Перси Джексон и Всемогущий враг

Обратный путь к указателю оказался гораздо тяжелее, чем я предполагала. Мы все были на нервах, я изводилась от нетерпения, изобретая разнообразные догадки – так хотелось понять, что придумал Перси. Мучила также и неопределённость: ведь и на этот раз попытка сбежать с фальшивой дороги может оказаться неудачной. Хотелось спросить у Перси, что у него за план, но и меня не покидало чувство, что нас и в самом деле может кто-то подслушивать в этой странной дорожной петле. Каждая минута нарастающего напряжения давалась с трудом. Когда впереди, наконец, замаячил пресловутый указатель, Перси наклонился к Гроверу и сказал: – Приготовься к крутому повороту. Ничего не спрашивай, просто делай, что скажу. Идёт? Сатир кивнул. До указателя оставалось совсем ничего. Вдруг Перси выкрикнул: – Гровер, разворачивайся и мимо указателя сдавай задом! Давай!!! Гровер соображал быстро: он развернул машину задом наперёд прямо на ходу, лихо, как заправский гонщик, и почти в туже секунду погнал машину задом мимо указателя. Я хотела обернуться, но Перси схватил меня за шею и наклонился, прижимая меня к себе, чтобы открыть Гроверу обзор за задним стеклом. Я едва успела заметить, что позади нас – невесть откуда взявшаяся каменная стена, и мы едем на большой скорости прямо в неё! Сатир испуганно глянул на Перси, и тот закричал: – Жми, Гровер!!! Сатир стиснул зубы, дал по газам, и мы понеслись что есть духу прямо в стену! Я зажмурилась, ожидая удара... Удар и в самом деле случился. Только не в задний бампер, а в лобовое стекло! Оно треснуло, изображая кривое подобие узора вроде несимметричной паутины, но осколки не посыпались. Похоже, выдержало. Через несколько секунд раздался сигнал чьего-то мощного клаксона, затем ещё одного, ещё, вой сирены, визг тормозов, наша машина завиляла... Мы выскочили на Нью-Йоркскую трассу, и Гровер пытался влиться в поток машин. ************ Ошеломлённые случившимся, мы ехали молча до самого Нью-Йорка, постепенно приходя в себя. Заехав в город, мы остановились на ближайшей автозаправке и, поручив машину работникам сервиса, разбрелись по мини-маркету кто куда, договорившись встретиться через полчаса в кафе. Я пришла последней, столик для нас уже накрыли. Перси немного виновато глянул на меня и сказал: – Извини, заказал без тебя. Но по-моему, это ты любишь. Я кивнула, даже не успев увидеть, что же он для меня выбрал. Меня волновало другое. – Перси, – чуть наклонившись за столиком, тихо спросила я, – что это было? Там, на трассе? – Точно не знаю, – так же тихо отвечал он, то и дело поглядывая, не подслушивает ли кто. – Это была дорожная ловушка. Трудно сказать, была она именно для нас или для любого, кто на неё случайно свернёт. – Как же ты нашёл выход?! – изумлённо прошептал Гровер. – Я просто подумал: чего от нас ждут меньше всего те, кто это устроил? Вот и получилось! Гровер вытаращил глаза и его шёпот перешёл в возмущённое шипение: – Так ты не знал точно, что стена фальшивая?!! Мы же могли погибнуть!!! – Успокойся, Гровер! Посейдон в последний момент шепнул мне, что стены на самом деле нет, это мираж. – А-а, ну тогда ладно, – протянул Гровер. – А то я только и успел подумать: «разобьёмся, так вместе!» – А что случилось с нашим лобовым стеклом? – спросила я. – Мы уже почти домчались до «каменной стены», как нам вслед какой-то монстр швырнул бревно. – Какой монстр? – Точно не знаю, но, по-моему, он был здорово похож... на минотавра! – сказал Перси и улыбнулся. Гровер покачал головой: – Я смотрю, им нравится появляться у тебя на пути... – Который час? – я устало покосилась на чёрное небо за окном. – Около трёх часов ночи. – Надо где-то отдохнуть. Нам незачем мчаться что есть духу на Эмпайр Стэйт Билдинг прямо сейчас – мы в это время туда попросту не войдём. Здание откроется не раньше девяти утра. Поехали в