День Мертвых

Рядовой с его детским чутьем на изменения, происходящие с людьми вокруг него, понимал, что что-то назревает. И дело было не только в таинственной поездке в Мексику, которую их команда собралась предпринять в связи с делом Рико и его прошлым. Вернее даже не в ней самой, а в ажиотаже, который был вокруг нее. Если что-то нервирует человека, он сразу начинает вспоминать еще и все свои старые неприятности и беды, и дальше все продолжает катиться по наклонной в направлении, отнюдь не соответствующем спокойствию. Похоже куда-то в этом направлении сейчас и катилась их команда. Рядовому пришлось с неудовольствием отметить, что даже он сам в последнее время не был полон привычного оптимизма. Рядовой мысленно укорил себя за то, что поддался всеобщей нервозности и заплакал при Ковальски. Бедный Ковальски. Все были явно чем-то озабочены. Шкипер был еще более нервным, чем обычно, не помогал даже кофе с заманчиво плававшей в нем шпротиной ("для вкуса"). Рядовой был бы рад поговорить с ним, помочь ему унять стресс при помощи веселой песенки из шоу Лунорогов или душевной беседы, но Шкипер все время отсутствовал, видимо, бегая по делам в связи с предстоящей миссией. К тому же недавно Рядовой случайно (это было абсолютно случайно, совершенно, абсолютно случайно) заметил лежавшую на столе в гостиной записку Шкипера с пометкой о недавних расходах. В записке значилось: "Счет Ковальски - 15537 долларов 48 центов. Плюс ремонт штаб-квартиры после его неудавшегося эксперимента - 760 долларов и 500 долларов больничных для ремонта его самого. Рико - 20000 долларов залогов в двух полицейских участках и одной тюрьме. Больничные не истрачены - отказывался от любой больничной помощи. Так что записываю на него 300 долларов за три дорогущие белые рубашки, которые не смогли отстирать от крови. Я - 10300 долларов на покупку оружия и снаряжения. Больничных не брал, рубашки не портил. *запись явно была сделана позднее, карандашом* 7000 за прибор, отслеживающий жучки, блокираторы прослушки телефона, системы сигнализаций и вживление "тревожной кнопки" в третий верхний коренной зуб. Рядовой - 35.99 долларов за игрушку его дурацких пони. Штуковина светится в темноте и мешает всем спать. У Рико от нее болит голова. Наверное, самые бесполезные 35.99, потраченные нашей командой. Больше никогда не буду давать ему тратить деньги самостоятельно. Больше никаких расходов." Рядовой был бы рад что-нибудь на это возразить, но он увидел записку совершенно случайно, поэтому должен был держать это в секрете. В ее свете возможность утешить Шкипера песенкой Лунорогов явно отпадала. Подумав об этом, Рядовой неохотно отметил, что у него самого появились секреты от команды. Не такие большие и страшные, какими, очевидно, были секреты его товарищей, но все равно - тайны есть тайны. Это не самая лучшая вещь в таком тесном кругу общения, как их, наверное. Рико в последнее время тоже был озабочен и раздражителен куда больше обычного. Наверняка миссия в Мексике была для него очень важна. В общем-то, Рядовой мог его понять - прошлое, счеты с ним, да еще и в праздник под названием День Мертвых, вряд ли можно было бы считать безмятежной прогулкой под теплым мексиканским солнцем. Безусловно, Рико и раньше охватывали приступы, казалось бы, беспричинной ярости. Рядовой невольно поморщился, вспомнив одно из таких проишествий, имевшее место совсем недавно. Тогда Шкипер распустил их команду на уикенд, и Ковальски, мурлыкая себе под нос, нацепил свой праздничный лабораторный халат и практически вылетел из базы - о причине его хорошего настроения знал каждый из четверых солдат. - Ах, любовь, - вздохнул Шкипер, едва ученый скрылся из вида, - она делает глупыми даже самых гениальных ученых. Ну и других ученых