День Мертвых

Аэропорт Лос-Кабос, в который прибыл их самолет, сильно отличался от монстра JFK, из которого они вылетели. Это было небольшое двухэтажное здание с крошечным по меркам жителя мегаполиса аэродромом, на котором стояли лишь несколько самолетов для международных рейсов, да и те были немногим массивнее небольших машин для местных перелетов. Зато у самого ангара с проржавевшей крышей стояли в ряд три крошечных старых "кукурузника" из тех моделей, у которых на носу были пропеллеры, и еще два частных самолета, впрочем, выглядевших ненамного презентабельнее. Здание аэропорта внешне, да и внутренне мало чем напоминало привычные для городского жителя интерьеры - несмотря на то, что оно было двухэтажным, второй этаж был практически полностью заброшен, и лишь несколько горевших вывесок неработающих кафеен и пунктов обмена валюты говорили о том, что это не закрытая служебная территория; первый же этаж скорее напоминал средней руки автовокзал. Зона прилета тоже была крошечной, и после получения багажа новоприбывшие сразу выбрасывались прямо на парковку для такси, в объятья смуглых, пахнувших сигаретами и потом водителей. Ковальски не без неодобрения отметил, что возле здания аэропорта кружат множество птиц, ворон и горлиц. Он сказал, что аэропорты должны быть оборудованы специальной аппаратурой, отпугивающей птиц, чтобы они не попадали в самолетные турбины и не подвергали риску пассажиров. Рико только махнул на это рукой. Он был свято уверен, что именно с ним такого никогда не произойдет. Джонен, старинный приятель Рико, обещавший их встретить, оказался высоким, неопределенного возраста парнем в очках, с волосами, выкрашенными в ярко-красный цвет. Он стоял, потягивая газировку из пластикового стаканчика, прямо напротив двери из зоны прилета. В Мексике было еще тепло, но все равно со стороны океана дул прохладный бриз, знаменовавший скорый приход местного эквивалента зимы, и Джонен кутался в тонкий кожаный плащ, обрамлявший его тощую фигурку. С Рико они поздоровались за руку, при этом в полном молчании. Затем Джонен одарил его компаньонов пристальным взглядом. - Это и есть твои приятели? - спросил он на хорошем английском без тени акцента. - Очень приятно познакомиться! - тут же вырвался вперед Рядовой. Джонен посмотрел на его протянутую руку с брезгливостью и молча махнул им в сторону парковки. Ковальски и Шкипер обменялись скептическими взглядами. Машиной, в которой их обещали доставить на место, оказался небольшой черный грузовичок, в котором пахло еловым освежителем для воздуха, видимо, заменявшим кондиционер, и хот-догами. Рико бесцеремонно занял переднее сидение рядом с водителем, а остальным членам команды дал отмашку сесть сзади. Шкипер неодобрительно хмыкнул, но в кои-то веки подчинился. Заднее сидение было тесным и пыльным. Воспользовавшись своим командирским авторитетом, Ковальски и Шкипер заставили Рядового сесть посередине в жутко неудобной позе, отчего его коленки торчали вперед прямо к рычагу переключения передач. Джонен все время задевал его ноги рукой, когда регулировал скорости, и оба они при этом испытывали видимый дискомфорт. Рико пару раз ткнул в Рядового пальцем и произнес длинную фразу на испанском, после которой он и Джонен дружно хохотнули. - Никаких пошлых шуточек про Рядового, Рико, - строго сказал Шкипер. Рико только вскинул брови и с ухмылкой сказал: - Каких шуточек? - после чего он и его приятель снова прыснули. Дорога заняла у них порядка получаса - Джонен явно никуда не спешил. Они с Рико обменялись несколькими фразами на испанском, в которых чуткое ухо Ковальски уловили слова "по делу", "День Мертвых" и "высокий мужчина". "Высокого мужчину" Рико упомянул несколько раз, при этом воровато поглядывая в зеркало заднего вида, из чего ученый заключил, что так обозначили его самого. Однако контекст беседы толком разобрать ему не удалось - Рико говорил своим обычным хриплым, гортанным