какой-нибудь отель. Я перехватила вопросительный взгляд Перси и сказала: – Ты же не хочешь напугать маму, явившись к ней в глухую ночь ни с того, ни с сего? Мы сняли трёхместный номер в отеле “New York Palace” (один из лучших нью-йоркских отелей – прим. авт.). Не было никакого смысла селить меня отдельно от парней, ведь вместе мы в большей безопасности, чем по отдельности. Вымывшись в душе, я надела майку, шорты и уступила ванную Гроверу. Еле доплелась до кровати, повалилась на неё и, с трудом борясь с оковами сна, охватывающего меня со всех сторон, пробормотала: – Перси, тебе правда Посейдон шепнул про стену? Последнее, что я успела расслышать, был его приглушённый голос: – Нет, если честно, я просто хотел Гровера успокоить... Не успев отреагировать, я отключилась. ************ На смотровой площадке Эмпайр Стэйт Билдинг мы проторчали почти полтора часа! Никак не удавалось ускользнуть от взгляда дежурного персонала и добраться до потайного лифта на Олимп. Когда Перси, наконец, нажал заветную кнопку, и лифт рванул вверх, несмотря на жуткое давление от его бешеной скорости, на душе стало полегче. Сейчас мы поговорим с Зевсом, и на этом наша миссия закончится. Наверное, вернёмся в лагерь и будем помогать Хирону охранять учеников, пока боги приведут защиту лагеря в порядок. Как-то даже скучновато вышло. Можно было к Оракулу вообще не ходить... Мы прошли лишь половину лестницы, когда увидели Гермеса, спустившегося нам навстречу. Он был явно не рад нашему появлению. – Зачем вы вернулись? Ваш вопрос решён, приговор привели в исполнение. Вам мало?! Мы опешили от неожиданности – Гермес почти не проявлял интереса к сыну во время процесса над ним. Оказывается, он всё-таки переживал за него! Только скрывал от всех. А сейчас не выдержал и выдал себя. Что ж, его можно понять, сын всё-таки... Перси стиснул зубы. Я мельком глянула на него и поняла: он хочет, чтобы с Гермесом поговорила я, а не он. Прав! – Нас прислал Хирон. Он попросил кое-что передать Зевсу. – Зевс никого не хочет видеть, кроме Олимпийцев. Он вас не примет. – Простите, что мы не вовремя. Но мы не можем просто так уйти. Это очень важное сообщение! – Я ясно сказал: Зевс никого не хочет видеть! Уходите! – Вы не понимаете! В Лагере Полукровок опасная ситуация! Нам нужно сообщить Зевсу! – Это вы не понимаете! – гневно сверкнул глазами Гермес. – Он не станет слушать вас! Впрочем, вы можете сказать всё мне. – Но нам поручено поговорить с Зевсом! – в отчаянии выкрикнула я. – Вы меня вынуждаете принять меры, – надменно произнёс Гермес. Он жёстко топнул ногой по мраморной лестнице и она угрожающе завибрировала. Мы едва не свалились с неё, удержавшись почти чудом. – Мы не за ссорой пришли, мы пришли просить помощи у Зевса. – Вы, наверное, оглохли? Он не станет слушать вас! Или говорите со мной, или уходите ни с чем. Я тяжело вздохнула: видимо, придётся, ничего не поделаешь. – Защита Лагеря нарушена. Мы отбивались от адской гончей, проникшей в Лагерь и ранившей многих учеников. После неё там появилась эмпуса, один из сыновей Аполлона едва остался жив... – Я не знаю, зачем вы сочиняете такие небылицы, но я не позволю вам морочить голову Зевсу! У него сейчас заботы поважнее! – резко сказал Гермес и указал вверх. Мы подняли головы: над Олимпом кружила туча вроде той, что мы видели несколько недель назад, когда шёл суд над Люком. – Но мы не сочиняем! Это всё правда! – Ладно. Я вижу, вы слишком упрямы, чтобы проявлять хорошие манеры. Я передам Зевсу то, что вы сказали. Когда будет подходящий момент. И тут меня осенило: – Погодите! У вас ведь в Лагере ещё есть дети! Ваши дети, Гермес! Подумайте о них, их жизнь в опасности! Он заколебался. И тут на верхней ступеньке появилась женская фигура. Это была Деметра. – Гермес! Что происходит? – Непонятливые посетители у нас. Но они уже уходят! – он снова сверкнул