тоже... таких, как Ковальски. Сам он, тоже отвергнув свою привычную форму в пользу гражданского костюма, вскоре покинул базу, а затем и Рико, понуро накинув кожаную куртку, вылез из люка на шумную Нью-Йоркскую улицу. Рядовой тогда остался на базе и весь день пересматривал первые три сезона Лунорогов, полностью поглощенный этим умиротворяющим времяпрепровождением. Ведь нет ничего лучше, чем тихий день с чашкой какао и любимым сериалом, без взрывов, убийств и мировых заговоров, не так ли? Не то, чтобы Рядовой не любил принимать участие в операциях его команды, о, он их просто обожал! Ну да... Но иногда небольшое изменение в расписании тоже может пойти человеку на пользу, тем более, что спасать мир в хорошем расположении духа гораздо приятнее. Рико тогда вернулся рано - было еще только 6 вечера, обычно он приходил под утро, и от него ужасно пахло (Шкипер говорил, что это алкоголь). Тогда он вернулся бодрым, но очень мрачным, и, даже не поздоровавшись с сидевшим у телевизора Рядовым, прошел в лабораторию Ковальски и хлопнул за собой дверью. Рядовой хотел спросить его, в чем дело, и сказать, что Ковальски еще не вернулся и в его лабораторию лучше пока не заходить, но из-за двери послышался ужасный шум. Когда он ворвался внутрь, Рико, рыча от ярости, сметал со столов все пробирки и колбы ученого, бросал их на пол и крошил осколки ботинками. Когда юноша был еще в дверях, подрывник вырвал из розетки какой-то прибор, похожий на небольшую, странную микроволновку и с размаху грохнул его об пол - шум стоял неимоверный. Пока Рядовой подбегал к нему, он успел разбить все маленькие колбочки Ковальски с разноцветными жидкостями. Он остановил Рико, когда тот схватил один из лабораторных журналов Ковальски и принялся с яростью рвать его в клочья. Юный Рядовой в ужасе закричал, чтобы Рико прекратил это, схватил его за руку - подрывник действительно тут же прекратил. Он тяжело дышал, как будто после пробежки, а на лице его застыло странное выражение. Рядовой спросил его, что случилось, но мужчина только пожал плечами. Юноша настаивал, и тогда старший солдат почти прорычал "Дорис". Что-то опять случилось с Ковальски. Рядовой предложил Рико пойти и посидеть на диване в гостиной, чтобы успокоиться. Потом им еще предстояло убраться в лаборатории - там стоял ужасный бардак. Когда оба товарища уже были в дверях, Рико взял Рядового за плечо - очень крепко, сжимая гораздо сильнее, чем обычно, и уж точно сильнее, чем нужно. - Никогда не влюбляйся, - сказал Рико, морщась так, будто разговор доставлял ему физическую боль, - это отвратительно. Наверное, это была самая длинная фраза, сказанная им Рядовому с момента их знакомства. Рядовой тогда подумал, что, глядя на Ковальски и на то, как он страдает с этой Дорис, он понимал, что может быть Рико и прав, и в любви действительно слишком много неприятного. Очнувшись от своих размышлений, Рядовой обнаружил, что стоит посередине 58 Вест Стрит, и, похоже, стоял так уже довольно долго, полностью погруженный в свои мысли. В руке у него до сих пор была зажата одолженная у Ковальски двадцатка. Он огляделся, пытаясь понять, сколько успел простоять вот так, словно одна из тех живых статуй, которые двигаются раз в несколько минут, чтобы напугать прохожих, но потом бросил эту затею. Надо было заглянуть в один из магазинчиков, еще продававших товары для Хэллоуина, и купить-таки себе этот котелок для сладостей. И, может быть, немного конфет. Его товарищи по команде явно нуждались в конфетах. Рядовой как раз оглядывался в поисках ближайшего перехода на другую сторону улицы, когда краем глаза он заметил знакомую взлохмаченную фигуру, быстрым, злым шагом покидавшую маленький переулок, ведущий к их базе. Рядовой одним ловким движением, похожим на