голосом, глотая все окончания, которые только мог, и его речь превратилась для Ковальски в один сплошной фонетический кошмар. Речь Джонена была гораздо понятнее, но тот был немногословен и в основном только поддакивал подрывнику с интонацией, в которой угадывалось скупое, серьезное сочувствие. Они ехали по длинному полупустому шоссе. Ковальски сидел со стороны окна, из которого открывался вид на широкую серую полосу Тихого океана. Вода была неспокойной, с прокатывавшимися по ней белыми барашками волн. Прибрежная полоса была пустынной, заброшенной, с редкими деревянными постройками и угрюмыми причалами и каменными волнорезами. Все это вкупе с затянутым серым полотном облаков небом навевало то мрачное, но спокойное настроение, которое зачастую преследует путника, который находится в самом начале своего путешествия и еще не знает, что же ожидает его впереди. С другой стороны дорогу окаймляла пустыня. Огромное открытое пространство песка и камней с редкой россыпью жухлой пустынной растительности. Насколько хватало глаз расстилалось это пространство, незанятое, неиспользуемое. В небе над ним подмигивали красными сигнальными огнями и скрывались в облаках самолеты, кружили одинокие черные вороны и бурые хищные птицы, вид которых Ковальски не мог определить. Океан и пустыня удивительным образом подходили друг другу - нелюдимые, пустые, безбрежные. Место, в которое они приехали, оказалось небольшим приморским поселком с выбеленными зданиями не выше трех этажей, узенькими улочками с магазинчиками, зазывавшими туристов и других прохожих вывесками на ломаном английском. Яркими пятнами тут и там были разбросаны праздничные декорации в честь праздника мертвых - мишура из желтых цветов и разноцветной бумаги, плакаты и тканные полотна с черепами и костями, муляжи скелетов, одетых в традиционные мексиканские праздничные костюмы. Народу на улицах было еще немного, но к позднему вечеру они обещали наполниться толпами людей. Команда вывалилась из машины, и Рядовой со стоном размял затекшие за поездку ноги. Рико и Джонен обменялись коротким рукопожатием, после которого в руке подрывника оказался тугой белый конверт. Рико помахал своему другу на прощание, и Джонен уехал, так и не сказав остальным троим мужчинам ни слова. Рико молча протянул конверт Шкиперу - в нем оказалась толстая пачка купюр с изображением индейцев и даже немного мелочи. - Значит, все это время у тебя были деньги на поездку и ты ничего нам не говорил? - возмутился Шкипер. Рико только пожал на это плечами. - Песо, - заключил Ковальски, заглядывая в конверт через плечо командира, - местная валюта. - Да я уж понял, спасибо, мистер умник, - раздраженно буркнул в ответ Шкипер, - давайте уже прибудем на место нашей дислокации и разместимся. Мне срочно нужно выпить чего-нибудь покрепче. Ганс был готов поклясться, что его обсчитали. Тридцать долларов за какой-то десяток километров по прямой дороге без пробок. Тридцать! Когда он выскочил из самолета и, используя все свои шпионские навыки, проследовал за командой Шкипера из аэропорта, он так боялся потерять их из виду, что не успел поменять деньги, поэтому расплачиваться ему пришлось американской валютой. Вскочив в первое попавшееся такси с криком "следуйте вон за той машиной, плачу двойной тариф!", Ганс лишь по приезду в город понял, что клише-фразы из шпионских боевиков лучше оставить клише-шпионам из этих же фильмов. В боевиках никто почему-то не придает значения таким неприятным мелочам, как таксисты, обсчитывающие почем зря. Несмотря на зверские для такой дыры цены, или, может быть, как раз из-за них, таксист выполнил свою работу хорошо - довел машину, в которой ехала команда Шкипера, до городка под названием Касса-Абель. Ганс попросил высадить его у самого въезда в город и еще минут десять катил свой чемодан по узким улочкам, уворачиваясь от людей и машин, пока не добрался до ближайшего отеля. Останавливаться в