глазами и стиснул рукоятку своего меча. – Это же те самые ребята, сын Посейдона и дочь Афины! – Деметра стала спускаться по лестнице. – Почему вы вернулись? – У нас важное сообщение для Зевса, – заговорил, наконец, Перси. – Всякую чушь ты называешь важным сообщением?! – возмущённо выкрикнул Гермес. – Погоди, – Деметра мягко положила ладонь ему на локоть. – Пусть он скажет. Перси всё объяснил Деметре. Она выслушала его с должным вниманием и затем сказала: – Да, дело серьёзное. Персефона говорила мне, что тебе можно доверять, и я вижу, она не ошиблась. Зря ты не слушал, Гермес! Конфликт сына Посейдона с твоим сыном здесь ни при чём. Твой сын виновен, и ты сам это прекрасно знаешь! Пойдёмте со мной. Я думаю, Зевс сможет сделать для вас исключение. Пройдя несколько шагов вверх по лестнице, она вдруг обернулась: – Со мной могут пройти только полубоги. Тебе придётся подождать здесь. Последние слова предназначались Гроверу. Он неохотно, но всё же кивнул. Выбора-то у него не было. Когда мы входили в Большой Олимпийский зал, казалось, самое трудное позади. Однако, всё оказалось сложнее. Зевс был не в настроении – это мягко говоря. Правда, Деметру он выслушал и позволил нам говорить. При этом казалось, что он почти не слушает нас, так как время от времени он перебивал то меня, то Перси, обращался к кому-то из младших богов и давал какие-то поручения, не имеющие отношения к нашему вопросу. Я разволновалась не на шутку. Было видно, что другого шанса сказать нам не дадут, а то, что происходит в Лагере, похоже, пролетает мимо ушей Зевса! Но это ощущение оказалось обманчиво. Когда в зале осталось всего пятеро (Зевс, Деметра, Гермес, я и Перси), Зевс сел на свой трон и стал говорить с нами гораздо серьёзнее, чем мы в тот момент могли ожидать. Он рассказал о том, что с острова нимф кто-то похитил Всевидящее око. Старушки-нимфы мечутся и рыдают, как безумные, но понятия не имеют, как пропало Око. Никто посторонний на острове не появлялся. Фурии, охраняющие старушек, в один голос повторяют то же самое, при этом мечутся в злобе и шипят, что готовы растерзать того, кто это сделал. К тому же, как только Око пропало, стали происходить странные и очень неприятные события. Во-первых, стали пропадать люди. Очень много людей исчезает в никуда. И, возможно, причина в той самой дорожной петле, из которой удалось вырваться нам! К тому же, такая петля может быть не одна. Кто же будет почитать богов, если исчезнут люди? Во-вторых, множество людей за короткое время стало сходить с ума. Люди кричат, что видят жутких адских тварей. Психиатрические клиники переполнены. В-третьих, за последние пару недель погибло намного больше малышей-полубогов (по возрасту ещё слишком маленьких для Лагеря), чем за последние несколько лет! Видимо, тот, кто похитил Око, хочет с его помощью распознать и истребить полукровок, рождённых от других богов, и либо просто убрать конкурентов, либо заполонить Землю своими детьми! Но пока не удаётся понять, кто это, поскольку гибнут полубоги, рождённые от семи из двенадцати Олимпийцев! Под подозрением остаётся пятеро, в том числе и все из большой тройки! При этом пропажа одного из морских коней и даже нападение адской гончей на Перси не снимает подозрений с Посейдона, ведь Перси остался жив! Ждать же, когда погибнет больше детей, чтобы вычислить зачинщика, просто невозможно – слишком жестоко! Однозначно подозревать Аида только из-за того, что происходят нападения адских созданий, тоже не стоит. К примеру, та же эмпуса вовсе не в ведении Аида, она подручная Гекаты. Адская гончая нападает тогда, когда кто-то специально призывает её, указывая ей жертву! И это может быть кто угодно. На такой зов кровожадная гончая легко пойдёт и без ведома Аида. Фурии, напавшие на нас, могли оказаться на той дороге в поисках кого-то из своих, заплутавших там же, а в нас