танцевальное па, развернулся на 90 градусов и закричал: - Рико! Рико обернулся на окрик через плечо, но, увидев, что это Рядовой, отвернулся и продолжил свой путь. Кажется, он даже попытался ускорить шаг. Однако Рядовой быстро нагнал его и взял под руку, просунув свою ладонь между прохладной кожей куртки и рукой Рико. - Рико, ты куда-то торопишься? - спросил Рядовой, на ходу заглядывая в лицо своему коллеге. Подрывник отвернулся и буркнул что-то утвердительное, вроде "очень". Шаг он при этом не сбавил, и когда они поднялись выше по 58 Вест Стрит и дошли до Коламбус Серкл, Рядовому пришлось повиснуть на массивном солдате всем весом, чтобы хоть немного затормозить его. Юношу осенило! Еще королева Веселения, мудрая правительница Королевства Лунорогов, говорила, что иногда достаточно простого разговора по душам, чтобы разрешить даже самую запутанную проблему. Она, безусловно, не была бы полноправной королевой в государстве без каких-либо мятежей, восстаний и митингов, если бы не была права. Судьба дала Рядовому шанс, он был в этом уверен - шанс выдернуть хоть несколько ниток из этого запутанного клубка тайн, шанс хоть немного разрядить наэлектризованный напряжением воздух на базе. Нельзя было упускать этот шанс - и Рико. - Рико... хочешь выпить по чашечке кофе с сэндвичами? - быстро спросил юноша, повисая на подрывнике так, что едва не оторвал ноги от земли. Рико посмотрел на Рядового так, будто тот уговаривал его поиграть в чаепитие с Лунорогами прямо посреди площади. - Пойдем, тут же есть отличное кафе, совсем близко, на углу, - затараторил Рядовой, чувствуя, как его бесценный шанс выскальзывает из его пальцев, как и рука Рико, которую старший солдат принялся старательно высвобождать из хватки младшего. - Спешу, - процедил Рико, но Рядовой не собирался так просто отказываться от шансов на что-либо, которые в последнее время выпадают так редко. - Ну пожалуйста! Я угощаю! - Рядовой прикинул, что лежащей в его кармане купюры в двадцать долларов должно хватить на две чашки кофе (одну достаточно большую и одну не очень) и один обещанный сэндвич. Он вперил в Рико самый решительный взгляд, на который был способен, широко раскрыв глаза и стараясь не моргать. Как-то раз на психологическом тренинге, который устроил для всей их команды Шкипер, он говорил, что правильный взгляд в начале битвы - половина победы. Конечно, Шкипер имел в виду серьезные битвы, ну или, может быть, психологические битвы, как, например, между врагами перед дуэлью или в очереди в магазин. Но Рядовой решил, что сейчас тоже подходящий случай для того, чтобы применить технику решительного взгляда. Рико все-таки высвободил свою руку из пальцев Рядового, но, взглянув ему в глаза, потерял часть своей уверенности в том, что он очень спешит, и, состроив гримасу, сказал: - Ну ладно. Недолго. Рядовой, приятно удивленный тем, что его психологический трюк сработал, обрадованно улыбнулся и потянул Рико за собой. Он не знал, но Рико, едва взглянув на него и встретив его "решительный" взгляд, тут же нервно принялся вспоминать, не было ли у Рядового каких-либо хронических заболеваний - ему показалось, что, судя по выражению лица мальчика, у того начинался сердечный приступ. Последнее, что в тот момент было нужно Рико, это выговор от Шкипера из-за смерти Рядового, особенно перед отъездом в Мексику, и он быстро выбрал из двух зол меньшее - в противовес сердечному приступу Рядового им оказался поход в кафе. В результате принятым решением оба остались более или менее довольны: Рико предотвратил недовольство Шкипера (и, возможно, смерть юного Рядового от чересчур сильных эмоциональных переживаний), а Рядовой остался удовлетворен своими навыками убеждения, которые в кои-то веки сработали. Они обогнули тускло