Перси Джексон и Всемогущий враг

Люк поджидал меня в подземном гараже. По моему угрюмому выражению лица он поспешил сделать вывод, что и на сегодня новостей нет. Я же просто молча ткнула ему Око и пошла в свой номер, а сын Гермеса в свой – смотреть. Через час ошарашенный Люк уже барабанил в дверь моего номера. Войдя, он принялся метаться по комнате в крайнем возбуждении и тараторить: – Какая же ты молодец, Аннабет! Я всегда в тебя верил! Ты его нашла – ну разве это не чудо?! Ты будешь настоящей королевой Олимпа, можешь не сомневаться! Вот только добыть бы его как-то... Этот дракон спутал мне все карты! У меня был отличный план, как спуститься за перстнем, но вот дракон... Чёрт! Боюсь, ты не справишься с драконом. А я не могу тебе помочь, ведь в стихию Посейдона мне путь закрыт. Пока нет перстня, потом для нас с тобой не будет закрытых дверей. Что же делать с этим проклятым драконом? Ты можешь придумать? Я смерила его презрительным взглядом и отвернулась. Он торопливо подошёл и присел на корточки перед моим креслом. – Я понял. Ты хочешь знать, как я собирался добыть перстень до того, как узнал о драконе. Хорошо, я расскажу. Возможно, это поможет тебе найти выход. Значит так. Добраться туда по силам не только Посейдону, его жене, Тритону и Роде. Туда может спускаться ещё кое-кто. Догадываешься, о ком я? Тот, кто спускается туда вместе с Посейдоном, но вполне мог бы спуститься туда же и без него. Сообразить было несложно. Я покачала головой, мол, пустая затея, не выйдет. Но Люк самоуверенно усмехнулся: – Получится, я всё продумал. Мы сможем приманить его – у нас ведь есть Пегас. И вот это! Он снова вынул из рукава молнию. Я отвернулась. Но Люк и не думал отставать. – В любом случае, без помощи одного из них нам не обойтись, так что ловить всё равно нужно. Зато потом ты сможешь отпустить своего любимого Пегаса на волю! Ты ведь этого хочешь, правда? Вот она, вторая и последняя часть его плана – он рассчитывает с помощью Пегаса приманить одного из водяных коней Посейдона, пленить его молнией и на нём добраться до дна Марианской впадины! Но Люк не учёл пару важных моментов: во-первых, на такую колоссальную глубину морской конь спустится, а вот его пассажир этого спуска может и не перенести – вода просто расплющит его в лепёшку. А во-вторых, водяной конь, даже самый великолепный, всё-таки не соперник морскому дракону, раз уж он будет без своего хозяина. Тем более – для драконихи, охраняющей своё потомство! ************ Люк решил оставить меня в покое, чтобы я могла поискать решение проблемы. Он ушёл, а я погасила свет, открыла шторы на окнах и стала размышлять в тёмной комнате под блики ночных огней на стенах. Может быть, дракониху можно как-то отвлечь? И пока она будет в стороне, стащить яйцо? Что ж, вполне разумно. У этого плана всего один недостаток – не понятно, как же столько времени находиться под водой, даже с помощью коня Посейдона, да ещё и в самой бездне, где давление зашкаливает за все мыслимые и немыслимые пределы?! Люк не прав. Не стоит ловить морского коня до тех пор, пока не будет найден выход из этого замкнутого круга. Посейдон слишком быстро обнаружит пропажу. Одно дело – «позаимствовать» коня на короткое время, скажем на пару часов. Другое дело – забрать его надолго. Посейдон примется искать его и найдёт – мы и глазом моргнуть не успеем. Похоже, придётся нарушить мой «обет молчания». К сожалению! Понимая всё это, я просто обязана объяснить ему его ошибку. Если я промолчу, это будет расценено, как противодействие тому, в чём я поклялась. Если уж нарушать клятву, то только ради чего-то стоящего, когда буду уверена, что никаких других вариантов у меня нет. Хотя уже давно всё, что я делаю, больше походит на затянувшуюся агонию... как будто я ещё надеюсь на что-то. На что? На свой молниеносный удар в тот единственный миг, когда это будет возможно? Или на то, что Перси одумается и всё-таки появится, чтобы остановить Люка?.. Надо признать, в том, каким я его увидела в памяти Ока, есть и моя вина. Ведь он наверняка подумал, что это я его предала. Та сцена в ночном клубе случилась после несостоявшейся стычки между Перси и Люком на берегу океана. И я ведь видела, что дело не в том, что я сражалась с ним, а в том, что он решил, будто я его всё-таки бросила... ради Люка!.. Так что можно считать, что мы в каком-то смысле даже квиты... Жуть