Перси Джексон и Всемогущий враг

Мы остановились на берегу океана, когда Нью-Йорк остался далеко позади. Местечко было довольно глухое, но мы такое и искали. Даже машину спрятали в зарослях прибрежных деревьев, свесивших ветки до самой земли, чтобы те, кто проезжает по трассе, даже случайно не заметили нас. Мы прошли к самому берегу. Перси, как обычно, ушёл в воду, а мы остались ждать. Гровер изобиловал самыми разными фантазиями на тему нашего предстоящего путешествия, но при этом было видно, что он даже не пытается размышлять всерьёз. Скорее, он просто старался отвлечь меня, чтобы я меньше нервничала. По крайней мере, ему удалось скрасить ожидание. Когда Перси вышел на берег, глаза его горели – он явно до чего-то додумался. Мы расположились почти у самой кромки воды (больше места здесь не было), и Перси стал излагать свои идеи. – Давайте подумаем, что мы знаем точно? Мы знаем, что кто-то украл Око. Этот кто-то непрост, так как унести Око с острова нимф, охраняемого фуриями, дело мудрёное. Кто остался под подозрением? Зевс, Посейдон, Аид, Гермес и Дионис. Скорее всего, Зевс всё-таки ни при чём. Он мог бы вовсе промолчать о пропаже Ока, никто и не узнал бы. Да и зачем ему похищать столько людей, убивать малышей-полукровок, устраивать травлю полубогов в Лагере, а потом посылать туда же защиту? Думаю, что ни при чём и Посейдон. Как-то не вяжется вся его помощь, какую он только мог оказать мне раньше, с нападением адской гончей, которая меня не сожрала только потому, что было кому помочь мне. – Кстати, – заметила я, – судя по этой твари, у нас в Лагере – шпион похитителя Ока! Кто-то же призвал гончую! – А между прочим, – встрял Гровер, – она выбирала между вами двумя, вы заметили? – Да, я так и понял, – ответил Перси и улыбнулся мне: – так что, Аннабет, как ни странно это прозвучит, но, похоже, наша ссора помогла нам обоим. Гончая, видно, растерялась, она думала, что мы с тобой будем рядом, и эффект неожиданности пропал. Правда, от этого понять, кто натравил её на нас, будет не легче. Я кивнула: – Во всяком случае, эта история с гончей проясняет два момента: у похитителя Ока в Лагере есть сообщник и взъелся он именно на нас! – Гровер, – Перси похлопал друга по плечу, – я на твоём месте попросил бы прибавку! Сатир только хмыкнул: – Ну да, сейчас, разбежались! Перси усмехнулся, но продолжил: – Итак, под подозрением остаются Аид, Гермес и Дионис. Я сморщила нос: – Диониса можно сразу отбросить. Слишком мудрено и сложно для него. Дионис простоват, до дорожной спирали он бы не додумался, и у него нет столько подручных, чтобы реализовать такой многоходовой замысел. Он берет совсем другим, это вообще не его стиль. Да и с чего это фуриям и эмпусе ему помогать? – Согласен, – кивнул Перси. – Выходит, что по большому счёту подозреваемых двое: Гермес, злой на всех и вся (кстати, на нас с тобой – особенно), и Аид, который всегда был не прочь захватить Олимп. Если вдуматься, то всё, что мы знали раньше, и всё, что узнали от Зевса, вполне могло быть устроено как одним, так и другим. Воспользовавшись паузой, Гровер спросил: – И как же понять, кто из них? Перси прищурился с хитрой улыбкой: – Я думаю, мы по ходу дела разберёмся. Сейчас главное – понять, не кто украл Око, а зачем оно понадобилось? – Ну ты даёшь, Перси! Как – зачем?! – изумился Гровер. – Всевидящее око!!! Я бы от такой штуки не отказался! – Гровер, если бы ты добыл Око, от этого, во всяком случае, никому не было бы вреда. Разве что устроил бы немало розыгрышей и заварушек ребятам из домика Ареса, ведь у тебя с ними большая и взаимная «любовь», – подмигнул другу Перси, а тот недовольно отмахнулся. – Но тот, кто его вправду украл, преследует цели посерьёзнее. И опаснее. Зачем ему понадобилось именно Око? Это ведь не Всемогущий перстень! Само по себе оно не даёт ни силы, ни власти – по крайней мере, напрямую. – Око нужно, чтобы что-то найти, – тут же отозвалась я. – То, что сокрыто от чего угодно, кроме Ока. Тот же перстень, к примеру. Или... чтобы кого-то выследить! Любого – даже