись, урод, – хрипло огрызнулась я. – Да что же ты никак не успокоишься? Начни приучать себя к мысли, что это неотвратимо. Пойми, ты всё равно станешь моей, рано или по... – Люк осёкся, выгнувшись назад в тщетной попытке отпрянуть от моего кинжала, приставленного к его горлу. – Ты что, эй, перестань, я же за рулём! Машина стала вилять, Люк едва смог притормозить, развернув "Хонду" поперёк дороги. Повезло ещё, что других машин в этот момент на трассе не оказалось. – Придержи язык, а не то уши отрежу, владыка Олимпа! – прокричала я в самое его ухо. А чтобы не сомневался, полоснула его остриём по уху наискосок. Из царапины проступила кровь. Люк перехватил моё запястье одной рукой, а кулак, сжимавший кинжал – другой, и отвёл мои руки от своей головы. Затем оттолкнул их, выскочил из машины и бросился к задней дверце. Распахнув её, он попытался схватить меня, но получил удар подошвой сапога по физиономии. Он отступил, встряхивая головой. Я с озлобленным выражением лица следила за ним. Конечно, я заметила его движение рукой, только вот размахнуться в машине как следует было невозможно, а потому мой кинжал пролетел в дюйме от его плеча и не помешал ему выхватить молнию. Давненько уже я не получала электрический разряд такой силы! Люк был зол и вложился как следует, хотя, конечно, и не в полную силу, иначе я потеряла бы сознание, причём надолго, и ещё не факт, что осталась бы жива. Всё мгновенно погрузилось во мрак, в котором были едва различимы лишь очертания того, что находилось рядом. Знакомые цветные круги проплывали, расходясь перед глазами и пересекая друг друга. Я почти ничего не чувствовала, только позже, приходя в себя, я поняла, что он выволок меня из машины, да ещё и пару раз ударил – плечо и рёбра справа ныли от боли. Когда цветные круги стали блёкнуть, и я смогла лучше видеть, оказалось, что я сижу на земле, прислонённая к колесу машины, со связанными за спиной руками, а Люк сидит передо мной на корточках и держит моё лицо одной рукой, обхватив пальцами под подбородком так, чтобы я не могла отвернуться. – Вот что, дорогая, мне надоели твои фокусы. Ты просто вынуждаешь меня объяснить всё уже сейчас. Повторяю: у тебя нет выбора. Ты станешь моей, хочешь ты этого или нет. Если будешь продолжать упрямиться, я применю молнию, и ты не сможешь сопротивляться. Хотя жаль, что в этом случае ты не вполне сможешь ощутить, каково это – изменить тому, кто тебя так волнует! А потом ты просто сама себе этой измены не простишь. И не посмеешь не только подойти к своему Перси, но даже и посмотреть в его сторону. Я пока даю тебе возможность привыкнуть к тому, что я – твоя судьба. Неотвратимая. Так что смирись с этим. Так будет только лучше для тебя. И намного приятнее, я уж постараюсь тебя не разочаровать. Он попытался меня поцеловать, но я, крутанув головой со всей силой, на которую была способна в этом состоянии, всё-таки смогла вырвать лицо из его цепких пальцев, и он поцеловал меня только в щёку. Похоже, моя попытка избежать поцелуя всего лишь развеселила его. Усмехнувшись, он сказал: – Ну ладно, хватит на сегодня ласки и тепла. Давай, поднимайся, поехали. Извини, руки пока развязывать не буду – ты слишком нервная сегодня. Поднимайся! Люк ухватил меня за локоть, помогая подняться, и распахнул передо мной заднюю дверцу машины. Уже поворачивая ключ в замке зажигания, он повернулся ко мне и жёстко добавил: – И прекрати злить меня, не то я сделаю тебя не женой, а всего лишь одной из наложниц! Упиваясь своим превосходством, он, конечно же, упустил из виду, что выбор у меня всё-таки есть – нарушить клятву и превратиться в живой труп. Кстати, и гибель в водах Стикса, как вариант, наверняка в тысячу раз приятнее... ************ По пути к Гранд-Каньону погода была крайне неприветливая: проливные дожди, ветер, даже град, но всё это не могло остановить Люка, только замедляло переезд, а потому вынуждало проводить с ним больше времени в тесноте машины. К тому же, после того инцидента на обочине дороги я вообще перестала с ним разговаривать. Он пытался делать вид, что ничего не произошло. То просто болтал ни о чём, то что-то рассказывал, то пытался шутить, то пытался разговорить меня – безрезультатно. Я «выставила стену» и наотрез отказывалась отвечать или хотя бы смотреть в его сторону. Он даже несколько раз попробовал попросить прощения за то, что случилось, но при этом ёрничал настолько явно, что от его фальшивых извинений сразу становилось тошно. Я упрямо молчала, мрачно глядя в окно машины. Тогда он сделал попытку спровоцировать меня: – Твоё молчание можно считать согласием? О'кей! Значит, ты меня простила, и мы помирились! Правильно! Так и должно быть. Думаю, что ты наконец осознала, что значит быть моей избранницей, и ценишь это. У нас с тобой впереди долгая жизнь, к чему её портить невесёлыми воспоминаниями? У нас всё сложится, вот увидишь! Ты не пожалеешь, что сделала такой выбор. Я и не сомневался, что ты поступишь именно так. Не помогло. Я стойко молчала, словно была в этой машине одна. Люк пытался и дальше говорить так, словно мы и вправду помирились. Я пропускала всё, что он говорил, мимо ушей. В конце концов, он устал от безрезультатных попыток разговорить меня и заткнулся. Воцарилась долгожданная тишина. ************ Затянувшийся из-за непогоды переезд занял восемь дней вместо пяти. Но уже на подъезде к Гранд-Каньону небо, словно по заказу, прояснилось, тучи рассеялись, уступив место немногочисленным облакам, ветер утих, и я с удовольствием опустила стекло дверцы машины, впуская свежий воздух. Люк остановил машину примерно в полумиле от края Каньона – проехать здесь было уже невозможно из-за глубоких трещин в земле. Пока мы надевали крылатые кроссовки, чтобы просто пролететь оставшуюся до обрыва часть пути, Люк сделал ещё одну попытку вытянуть из меня хотя бы слово: – Кстати, расскажи мне, как ты собираешься подступиться к НЕМУ? Чем приманишь? Я сделала вид, что не слышу. Повернулась и, привычно разбежавшись, поднялась в воздух. Подлетев к краю Каньона, я опустилась на него и осмотрелась. Вот уж поистине грандиозное зрелище! Закатное солнце окрасило в яркий красно-коричневый цвет и множество его оттенков изломы, обрывы земли и колоссальные складки гор, спускающиеся так глубоко, что дна не было видно. Гранд-Каньон казался бесконечным, простираясь в обе стороны до самого горизонта. Это был словно отдельный мир, возникший каким-то образом посреди земли. Совершенно иной, сражающий безмерным масштабом и необычностью... Люк подошёл к краю и глянул вниз: – Ну что, вместе полетим, или ты предпочитаешь справиться самостоятельно? Я не ответила, даже головы не повернула. Шагнув к краю пропасти, я прыгнула вниз. Люк остался на месте. Спуск был не из приятных – кроссовки отчаянно трепыхали крылышками, мимо свистел холодный ветер, к тому же, я спускалась в полнейшую темноту. «Что я там увижу?» – спрашивала я себя. – «Ну и ладно, по крайней мере, буду иметь представление, как там». Но, спустившись на самое дно Каньона, я совершенно неожиданно обнаружила, что там гораздо светлее, чем можно было предполагать – так, как бывает наверху в предвечерние, едва начинающиеся сумерки. Но намного приятнее! Долина оказалась сплошь заросшей густой изумрудной травой, в которой то и дело просматривались разнообразные цветы. Небольшими группками то тут, то там росли кустарники: шиповник, роза, сирень и что-то ещё, причём все они дружно