какая-то!.. От воспоминаний о Перси мне стало не по себе. Я почувствовала, что земля уходит из-под ног... Я так верила в него. В нас! Неужели всё это могло рухнуть из-за того, что я вынуждена защищать Люка, причём даже от него, от Перси? Ведь он знает, что я связана клятвой! Просто поверил словам Люка? Но кто такой Люк, чтобы принимать на веру его слова?! Мысли и чувства в голове перемешались и запутали меня. Я растерялась, не понимая, что творится у меня внутри. Перси вызывал сильнейшее смятение в душе – я была и безумно зла на него, и бесконечно тосковала по нему одновременно, и оба эти чувства терзали меня с одинаковой неистовой силой. Надо постараться не думать о нём, попытаться забыть его. После всего, что случилось, уже нет шансов вернуть то, что у нас было. Просто останется память об этом. О том, что когда-то я верила, будто любовь есть. Но её нет. Это была сказка. Или сон. Или просто мечта, которая так и не сбылась... Наверное, то же самое терзало и Перси. Или нет? Судя по тому, что я видела в Оке, он лечил свою боль иначе... Я-то думала, что уж кто-кто, но он выше этого. Неужели я совсем не знала его?! Я зашла в мысленный и эмоциональный тупик. Голова наотрез отказалась работать. Единственное, что я могла смутно припомнить из всех размышлений – придётся поговорить с Люком... На следующее утро я ломала голову, как же теперь заговорить с Люком после того, как я с таким трудом добыла себе право на бойкот. Я решила попробовать выждать, а дальше – по ситуации. Люк явился утром и первым делом принялся расспрашивать, удалось ли что-то придумать. Не говоря ни слова, я взяла куртку, повернулась и ушла. Люк вначале оторопел, а потом поспешил за мной. Со стороны мы с ним, наверное, напоминали даму с собачкой: он очень похоже вился вокруг меня в тщетных попытках расспросить, я же обращала на него внимания гораздо меньше, чем какая-нибудь светская львица на свою крохотную зверюшку в бриллиантовом ошейнике. Люк начал терять терпение и заводиться. Он стал нервничать, но в толпе людей не смел напасть на меня. Время шло, он с ума сходил, разрываемый любопытством, а я спокойно игнорировала его расспросы и терзания. Хотя, если честно, я блефовала, ведь знала, что заговорить с ним всё равно придётся. Просто ждала подходящего момента. Внезапно он умолк. Я сидела в кафе на набережной и смотрела мимо него. Затем встала и пошла к лестнице, ведущей к воде. Поднявшись по ступеням, остановилась на причале и стала смотреть на воду. Он подошёл позже, угрюмый, с поникшей головой. Какое-то время стоял молча, судорожно вздыхая и глядя куда-то себе под ноги. Неожиданно он что-то пробормотал, да так глухо, что я даже не разобрала, что именно. Он понял это, чуть приподнял голову и, всё так же не поднимая глаз, пробормотал уже внятнее: – Аннабет, ты прости меня. Я был полным кретином. Я же не справлюсь без тебя! Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Или хотя бы опять стала говорить со мной? Наконец, впервые с момента той сцены на обочине дороги, я подала голос: – А ты повесься! И можешь считать, что я тебя простила. Он всё-таки не ожидал, что ему удастся вытянуть из меня хоть слово, а потому стал часто-часто моргать, а потом, запинаясь, пробормотал: – А... п-по-другому? Никак? Я прищурилась, смерила его презрительным взглядом и вдруг со всей доступной мне силой оттолкнула его. От полной неожиданности он перелетел через невысокий бортик причала и ушёл с головой под воду. Жаль, что я не вижу его лица в этот момент! Выражение ужаса на нём было бы бальзамом на мои душевные раны... На самом деле, именно в этом месте длинного причала глубина была смешная – всего-то по шею, не больше. Я приметила это, когда шла сюда. Мне хотелось просто спустить его с пьедестала, который он сам себе заранее воздвиг, на землю. И заодно намекнуть, что в морской стихии всё, мягко говоря, иначе. А для него - тем более. Когда Люк выбарахтался, вид у него был жалкий и даже смешной. Я еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться, и помогла ему отжать воду из жакета. Пришлось срочно возвращаться в отель. Там он привёл себя в порядок и пришёл в мой номер в надежде на то, что я всё-таки «выпустила пар» и теперь буду говорить. Хотя бы по делу. Он не ошибся. Я растолковала ему суть проблемы и даже заварила чаю, так как его трясло от холода, ведь он прошёл через полгорода, промокший до