Зевса. Наблюдать за ним, где угодно, и знать о нём всё… Зачем это похитителю? – Именно, Аннабет! Думаю, что если мы ответим на этот вопрос, если свяжем всё, что нам известно, и всё, что заметим во время поиска, то мы вычислим и похитителя, и его цели, и Око найдём! – К тому же, ты его однажды уже нашла! – радостно выкрикнул Гровер. – И не только нашла, но и добыла, – заметил Перси. – На этот раз будет явно посложнее, чем со старушками в загадки играть! – покачала я головой, тщетно пытаясь скрыть улыбку: было приятно, что Перси оценил то, что мне однажды удалось. – Как знать? Умение соображать ещё ни в одном деле не было лишним, – сказал Перси. Я повела глазами, давая понять, что возразить тут нечего, а потом спросила: – Так с чего же мы начнём? – Думаю, ты догадываешься, – Перси посмотрел как-то озорно, что ли. – Кажется, да... и мне это не нравится! – на этот раз я нахмурилась уже по-настоящему. – Но это верный способ попасть туда, где мы найдём ответ на все... ну, или почти на все вопросы! – А что за способ? – Гровер нетерпеливо переводил взгляд с меня на Перси и обратно. – Перси хочет вернуться… на дорожную спираль. И поехать по ней до конца, делая вид, будто не замечает, что мы погружаемся вниз. – Или почти до конца, – улыбнулся Перси. – Ну и ну! Ты спятил, что ли?! – вытаращил глаза сатир. Всё так же улыбаясь, Перси пожал плечами: – Есть немного! Держись, Гровер! Тебя ждёт непростая работёнка! Хлебнёшь ты с нами горя! – дальше Перси уже откровенно подшучивал над Гровером, а тот лишь парировал шуточки Перси, который никак не отставал и всё подкалывал друга. Похоже, вся эта рисковая затея только подзадоривала его, и даже в каком-то смысле забавляла. Меня это немного напрягало: это не игра, не стоит относиться к этому с такой лёгкостью, как Перси сейчас. С другой стороны, раз уж мы решились на этакое дело, то чересчур серьёзно воспринимать всё это – только нагнать на самих себя больше страху. Больше, чем надо. Так что, в каком-то смысле Перси прав. ************ Перед тем, как вернуться на опасную дорогу, мы решили сменить машину. Для этого вернулись в Нью-Йорк, оставили в прокатной компании свою, взамен взяли другую. Сделано это было для того, чтобы в дорожной петле нас не опознали раньше времени те, кто мог бы это сделать. Пока мы проезжали окраины Нью-Йорка, я перебирала в уме наше оружие: два меча, три кинжала, лук, стрелы, арбалет... стрел для него маловато! Перси пообещал сделать ещё. Эх, надо было попросить у Зевса парочку молний взаймы! Ничего не поделаешь, придётся теперь обходиться своими силами. Тем более, ещё не известно, как отреагировал бы Зевс на такую просьбу. Не исключено, что он мог посчитать её слишком дерзкой. Было решено сделать крюк, чтобы попасть на трассу, ведущую не из Нью-Йорка, а в Нью-Йорк, ведь не исключено, что попасть в ловушку можно, только если ехать именно в город, а не из него. На этом мы потеряли довольно много времени. В итоге, когда до злосчастного указателя оставалось, по нашим прикидкам, миль десять, оказалось, что дело к вечеру, и уже начинает темнеть. Посовещавшись, мы свернули к туристическому кемпингу на берегу океана. Лезть в кошмар дорожной спирали в такую темень мы не стали. Гровер остался возиться с вещами и улаживать всё на месте, а мы с Перси прошлись вдоль берега. Увидев подходящее дерево, Перси срезал несколько веток, устроился на гладком валуне, вобравшем в себя тепло солнечного дня, и принялся вырезать стрелы для моего арбалета. Оказавшись вновь наедине с ним после событий ночи и утра в доме его матери, я почувствовала, что волнение внутри начинает нарастать. Чтобы как-то себя отвлечь, я стала метать кинжал в шишки на соснах, растущих на окраине прибрежной лесополосы. После третьего моего броска Перси, не отрываясь от работы, глянул исподлобья, улыбнулся и спросил: – А если кинжал застрянет в шишке и не упадёт? Что будешь делать? Я старалась не подавать виду, что думаю только о том, как мы утром проснулись в обнимку, а потому посмотрела не на него, а на верхние ветки сосны (футов сто, не меньше!) и пожала плечами: – Не знаю. Что-нибудь придумаю. И тут же, словно по команде, при очередном броске мой кинжал повис на ветке сосны, раскачиваясь вместе с шишкой. Я, изображая возмущение, упёрла руки в бока и уставилась на Перси: – Что за шутки?! Но он был удивлён не меньше: – Ого!.. Я угадал! – с улыбкой констатировал он, и мне показалось, что он хочет подзадорить меня. – Так что ты, говоришь, делать будешь? Я прищурилась, глянула наверх, взяла арбалет и ответила: – Проверю твои стрелы. Первый выстрел оказался неудачным – стрела угодила в рукоятку кинжала, отчего он вновь закачался, как маятник, но не упал. Со второй стрелой повезло больше: она попала в тонкую ветку, на которой и висела та самая шишка. Ветка сломалась, и кинжал вернулся ко мне. Как я ни старалась скрывать свои чувства, закипавшие внутри, и смотреть не на него, а куда-нибудь в сторону, Перси, похоже, о чём-то догадывался. Может, поэтому он так лукаво повёл глазами, что у меня даже мурашки по плечам побежали, хотя вопрос он задал совершенно невинный: – Как стрелы? Годятся? Я, присев на корточки, вытаскивала стрелу из шишки. – Вполне. Немного помолчала, а потом, не зная как сладить с мятущейся душой и смущением, неожиданно для самой себя предложила: – Может, потренируемся? Перси прекратил вытачивать очередную стрелу и поднял на меня удивлённый взгляд: – Здесь?! Не знаю, кого я больше хотела убедить – его или себя: – Ну да. Когда свернём на дорожную спираль, потренироваться уже не выйдет, мы ведь будем изображать заблудившихся людей, если повезёт и нас не узнают. А здесь никого нет, если и появится кто, можем сказать, что занимаемся в клубе античных боевых искусств. Между прочим, в Нью-Йорке таких несколько. Перси встал и посмотрел на меня всё ещё с сомнением. – Давай, Перси! – задорно улыбнулась я, почувствовав, что появилась возможность куда-то приложить переполняющую душу энергию чувств. – Кто знает, когда ещё подвернётся возможность... – Уверена? – спросил он, глянув исподлобья. Я кивнула и вытащила из рюкзака меч. Перси отложил кинжал и новую стрелу, потом встал, опустил глаза и тихо сказал: – Сначала я должен извиниться за тот удар кинжалом, у меня не было случая раньше... – Перси, перестань! – Нет. Мне нужно точно знать, что ты не держишь на меня обиду, – он по-прежнему смотрел куда-то себе под ноги. – Это было как-то нечестно с моей стороны. Тем более, что кинжал был отравлен. Пока он говорил всё это, я ощутила, что мне просто необходимо подойти к нему, что это сейчас нужно нам обоим, и не стала спорить с этим желанием. Когда он поднял глаза на меня в ожидании ответа, я была уже совсем близко. Сделала последний шаг, который оставался между нами, прильнула к нему, мягко обняла левой рукой (в опущенной правой был меч) и, закрыв глаза, уткнулась в его плечо. Его рука мягко легла на мои плечи. Несколько секунд с наслаждением слушала ритм его сердца, созвучный с моим, потом поцеловала его в щёку и тихо спросила: – Теперь ты веришь, что нет никакой обиды? Он не ответил, но я даже по его дыханию почувствовала, что он улыбается. Волнение внутри переполняло, но это уже вызывало не растерянность, а какой-то уже подзабытый прилив сил. Я подняла голову и отклонилась, чтобы отойти на пару шагов. Он отпустил меня и покачал головой: – Аннабет... я не хочу с тобой сражаться. Лучше не надо. – Перси, ты чего, это просто тренировка! – развела я руками, отступая назад. – И, между прочим, я хочу кое-что проверить. Он удивлённо поднял брови: – Новый приём? Я загадочно повела глазами: – Скажу, когда закончим. Он недовольно покачал головой, пытаясь скрыть улыбку, когда вытаскивал меч из своего рюкзака, потом посмотрел как-то так... пронзительно, что ли, и переспросил: – Ты точно этого хочешь? – Да, – кивнула я, стараясь не смотреть прямо в его бесконечно синие глаза, а не то меч сам выпадет из руки... – Ладно, – вздохнул Перси и лёгким движением прокрутил меч в руке. Даже сердце защемило... Я прикусила губу, чтобы не думать об этом, и размахнувшись, шагнула