поблескивавший в свете осеннего дня монумент Колумба, пересекли несколько переходов, аккуратно обходя спешащих куда-то деловых Нью-Йоркцев, и оказались на углу Коламбус Серкл и Бродвея. Там и примостилось маленькое, неприметное кафе с десятком белых металлических столиков на узкой полоске тротуара. Таких кафешек по всему городу было бессчетное количество, но Рядовой больше всего любил именно эту. Там подавали самые потрясающие сэндвичи с яйцом, которые когда-либо создавала человеческая рука. Рядовой усадил Рико за свой любимый столик, стоявший в углу у окна, и поспешил к кассе у витрины. Пока юноша покупал две чашки кофе (одну достаточно большую и одну не очень) и один из тех восхитительных сэндвичей, которыми так славилось это заведение, Рико с выражением вежливо сдерживаемого отвращения разглядывал фотографии счастливых семейных пар, украшавших стены. В руках Рядового жалобно хрустнула двадцатка - юноша на несколько секунд задержал на купюре грустный взгляд, мысленно прощаясь со своим котелком для сладостей, но затем решил, что это не такая уж большая цена за возможность поддержать командный дух. Деньги затем хрустнули в руках кассира, а еще через несколько минут Рядовой уже сидел напротив своего товарища по команде и придвигал к нему чашку крепкого черного кофе и сэндвич, который был божественен во всех отношениях. - С яйцом? - скривился Рико, глядя на принесенную закуску. Однако встретившись взглядом с Рядовым, он все-таки взял сэндвич в руку и откусил от него с видом мученика. - Послушай, Рико... мне кажется, нам надо поговорить, - сказал Рядовой, опустив глаза на свою не очень большую чашку латте. Рико вздернул на это бровь - поговорить? С ним? Это звучало довольно саркастично, но, похоже, Рядовой не оценил собственный невольный юмор. - В последнее время ты какой-то... нет, не так... тебе не кажется, что в нашей команде в последнее время какая-то нездоровая атмосфера? Недомолвки, секреты... нет, у нас всегда были секреты, но сейчас это другие секреты! Личные! Нехорошие... все сами не свои. Что-то происходит, я же чувствую! – с чувством выдал Рядовой, постоянно запинаясь. Рико выслушал все это с некоторым удивлением. Ему стало еще более неуютно, чем было до этого. - Я просто хотел немного прояснить ситуацию. Я же вижу, что и с тобой, и с Ковальски, и со Шкипером что-то не так! - продолжил Рядовой, - ты... мы с тобой так давно не смотрели вместе телевизор! И ты такой... мрачный. Ты даже больше не перебираешь свое оружие и не разбираешь свою коллекцию марок. У тебя была такая красивая коллекция марок! Что с ней стало? - О, я завязал, - буркнул Рико. Он еще не скоро забудет ту выволочку Шкипера и ту лекцию о вреде ЛСД, которую командир заставил Ковальски ему прочитать. Это было так нудно! Однако это, по-видимому, был риторический вопрос, ибо Рядовой не обратил на ответ Рико никакого внимания. - Что со всеми нами стало? - продолжил юноша несколько драматично, - например, ты и я. Ты... ты относишься ко мне иначе, чем раньше? Что произошло? На этом Рядовой наконец сделал паузу и теперь все-таки ждал ответа. Рико схватил лежавшую на столе ложку и принялся раздраженно вертеть ее в руках. Рядовой бросил на него выжидающий, но какой-то жалостливый взгляд. Будто нехотя, Рико выдавил сквозь зубы: - Ковальски. - Что с ним? - Ты. Ты и Ковальски, - Рико почувствовал, что против воли начинает распаляться. - Мы... сделали что-то не так? - Рядовой нахмурился, пытаясь понять. Язык и гортань Рико будто отказались повиноваться его разуму и принялись выплевывать слова безо всякого контроля с его стороны: - Ты. Вечно жалуешься. Мешаешься. Ковальски жалеет. А я? Он и мне тоже нужен! Но ты вечно в... вклиниваешься... Как... Рргх! Металлическая ложка, звонко