просто увидели угрозу. Итоги нашей встречи с Зевсом были хоть и не вполне определённы, зато сдвинуть ситуацию с мёртвой точки удалось. Зевс распорядился направить Ареса и его воинов для защиты Лагеря. Нас же он решил отправить в поиск. Наша задача – разыскать Око и сообщить ему, Зевсу, где оно. – Сами не добывайте его. Скорее всего, это слишком опасно. Гораздо опаснее, чем было в прошлый раз. Ваша задача – найти его и сообщить мне об этом. Вход на Олимп для вас двоих будет открыт в любое время, когда бы вы ни появились. Никто не воспрепятствует вам. Если понадобится помощь, вам нужно лишь разжечь жертвенный огонь на алтаре моего храма, или храма Аполлона, Деметры, Афины или Афродиты, при этом бросить жертву в огонь и произнести просьбу о помощи. Теперь идите и ищите Око! Предупреждаю: если всё же рискнёте добыть его и использовать в своих целях, ваши прошлые заслуги будут забыты! Мы предпочли молча согласиться со всем, что сказал Зевс. Ведь если учесть, что он был в гневе, то можно считать, что он был весьма любезен. Мы согласились с поручением и отправились к лифту, чтобы начать поиск. Когда мы спустились, уже вечерело. Ночевать отправились домой к Перси. Салли Джексон встретила нас с распростёртыми объятиями. Хотя я знала её совсем немного, но она была такой доброй, что в её доме я сразу же начинала чувствовать себя, как в своём собственном. Небольшая квартирка словно бы раздавалась вширь, напитавшись её гостеприимством и искренностью, и нам всем вместе там было уютно и спокойно, словно и не существовало всех тех проблем, которые в последнее время свалились на нас. Было ещё не совсем темно, когда я вышла через кухню на маленький балкончик – поразмыслить. Я простояла несколько минут, когда услышала шорох за спиной и обернулась. Перси выглянул из кухни и спросил: – Не возражаешь? Я даже удивилась: – Перси, это же твой дом! Он улыбнулся: – Ну и что? Я же не могу войти без разрешения в комнату мамы или... к тебе, например. Как-то это невежливо. Я понимающе улыбнулась в ответ. Перси вышел на балкон и стал рядом. С минуту он молча смотрел вниз, на противоположную сторону дворика, а затем сказал: – Аннабет, я тут подумал... Я знаю, тебе это не понравится, но... ты можешь выслушать? Просто хотя бы дать мне договорить и не перебивать меня? Он перевёл взгляд на меня, ожидая ответа. Я уставилась на него (ничего себе начало!), но всё-таки кивнула. Он опустил глаза и тихо сказал: – Я хочу попросить тебя не ехать с нами. Там полная неизвестность, и потому – опасно вдвойне. Я не уверен, что... у нас получится выбраться оттуда. Не хочу рисковать тобой. Я прикусила губу и немного выждала, так как обещала не перебивать. Он молчал. Тогда я сказала: – Ты хочешь отговорить меня. Не выйдет. Во-первых, я воин, а не кисейная барышня, и ты об этом знаешь. Во-вторых, это поручили нам с тобой. А в-третьих... – я подняла ладонь, не давая ему сказать, – погоди, я тебя не перебивала! В-третьих, я здесь буду не в меньшей опасности, чем там. И в-четвёртых, я там пригожусь. Но если... причина в другом, и ты не доверяешь мне... Он поспешил оборвать мысль, уводящую разговор в неподходящее русло: – Нет, вовсе нет, что ты! Я ничего такого не думал, просто я... очень боюсь за тебя. Больше, чем раньше. Честно. Я это понял, когда искал тебя... в этой истории с перстнем... Я хотела посмотреть ему в глаза, но духу не хватило, глянула лишь мельком и следующие слова проговорила, опустив взгляд: – Я же тут одна с ума сойду, не зная, как ты там и что с тобой... Я почувствовала, что волнуюсь сильнее, чем хотела бы. Ситуация такая... двоякая, что ли. Мы стоим на маленьком тесном балкончике, в темноте (сумерки уже сгустились), наедине, и фактически признаёмся друг другу в любви. Да, это уже было у нас, но после всех пережитых потрясений всё происходило сейчас, будто впервые. – Но... – тихо