к нему. Вначале мне показалось, что на этот раз я буду удачливее, чем во время нашего незабываемого поединка за Всемогущий перстень на одном из Японских островов. Пока шёл процесс над Люком на Олимпе, меня так укрепили, что локоть теперь почти не вибрировал, когда я отбивала удары Перси. Едва я успела это осознать и прочувствовать, как Перси вдруг сделал какое-то неуловимое движение – и в следующую секунду я оказалась прижата спиной к его груди. Его левая рука крепко держала меня за плечи, а правая держала его меч возле моей шеи. Это произошло так быстро, что я немного опешила. Я стояла, не шевелясь, несколько секунд, а потом спросила, не отрывая взгляда от меча: – Как ты это сделал?! Он опустил меч, но отпускать меня ему явно не хотелось. Да и мне было комфортно, так как этот захват больше походил на объятия... Он даже прижался щекой к моим волосам и тихо сказал: – Ты не замечала такого приёма раньше? Даже не пытаясь высвободиться, я прикрыла глаза от удовольствия (хорошо, что он за спиной и не видит этого) и почти шёпотом ответила: – Нет, не припомню. А можешь ещё раз показать? – Да пожалуйста, – ответил Перси и нехотя отпустил меня. Я отошла на несколько шагов, затем взяла себя в руки, сосредоточилась и кивнула ему. На этот раз я оказалась готова к такому приёму – умудрилась резко пригнуться в последний момент и проскочить у него под рукой. Однако, когда я пригнулась, он в следующее мгновение, словно в ответ, тоже как-то очень ловко наклонился и перекувыркнулся у меня под ногами, заставив упасть. Через мгновение я уже лежала на спине, Перси нависал надо мной, ладонь его давила на моё плечо, а Анаклузмос вошёл в землю рядом с моей шеей. Мы несколько секунд смотрели друг на друга, переводя дыхание, затем он отпустил рукоятку меча и поставил вторую ладонь рядом со мной на землю. Его взгляд потеплел, и он всё так же тихо спросил: – Может, хватит? Я поняла, что мои чувства к сыну Посейдона подавляют во мне воина, поэтому опустила глаза и с явной досадой упрямо проворчала: – Нет, не хватит. Перси усмехнулся, покачал головой, поднялся и помог встать мне. Я стиснула зубы, стараясь взять себя в руки и не отпускать появившуюся внутри злость на саму себя за проявление слабости. Мы отряхнули песок с одежды и снова взялись за мечи. На этот раз у меня получилось лучше – я дважды сумела избежать захвата и даже смогла ухватить Перси за запястье, хотя вырвать у него меч мне, конечно же, было не по силам. В итоге Перси вывернулся, сохранив оружие в руке, а я почувствовала, что не только уловила ощущение боевого тонуса, но и кое-чему новому научилась. Перси, видимо, прочитал это по моим глазам, так как вдруг улыбнулся и сказал: – Вот теперь уже точно хватит, – и опустил меч. Я не возражала. Только сейчас заметила, что уже совсем стемнело, и сюда попадают лишь отблески огней кемпинга. Боевой задор почти сразу улетучился. Мне больше нечем было унять волнение, от которого уже и руки начали дрожать. Мы присели передохнуть на тот самый гладкий валун, на котором Перси сидел, когда вытачивал для меня новые стрелы. Для двоих на нём было совсем мало места, поэтому пришлось сесть, опираясь о спину друг друга. Я ощутила, как по плечам словно электрический разряд пробежал... – Аннабет! – Да? – А что ты хотела проверить? Я стала говорить о том, как мне долечивали рану на Олимпе, и мне тогда показалось, что я стала сильнее. Это и собиралась проверить. Так ли это – точно сказать сложно, хотя всё-таки я почувствовала изменения к лучшему. Я говорила, чувствуя, что меня начинает бить мелкая дрожь. Стал дрожать и мой голос, я начала сбиваться. Перси заметил это. Он встал, обошёл камень, снял свою куртку и набросил мне на плечи. И тут с неба упало несколько капель. – Пойдём, Аннабет, дождь начинается. Я поднялась. Сердце стучало, как сумасшедшее. Перси прошёл несколько шагов, чтобы взять рюкзак и направиться в сторону домиков, но я не двинулась с места. Он обернулся и протянул мне руку: – Пойдём, ты дрожишь, совсем замёрзла! Дождь усилился, но я продолжала