цвели, не согласовываясь с тем, когда у них это принято на земной поверхности. Поодаль росли деревья, причём это были только плакучие ивы и глицинии – печально свисающие до земли мягкие ветви навевали ощущение умиротворения и покоя. Перед двумя растущими рядом немолодыми, но пышными глициниями красовалось небольшое озерцо. Что и говорить, приятное местечко! Вполне подходящее для того, кого я жду. Кстати, ЕГО сейчас нет. Но, видимо, скоро появится – ведь над землёй сгущаются сумерки. В темноте спускаться будет неудобно даже для него. Должна ли я спрятаться, поджидая его? Нет, иначе я только вспугну его внезапным появлением. Моя задача – вызвать его доверие, расположить к себе. Если, конечно, смогу. Вдруг мне это удастся и применять молнию вовсе и не понадобится? Услышав шум и шаги за спиной, я замерла на месте. Я мечтала встретить его с детства, едва только впервые услышала о нём. Он был некой мечтой, сама возможность приблизиться к нему волновала неимоверно! Сейчас я обернусь и увижу его... Я поймала себя на том, что улыбаюсь, предвкушая встречу. На секунду зажмурилась и медленно повернулась. Да, это был ОН! Как же он прекрасен! Ещё лучше, чем я представляла его – рослый, мощный, но при этом благодаря плавным линиям и гармоничному сложению восхитительно красивый, большеглазый, белоснежный, с роскошными вьющимися гривой и хвостом, с ещё раскрытыми после полёта огромными лебедиными крыльями... Пегас внушал искренний восторг своим видом и впечатлял неимоверно! Просто дух захватывает! В немом восхищении я стояла в нескольких шагах перед ним, как заворожённая. Видимо, его это успокоило. Он немного вытянул шею вперёд и глаза его стали не такими круглыми, как поначалу, когда он только увидел непрошеную гостью. Он сделал один шаг в мою сторону и остановился, продолжая внимательно наблюдать за мной. Я предпочла не шевелиться, а лишь смотрела на него, не скрывая своего восторга. Он наклонил голову набок, присматриваясь ко мне, затем обошёл вокруг. Видимо, остался доволен, не обнаружив на мне какого-либо подозрительного предмета, а потому спокойно остановился в шаге от меня, глядя так, будто спрашивал: «И зачем, скажи на милость, ты пожаловала?» Я медленно и осторожно стала поднимать руку. Он вскинул голову, вытаращив глаза. Я повернула раскрытую ладонь вверх, показывая, что она пуста. Он потянулся мордой к ладони, ткнулся в неё и отпрянул. Я не двигалась. Он внимательно посмотрел на меня, на мою руку и вновь потянулся к ладони. Затем перевёл взгляд на меня. Я медленно протянула руку и наконец прикоснулась к нему. Ощущение было, как от прикосновения к нежнейшей бархатистой ткани, созданной величайшими мастерами этого искусства! Мягкая и тёплая кожа с утончённой шёрсткой словно манила и притягивала мою руку, не отпускала её. Я осторожно шагнула ближе и провела ладонью по шее крылатого коня, дотронувшись и до гривы. Легкие, словно тончайшие шёлковые нити, переливающиеся серебристыми отблесками, густые и словно только что расчёсанные, волосы его гривы вызывали отдельное восхищение. Все самые жестокие тревоги хотя бы на время покинули меня при общении с Пегасом. Мне стало как-то спокойнее на душе. Не переставая гладить нежную шею, я прижалась к ней щекой и на минуту закрыла глаза. Думаю, что это – одно из самых потрясающих событий в моей жизни, несмотря на то, в каких обстоятельствах оно происходит! Я вывернусь наизнанку, но не допущу использование молнии против этого чудеснейшего создания. Постараюсь поладить с ним и не пожалею времени на это. Если удастся, он поднимет меня над Марианской впадиной и полетает над ней столько, сколько будет нужно, безо всяких принуждений! Ведь больше Люк не планирует его использовать, так