и мягко попытался возразить Перси, – я не знаю... мы можем оттуда... не вернуться. Наверное, мне следовало промолчать, но я всё-таки не удержалась, хотя так и не решилась посмотреть ему в глаза. – Пойми, я лучше не вернусь оттуда с тобой, чем останусь здесь... без тебя. Сказав это, я тут же повернулась, выскользнула с балкона в кухню, и, не останавливаясь, прошла в комнатку, служившую гостиной. Там Гровер рисовал один из фонтанов райского сада для Салли. Когда я вошла, Гровер обратился ко мне за помощью: – Аннабет, ты не помнишь, какую фигурку держит в руках эта скульптура в фонтане?.. Аннабет, эй, ты слышишь? О, Перси, а может, ты помнишь?.. – Гровер увидел вошедшего следом за мной своего друга и обратился к нему, но тот не ответил. – Перси! Эй, да что с вами такое? Вы не поссорились? Вид у нас обоих был, наверное, довольно странный. Но я успокоила Гровера, решившись, наконец, посмотреть в глаза Перси: – Нет, нет, Гровер, не ссорились мы! Не волнуйся. Перси, тоже не отводя от меня взгляда, поспешил подтвердить: – Да, всё хорошо. Мы просто... поговорили. – Точно? Ну ладно! Так вот, Салли, в этой руке у неё то ли птица, то ли рыбка какая-то, и вот отсюда бьёт небольшой фонтанчик, а в этой руке – амфора с тремя горлышками! Одно выше, другое – чуть ниже... Гровер продолжал болтать, дорисовывая фонтан, а мы с Перси ещё пару минут так и глазели друг на друга. Затем Перси ушёл с мамой на кухню, а я осталась в гостиной. Гровера стало клонить в сон и он ушёл в комнату Перси. Я встала и, не знаю зачем, погасила свет. Спать совсем не хотелось. Сердце скакало, не находя себе места. Я села на диван, и наш с Перси разговор на балкончике стал вспоминаться сам собой. В темноте я сначала почувствовала, а только потом, повернув голову, увидела Перси, который стоял в дверном проёме. В квартире царила тишина, свет был погашен во всех комнатах, только слабый отблеск уличного фонаря освещал немного встревоженное лицо Перси. – Можно? – чуть слышно спросил он. Я кивнула. Он вошёл и сел рядом со мной. Моё сердце застучало так громко, что, наверное, слышал не только он, но и соседи за стеной. – Почему ты шепчешь? – тихо спросила я. – Все уже спят, – так же тихо ответил он. Затем немного помедлил и прошептал, отчего его слова прозвучали совсем по-особенному: – Я не хотел обидеть тебя, Аннабет. Я знаю, что ты можешь горы свернуть. И я тебе верю. Я чуть заметно улыбнулась: – Я знаю. Когда не верят, разговаривают по-другому. Он чуть заметно и как-то немного неуверенно улыбнулся в ответ, но я смогла разглядеть это. – Я просто... в самом деле боюсь за тебя. Я ведь тогда чуть тебя не потерял... А в лагере всё-таки Хирон, теперь ещё и Арес со своими воинами... – Ты хочешь, чтобы я мучилась неизвестностью? И бессилием от того, что не могу тебе помочь? Он покачал головой: – Нет. Я просто хотел защитить тебя. Он немного помолчал и затем добавил: – И ещё... я с самого начала знал, что всё, что я сделаю против Люка, разрушит твоё доверие ко мне. Я не пожалею ничего, чтобы ты снова верила мне. Как раньше. Он вдруг поднялся и пошёл к двери. – Не уходи, Перси. Он остановился: – Но уже поздно. Завтра трудный день. – Пожалуйста, вернись. Он снова сел рядом. – Ты сам знаешь, мне не просто, но я чувствую, что смогу справиться с этим и снова верить тебе. Мне нужно только немножко помочь. – Что я должен сделать? – его глаза сверкнули яркой синевой. – Быть рядом. Такой, как ты есть. Если ты уедешь без меня, я этого не вынесу.... Я смогу справиться с тем, что случилось, если мы будем вместе. Я так чувствую. Останься со мной, не уходи. Я посмотрела на него как-то растерянно. Мне почему-то вдруг показалось, что я не сумела убедить его. А он смотрел очень серьёзно и внимательно. Сердце моё застучало ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее уже некуда. Он обнял