стоять на том же месте. Только покачала головой: – Нет, я не замёрзла. Он замер на месте, пристально глядя на меня. В его глазах появилось отражение тех чувств, которые он разглядел в моих. Он понял, что не видит слёз на моём лице только потому, что их смывает дождь, перешедший уже в самый настоящий ливень. Он подошёл и остановился передо мной. С неба лило, как из ведра, а мы словно и не замечали. – Аннабет... – Это я виновата, сама себя измучила... – Не надо так... Я легонько прикоснулась кончиками пальцев к его губам: – Не говори ничего, ладно?.. Мягкое синее сияние его глаз согрело меня. Все мысли исчезли, словно растаяли... Я провела ладонью по его щеке, обняла его за шею и, закрыв глаза, со всей переполнившей душу нежностью, нерастраченной за эти месяцы, сначала прикоснулась, а потом мягко прильнула губами к его губам... Голова закружилась сразу и так сильно, словно землю кто-то вырвал из-под ног. Сердце подпрыгнуло и замерло, а потом забилось как сумасшедшее. Я растворилась в поцелуе, не замечая ничего вокруг. Весь мир улетел куда-то далеко-далеко, и не осталось ничего, только мы двое... Мы целовались и целовались, и не могли остановиться – слишком долго этого ждали... ************ Когда мы, наконец, опомнились, передо мной всё вокруг ещё немного расплывалось, но ярко-синие искры в глазах Перси я разглядела без труда. Такие же я впервые увидела когда-то в светящемся бассейне. С тех пор много воды утекло, но это изумительное сияние всё так же не сравнимо по своей красоте ни с чем! Мы смотрели друг на друга со счастливыми улыбками, и слова тут были лишними. Я прильнула к любимому всем телом, мягко обняла его за плечи и, прижавшись щекой к его шее, закрыла глаза. Мы были промокшими до нитки, а мне в его руках было так тепло и уютно, что не хотелось никуда уходить. Мы вновь стали как одно целое, и больше нас ничто не разделяло. Даже то, что я видела в Оке, больше никогда не помешает нам, словно и не было этого никогда. Оно потеряло смысл и отступило, оставив нас вдвоём. Сколько мы так простояли – не знаю. До меня очень медленно начало доходить, что дождя нет и в помине – он успел закончиться, пока мы были охвачены настоящим ураганом чувств! Я стала изумлённо озираться, не веря своим глазам. Оказывается, мы здесь уже так долго?! Даже не заметила, как спросила как-то растерянно: – А... где дождь? Перси тоже огляделся, а потом сказал: – Он ушёл, чтобы нам не мешать. Мы рассмеялись, а потом Перси тихо произнёс: – Аннабет... ты вернулась. Я радостно закивала и снова обняла его. Потом ещё раз огляделась, посмотрела на совершенно промокшего Перси и сказала: – Наверное, нам лучше пойти в домик. Перси вновь расплылся в улыбке и сказал знакомой забавной интонацией: – Где-то я такое уже видел!.. Ещё издали мы заметили мечущегося у арендованного домика Гровера, который не знал, куда мы подевались, и что ему по этому поводу думать. Увидев нас, он поспешил навстречу с возмущённым видом, но осёкся на полуслове. Вид у нас, прямо скажем, был из ряду вон: абсолютно мокрые, хоть выкручивай, при этом с сияющими лицами и горящими глазами. Улыбки невозможно было не то, что убрать – их невозможно было даже как-то скрыть, хоть немного. На лицах было всё написано, словно чёрным по белому. У Гровера отвисла челюсть. Перси, безуспешно пытаясь побороть улыбку, предупредительно поднял ладонь: – Пожалуйста, Гровер, ничего не говори, ладно? Не надо. Тот только медленно кивнул и молча проводил нас ошарашенным взглядом. Мы привели себя в порядок, переоделись в сухую одежду и ушли в другое крыло домика, не найдя слов, чтобы что-то объяснить Гроверу. Но это было никчему – наш защитник и без того всё понимал. Не успев как следует прикрыть за собой дверь, мы уже опять целовались, забыв обо всём на свете. Потом ещё о чём-то вполголоса переговаривались, словно боялись вспугнуть обрушившееся на нас счастье, и уснули, обнявшись, не в силах оторваться друг от друга, ведь так соскучились по этому чувству единства души, охватившему нас после такого долгого перерыва...