что потом я просто отпущу его. А если и планирует, то Пегасу нет до его планов никакого дела – крылатый конь не подпустит его к себе, а будет держаться от него на безопасном расстоянии. Я открыла глаза и отступила на пару шагов. Плавно махнула рукой на прощание и, пробежав несколько шагов, взмыла в воздух, оставив Пегаса ночевать в его пристанище в тишине и покое. ************ Наверху уже совсем стемнело. Люк сидел поодаль и от нечего делать играл в камешки. Увидев меня, вскочил и поспешил расспросить, но я ничего не собиралась говорить. Он тщетно пытался заглянуть мне в глаза, лез с расспросами, потом принялся орать на меня, даже схватил за плечи и стал трясти. Я хранила упорное молчание. Тогда он схватил молнию и предупредил: – Не хочешь нормально отвечать – придётся тебя заставить. Удар молнией оказался слабее, чем в прошлый раз – Люк не успел как следует разозлиться. Я приподнялась, опираясь на одну руку и, свесив голову, ждала, когда рассеются круги перед глазами. Люк склонился надо мной: – Похоже, тебе начинает это нравиться. Учту твою тягу к боли в нашей будущей совместной жизни. А сейчас давай, рассказывай. Мы теряем время. Его лицо проступило из темноты дюймах в пяти от моего. Я молча отвернулась. Люк резко выпрямился и с разворота ударил меня ногой по голове. Я завалилась на бок, тяжело дыша. Он стал надо мной, упёр руки в бока, недовольно качая головой, и разочарованно пробормотал: – Так ты совсем говорить разучишься. А там, глядишь, и думать. Я медленно приподнималась, прижимая ладонь к затылку. Он наклонился и внезапно рявкнул что есть силы: – Говори!!! Я вздрогнула и отпрянула, но не произнесла ни звука, только тяжело дышала. Люк схватил меня за волосы на затылке: – Пользуешься тем, что я не хочу тут светить молнии? Правильно. Но у меня и без них найдётся средство заставить тебя говорить. Не веришь? Вот сейчас доберусь до машины, найду с помощью Ока твоего Джексона и устрою ему ещё одну экзекуцию. Я злобно покосилась на него, а он расплылся в улыбке и отпустил мои волосы: – Ну вот, я вижу, что хотя бы слух ты не утратила! Я готов выслушать твой рассказ. Я отвернулась, не проронив ни слова. В голове всё ещё звенело после удара. Люк стоял надо мной, скрестив руки на груди, и хмурился. – Ладно, – махнул он рукой, – в конце концов, можешь и не говорить. Ведь если бы ты сделала что-то, что может навредить моим планам, то уже лежала бы в коме. Значит, играешь в рамках правил. Чёрт с тобой, не говоришь – не надо. Но я мог бы тебе помочь, ускорить дело, если бы ты хоть что-то рассказала. Я не реагировала. Он немного помедлил, затем огляделся вокруг. – Думаю, раз уж ты молчишь, лучше будет нам разделиться. Я буду ждать тебя... нет, вас обоих, на Японских островах. Надеюсь, пока я буду добираться туда, у вас с ним будет достаточно времени, чтобы договориться. Люк вытащил из рукава молнию и протянул мне: – Бери. Это – на всякий случай. Я не шелохнулась. Он ткнул молнией чуть ли не мне в лицо, и, чтобы меня не обожгло, я вынуждена была её взять, но тут же отшвырнула в сторону. Молния возмущённо заискрила. Люк криво усмехнулся и пошёл, чтобы поднять её. – Зря отказываешься. Животное есть животное, так что на всякий случай стоит взять. Я по-прежнему молчала и смотрела в сторону. Люк покачал головой: – Упрямство – достоинство ослов. Что ж, мне можно будет только позавидовать: жена – красавица, да ещё и молчунья! Он немного помедлил, потом сказал: – Всё, полетели к машине. Переночуем в отеле, заберёшь свои вещи, и завтра утром я уеду. Наутро Люк в самом деле уехал, так и не добившись от меня ни единого слова за все эти дни. Я вздохнула с облегчением, избавившись от его общества хотя бы на время.