меня одной рукой за плечи, я уткнулась в его шею, закрыла глаза и забыла обо всём, что угрожающе маячило впереди. По щеке покатилась слеза... хорошо, что здесь темно, и он не видит. Сильнейшее желание поцеловать его билось у меня в душе с тем, что я видела в Оке. Я тогда пережила страшное потрясение – слишком тяжёлым был тот удар, как будто ножом в спину... Это последнее, что стоит между нами. Я должна суметь забыть об этом, навсегда. ************ Меня разбудил солнечный лучик, согревший мою щёку. Я поморгала и приоткрыла глаза. Мы с Перси спали на том же диванчике в гостиной, и нам было совсем не тесно. Я осторожно вытащила руку из-под своей щеки, лежащей на плече парня, и обняла его за шею. Воспользовавшись тем, что его плечо совсем близко к моим губам, я легонько поцеловала его, потом ещё раз, и тут почувствовала, что он обнял меня крепче. Я немного опешила от мысли, что он заметил (я-то думала, он ещё спит!) и что сейчас потеряю контроль над тем, что делаю, а потому заставила себя подняться и, не оглядываясь, подошла к зеркалу в углу комнаты. Взяла расчёску, чтобы занять себя чем-то. Он подошёл, остановился у меня за спиной и сказал с улыбкой в голосе: – Доброе утро. Я повернулась к нему – он оказался ещё ближе, чем я думала, между нами не было и полшага. Его ярко-синие глаза словно пленили меня. Я обняла его, прижавшись щекой к его шее, и даже зажмурилась, чувствуя, как его руки мягко обхватили меня, и тихо ответила: – И тебе доброе утро. Позади послышались шаги. Мы обернулись, не разомкнув объятий. Я успела заметить только край подола платья Салли. Оказывается, мы спали, позабыв закрыть дверь в эту комнату, так же и стояли теперь напротив распахнутой двери. Я растерянно глянула на Перси, но он только улыбнулся, шепнул: «всё хорошо!», поцеловал меня в щёку и только потом отпустил. Когда он исчез за дверным проёмом, какая-то часть меня очень жалела о том, что между нами ничего не случилось ночью… Тогда я хотя бы знала, почему мне сейчас неловко. Когда он вернулся, Гровер уже был рядом и весело балагурил о том, что по крайней мере с погодой нам везёт. Я попросила Перси побыть в комнате и пошла на кухню. – Салли, доброе утро... А мы... можем поговорить? – неуверенно начала я. Она обернулась ко мне и кивнула, вопросительно глядя своими добрыми глазами. Я подошла ближе и, опустив глаза, сказала: – Я хотела объяснить... чтобы вы поняли правильно... – Да не волнуйся ты так, я всё знаю. Я от изумления вытаращила глаза: – То есть, что – всё?! – Перси мне давно уже о тебе рассказывал, задолго до того, как вы вместе приехали сюда. А глаза ваши говорят лучше всяких слов. Не волнуйся, всё в порядке. Я немного не ожидала такого поворота. – Но я, наверное, всё равно должна сказать, что Перси... – у меня дрогнул голос и я подошла ближе, чтобы никто, кроме Салли, не услышал меня, – только не говорите пока ему, пожалуйста. Я люблю его, очень... просто сейчас мы... немножко не ладим, но стараемся помириться. Он мне дороже всех на свете. Я никого другого не вижу, только его. Она мягко улыбнулась: – Всё у вас получится. Я же знаю своего сына и вижу, что между вами. Да, он меняется, взрослеет, ты взрослеешь, события делают вас немного другими. Вы просто научитесь понимать друг друга, несмотря на это. Вы ведь оба этого хотите, со стороны это прекрасно видно. – Я просто не хотела, чтобы вы поняли меня неправильно... Она мягко сжала моё плечо: – Что ты, ты на такую не похожа. Да и мой сын не влюбился бы в такую. – Эй, леди, вы позволите? – раздался голос приближающегося к кухне Гровера. – Может, мы всё-таки позавтракаем? Или вы посовещались и решили уморить нас всех голодом? После завтрака мы собрались, распрощались с Салли Джексон и поехали за город, к берегу Атлантического океана. Нужно было как следует собраться с мыслями и обсудить, что же делать дальше.