нитки. Он легко согласился со всем, о чём я говорила. Полностью поменял тактику по отношению ко мне. Веди он себя так с самого начала и не проявляй он свою мерзкую натуру, можно было бы по нему теперешнему и не заподозрить, что он в принципе способен на какую-то мерзость. Но меня ему никогда не обмануть. От своих намерений по отношению к нему я не откажусь. Как бы он ни был теперь любезен и обходителен, я вынашиваю упорный план пронзить его сердце раньше, чем он наденет перстень. Люк есть Люк, я знаю, что он не изменится. Хотя, пожалуй, мне всё же будет его немножко жалко. Потом. Если выживу. Хорошо, что Око не умеет читать мысли!!! Люк согласился с тем, что попасть на дно Марианской впадины мне не по силам, и у него это тоже не выйдет. Поэтому было решено, что надо попытаться поднять яйцо со дна впадины иначе. Хотя, в любом случае, без помощи морского коня не обойтись. Так что ловить одного из них всё равно будем. Но вначале нужно придумать, как переместить яйцо поближе к поверхности воды – туда, куда сможет добраться не только Посейдон и его божественная родня. Затем придётся рискнуть и поставить силу и скорость водяного коня против силы и скорости разъярённой драконихи. Ситуация, кажущаяся поначалу крайне безнадёжной, начинала проясняться. И хотя вопрос о том, как поднять со дна перстень, ещё оставался открытым, я не удержалась от некоего подобия похвалы: – Знаешь, а ты, когда не ведёшь себя как последняя сволочь, начинаешь неплохо соображать. Люк даже не знал, что ответить. Рассеянно улыбнулся и пожал плечами. «Как подменили!» – подумалось мне. Поскольку давление на меня прекратилось, уже утром, едва проснувшись, я внезапно поймала себя на мысли, что прежде всего мне следует научиться погружаться под воду на как можно более продолжительное время. Для тренировок я выбрала одну из небольших бухточек, предназначенную для лёгких парусных судов. Каждый раз, ныряя, я тяготилась воспоминаниями о том, каково было под водой с Перси, а потому никак не могла понять, сколько же именно времени я способна провести в глубине без него. Попросить Люка засечь время я не хотела – мне только его физиономии недоставало, когда я выбираюсь из-под воды, терзаемая противоречивыми чувствами... Потеряв на тренировках около двух недель, я сумела найти решение и последней задачи. Всё просто. Мы воспользуемся родительскими инстинктами драконихи. Она сама и поднимет яйца со дна впадины! Для этого нам нужно создать у неё иллюзию, что место, где она хранит ещё не вылупившееся потомство, вдруг стало опасным. Тогда ей придётся забрать собственную кладку со дна впадины и переместить в другое место, которое в любом случае будет не таким глубоким, как Марианская бездна. В такое, до которого доплыть смогу и я. Мои тренировки были закончены. Было договорено, что на следующий день переходим к активным действиям. Люк добрался до Марианских островов на небольшом вертолёте, я – на Пегасе. Там Люк перепорхнул в крылатых кроссовках на крохотную возвышенность над океаном, которую и островом-то назвать язык не повернётся. Осторожно спустился по склону и, заглядывая в Око, с большой точностью и осторожностью стал метать молнии, задевая те стены Марианской впадины, которые были ближайшими к кладке. Под водой стали осыпаться камни. Я одёрнула Люка: – Осторожней! Если раздавишь кладку, то будешь дальше добывать перстень сам, как угодно, и на меня можешь не рассчитывать. Я не буду помогать тому, кто сам всё губит. Конечно, я преувеличивала. Ни при каких обстоятельствах я не имею возможности отказаться выполнять то, в чём поклялась, если не тороплюсь превратиться в изваяние. Единственное, что реально сможет меня остановить – смерть. Люк это, конечно же, понимал. Но понимал он и то, что я права, и нужно быть поосторожнее. Если обломок скалы накроет перстень, то даже драконихе достать яйца оттуда будет сложно, да и вряд ли она станет пытаться спасать то, что уже погибло. Скорее, просто будет искать, кому отомстить. В этот день мы нанесли мало разрушений стенам впадины. Дракониха встревожилась и заметалась, но кладку пока не трогала. Решили оставить её на время в покое, пока не поймаем морского коня. Всевидящее око определило, что Посейдон отпустил своих коней попастись (что он делал каждый день, правда, в разное время), и мы начали охоту. На безлюдном пляже я завела Пегаса в воду, совсем неглубоко, и