звякнув, переломилась в пальцах смуглого мужчины, заставив Рядового вздрогнуть и невольно отшатнуться, а сидевших рядом людей обернуться на звук. Но Рико, казалось, даже не заметил этого. Он стиснул обломки ложки в кулаках, не обращая внимания на то, что острые края врезаются в ладони. - Приходишь. М... мотаешься. Под носом, все время. А я хочу. Я... - Ты ревнуешь, - вдруг прервал поток отрывистых фраз Рядовой. И в выражении его лица, и в интонации, с которой он произнес эти слова, было безграничное удивление и благоговение от осознания, так неожиданно озарившего юношу. Глаза Рядового округлились, и он невольно подался вперед к покрасневшему от сдерживаемого гнева Рико. Тот смолк на полуслове и взглянул на своего собеседника исподлобья. - Ты ревнуешь Ковальски ко мне, - продолжил Рядовой все тем же благоговейным шепотом. Он протянул к Рико руки, но тот отдернулся от Рядового и выплюнул: - Нет! - Что такое с тобой и Ковальски, Рико? - тихо спросил юноша. Гнев Рико, словно огонь, в который плеснули бензина, полыхнул с новой силой. - Он дурак! Идиот! Он!.. - подрывник хотел добавить к описанию Ковальски еще пару нелестных слов, но тут его связки, измученные таким непривычно длинным и гневным потоком слов, предали его, и его голос оборвался, превратившись в скрипучий хрип. Рико разжал кулаки и швырнул на стол обломки сломанной ложки. На ладонях у него остались две маленькие, но глубокие ранки, тут же налившиеся кровью, словно стигмы. Рядовой снова протянул к нему руки, и на этот раз мужчина не стал отстраняться. Рядовой взял несколько бумажных салфеток из стоявшей на столе пачки и принялся аккуратно стирать кровь с рук своего товарища по команде. - Он... важен, - едва слышно прошептал Рико, больше не в силах повысить голос, но Рядовой все равно услышал его слова, - Ковальски... очень... важен. Рядовой отложил грязные салфетки и осторожно сжал руки Рико в своих. Он медленно кивнул, глядя подрывнику в глаза. Ладони Рико были большими и холодными на ощупь, словно были сделаны из грубого, безжизненного бетона. Рядовой вдруг понял, что все понял. Или если не все, то хотя бы часть, но все равно – осознание этого понимания наполнило его, и он продолжал сидеть неподвижно и тихо, боясь спугнуть это чувство. Рядовому никогда не была знакома та ревность, которую испытываешь, когда близкий друг общается с кем-то, кроме тебя. Когда он обращает внимание на кого-то другого, пусть и невольно, не желая причинить зла. Но Рядовой смотрел много сериалов, а там такое происходило почти в каждой серии. Ну конечно, как он раньше не догадался! Рико претит внимание, которое Ковальски оказывает ему, Рядовому. Все это время, это было так просто. Такая маленькая, простая, совсем бытовая проблема. Рядовой почувствовал, будто с его груди только что убрали очень тяжелый груз. - Он очень важен для тебя, да? И ты боишься за него? – спросил неизвестно зачем Рядовой, и Рико едва заметно кивнул, поджав губы. «Бедный Ковальски», - подумал юноша уже второй раз за день, «и бедный, бедный Рико». - Не волнуйся, Рико. Я больше не буду вам мешать. Тебе тоже нужно поговорить с ним, - Рядовой крепче сжал руки своего товарища по команде, - поверь мне, вам обоим станет легче. Руки мужчины наконец перестали быть руками неподвижной статуи, и он ответил на пожатие Рядового. Тут Рядового настигло еще одно понимание – понимание того, что сейчас они должны выглядеть очень странно: юноша и мужчина, сидящие за столом, загроможденным окровавленными салфетками, держащиеся за руки и молча смотрящие друг другу в глаза. Видимо, Рико тоже достиг этого уровня понимания и, раздраженно кашлянув, выдернул свои прохладные пальцы из рук Рядового. Их кофе давно остыл, и оба солдата прикончили его в несколько глотков просто для того, чтобы чем-то занять руки и чтобы двадцать долларов Ковальски не пропали даром. Хотя они уже не пропали даром – Рядовой внутренне порадовался, что согласился заплатить такую, в сущности, маленькую цену за столь важную вещь, как понимание. Сэндвич с яйцом, самый великолепный и совершенный из всех, что когда–либо создавало человечество, так и остался нетронутым, что было обидно с точки зрения Рядового. Он уже решил было съесть его сам, но тут заметил на белоснежном хлебе несколько капель крови, видимо, принадлежавших Рико, и брезгливо отодвинул тарелку в сторону. Когда они вышли из кафе, небо оказалось уже полностью затянуто облаками и заморосил мелкий дождь. Рядовой и Рико остановились прямо посреди тротуара, каждый – не зная, что делать дальше. Рядовой понимал, что праздновать Хэллоуин он уже не сможет – ни денег, ни настроя у него уже не было. Рико было просто некуда идти – он бы, конечно, мог вернуться на базу и попытаться последовать совету Рядового и поговорить с Ковальски, но для этого, увы, нужен был голос, который так некстати у него пропал. Разговор в любом случае стоит отложить до Мексики. Там Рико еще многое придется объяснять своему недогадливому ученому. Рядовой неловко шаркнул ногой. - Я правда больше не буду вам с Ковальски мешать. Я не знал, что ты так расстраиваешься из-за этого. Я вообще не знал, что я заставлял тебя так ревновать… - пробормотал Рядовой, но затем поднял голову и с надеждой спросил у нахохлившегося под дождем Рико, - ты не сердишься на меня? Рико помотал головой и ухмыльнулся, заставляя пересекавший рот шрам искривиться. Рядовой обрадовано протянул руки и повис на шее у подрывника, крепко обнимая его. Рико потрепал маленького Рядового по голове, взъерошив аккуратно расчесанные волосы. - Просто поговори с Ковальски тоже, ладно? – снова сказал Рядовой, уткнувшись Рико в шею, - это ведь совсем не сложно. Чтобы скрыть невольно вырвавшийся глубокий, печальный вздох, Рико стиснул Рядового в ответных объятьях и на мгновение приподнял над землей, чем вызвал у мальчика удивленный и радостный смех. A/N: Добрый день, мои любимый господа! Но обо всем по порядку: 1) Эта глава вышла стремной, я знаю, но я боялась, что уже никогда не смогу ее закончить, и выйдет задержка еще на месяц. Поэтому публикую, что есть) Надеюсь, все не так уж и плохо. 2) Я недавно вернулась из отпуска, в котором успела отпраздновать свой день рождения! Можете попробовать угадать, сколько мне исполнилось) Эх, я уже совсем стар... так странно видеть в универе всех этих сочных, полных жизни младшекурсников, на лицах которых ни наука, ни недосып, ни хронический алкоголизм еще не оставили свою печать... Эх) 3) Кафешка, в которую пошли Рико и Рядовой, имеет реальный прототип, где я в свое время ела лучшие сэндвичи с яйцом, когда-либо созданные в этой вселенной. Кстати, если вас интересует немного информации о вселенной этой моей AU, то штаб-квартира пингвинов в Нью-Йорке находится примерно там, где находится отель Park Savoy - недалеко от Централ Парк, на 58 Вест Стрит. Там действительно узкие, задымленные улочки и темные, маленькие тупики. 4) Во время отпуска я внезапно впала в ностальгию и стала вспоминать свои старые фэндомы. Это вылилось в длинный, запутанный и кровавый фик по сериалу Захватчик Зим, если кто-нибудь слышал о таком. В нем уже 30 страниц, и, может быть, я когда-нибудь его закончу. Там будет много драмы и крови, и еще вафли. О, какие вафли там будут! Вообще я начинаю понимать, что День мертвых все дальше уходит от слэша и все больше переходит в какой-то психологический джен... Но ничего, в следующей главе я начну исправляться, я обещаю! В следующей главе мы уже ЛЕТИМ В МЕКСИКУ, вуухуу)) Спасибо, что вы со мной. Любви и вафель всем! <3