принялась его мыть прозрачной морской водой, тревожить и мутить которую здесь было некому. Долго ждать не пришлось. Морской конь-гигант величаво выступил из-под океанской глади во всей своей красе. Ну надо же, до чего он огромный! Неужели я смогу справиться с ним, даже с помощью молнии, припрятанной в рукаве? Пока ему, похоже, до меня не было никакого дела: он был поглощён интересным знакомством. Два коня – крылатый и сотканный из воды – потянулись навстречу мордами, навострив уши, и приветственно заржали. Затем осторожно стали подходить друг к другу, делая по одному шажку и останавливаясь. Я сделала вид, будто не замечаю, куда отходит Пегас. Незаметно приподняв голову и присмотревшись к коню Посейдона, я вздохнула с облегчением: на морском коне так и осталась серебристая уздечка. Это значит, что не нужно будет причинять ему боль – достаточно пристегнуть молнию к уздечке! Словно камень с души свалился!.. Будто невзначай я приблизилась к голове Пегаса, продолжая его мыть, и словно бы случайно прикоснулась к морскому коню. Он не испугался. Наверное потому, что был очень большим – заметно крупнее Пегаса, и я казалась ему совсем маленькой и безобидной. В общем-то, он был прав – я вовсе не собиралась причинять ему какие-либо неприятности, мне нужна была его помощь. Надеюсь, мы сможем как-то поладить, ведь получилось же с Пегасом! Хотя с водяным конём будет несколько сложнее. Может, серебристая уздечка пригодится, чтобы мы могли понять друг друга? Странное ощущение сложилось от прикосновения к нему: он был как бы вылеплен из морской воды, но очень-очень плотной. Сильный, даже могучий, с большими и сияющими глазами цвета сапфира, с очень плавными линиями тела, с длинными, вьющимися, стекающими ручьями гривой и хвостом – что и говорить, под стать богу морей! Он с интересом уставился на меня. Стараясь придать плавность всем своим движениям, я медленно махнула рукой Пегасу, чтобы он подождал, и, оборачиваясь на морского коня, пошла в воду, словно приглашая его за собой. Он посмотрел на меня, на Пегаса и остался на месте, продолжая общаться с крылатым конём. Я зашла по пояс и обернулась. Конь Посейдона тоже повернул голову, явно удивляясь, зачем такой малышке идти в глубину. Я сделала ещё несколько шагов и оказалась в воде по шею, а затем ушла с головой и поплыла дальше, задаваясь вопросом, как поведёт себя морской конь. Примерно через минуту он подошёл, ступая по дну, и с некоторого расстояния стал с любопытством смотреть на меня. Я решила всплыть и глотнуть воздуха. Ведь если он согласится прокатить меня под водой – ну так, для пробы – понадобится запас в лёгких, я ведь... я не... не Перси... Сделав глубокий вдох, я нырнула и, схватившись за длинную струящуюся гриву коня, поплыла с ним вниз, но, не доходя до дна, он развернулся и быстро отнёс меня наверх. Впечатление было, будто он намекает: мол, такой крохе нечего делать на такой глубине! Он великодушно доставил меня на берег в сопровождении вездесущих дельфинов. Если они постоянно появляются там, где бывают кони Посейдона, это хорошо – в крайнем случае можно будет принять их помощь, чтобы вернуться на сушу. Пегас терпеливо поджидал меня. Я заметила, что он немного обиделся – уж не ревнует ли? Ах, нет, я просто не закончила его «водные процедуры». После купания он отряхнулся и предложил полетать. Мы немного покружили над головой у морского коня, удивлённо наблюдавшего за нами. Затем Пегас оставил меня на земле и улетел. Я сидела на берегу и ждала, когда приедет Люк. Конь Посейдона ещё какое-то время наблюдал за мной, затем встрепенулся и скрылся в глубине. Видимо, услышал зов хозяина. Итак, подводила я итоги, конь Посейдона может находиться один достаточно времени, чтобы можно было успеть незаметно для хозяина использовать его для быстрого погружения и последующего подъёма с глубины. Поладить с ним можно – это отличная новость! Молнию к уздечке я всё-таки незаметно пристегну (на всякий случай), но постараюсь ею не пользоваться без крайней нужды. Да и нужна она только как привязь, которая не порвётся, чтобы я на большой скорости не соскользнула под водой со струящейся спины морского коня, уходящего на всех парах от взбешённой драконихи. Всё это я и объяснила Люку. Посовещавшись, мы сошлись во мнении, что пора приступать к решительным действиям и уже завтра вынудить дракониху поменять место кладки.