одном месте со Шкипером было бы слишком опрометчиво. Его надо было застать врасплох и желательно одного, чтобы у командира не было возможности увильнуть от разговора, как во все прошлые разы. В отеле с Ганса содрали еще пятьдесят долларов за ночь, что, в общем-то, было не так уж и дорого. Несмотря на суету и долгую дорогу, он не чувствовал усталости - только волнение и желание куда-то бежать, хоть чем-то себя занять. Судя по тому, что он увидел в городе, шел разгар какого-то местного национального праздника. Немного развлечений вряд ли могло бы повредить, рассудил про себя Ганс. Заодно можно было произвести небольшую разведку на местности и отыскать удобное место для засады (а также хорошее кафе где-нибудь рядом с морем). С этими мыслями он поставил свой чемодан возле кровати, выгреб из заначки все остававшиеся после того грабежа, который здесь называли сервисом, доллары, и отправился в город, намереваясь потратить остаток дня на блуждание в том направлении, в которое повернется его голова. Четверка коммандос остановилась в небольшой гостинице неподалеку от главной площади городка. Не без удивления Ковальски понял, что ожидал не этого. Не безликого отеля в центре города, полного туристов. Подсознательно он был уверен, что когда они приедут сюда, Рико встретит семья, какие-то его родственники. Может быть, мать или отец, или даже братья и сестры - они бросятся на шею суровому подрывнику, и он оттает, обнимет их в ответ, и вся команда увидит абсолютно другого Рико. Но этого не произошло. Рико был почти такой же чужак в этом городе, как и сам Ковальски. Кроме нескольких деловых контактов, у него здесь не было никого. Ковальски усмехнулся сам себе. Обычно подобные сентиментальности они оставляли Рядовому. В холле первого этажа отеля (который из-за его крошечных размеров можно было назвать холлом с большой натяжкой) Рико сумел сориентироваться быстрее всех, опередив даже Шкипера. Подойдя к стойке регистрации, он выложил на нее купюру в сто песо и быстро затараторил на испанском. Девушка за стойкой смахнула купюру себе в карман передника и, пробормотав дежурное приветствие, объявила на понятном остальной команде английском, что у них осталось только два номера с двойными кроватями. Шкипер принялся очень громко возмущаться и даже пару раз стукнул кулаком по стойке, но девушка была непреклонна и лишь продолжала с улыбкой приносить свои извинения. Ковальски только закатил на это глаза. В общем-то, у такого расклада была своя логика - в таких маленьких городках любили останавливаться знающие места туристы, а сейчас было еще и праздничное время. Однако взглянув на Рядового он заметил, что лицо юноши озарено каким-то непостижимым для самого ученого пониманием. Рядовой кинул быстрый взгляд сначала на Рико, сохранявшего абсолютную невозмутимость, а потом на Ковальски, а затем подмигнул высокому мужчине. Лицо Ковальски вытянулось против его воли, и Рядовой понял, что сделал что-то не то, потому что его лицо приобрело испуганное выражение. И тут неожиданно Ковальски осенило, как обухом по голове - он понял, что Рико сказал девушке на регистрации и зачем дал ей денег. Он заплатил ей, чтобы она сказала, что свободных номеров нет. Только два, и только двойные. Он не знал, что ему делать с этой догадкой и как реагировать на эту ситуацию, поэтому он поспешил отвернуться от Рядового и сделать вид, что ему что-то срочно потребовалось в своем дипломате. - Пойдемте, Шкипер, пожалуйста! - взмолился Рядовой, трогая командира за рукав, - если она говорит, что у них больше нет мест, значит, больше нет! - Рядовой, ты не понимаешь, это уже дело п... - Шкипер наткнулся на взгляд младшего члена отряда и смолк на полуслове, - а ладно, черт с вами. Давайте ваши двухместные номера... - Это всего на пару дней, Шкипер, - поспешил утешить его Рядовой, - к тому же, я - отличный сосед! Ну, Вы и так знаете... - Кто дал тебе полномочия распределять нас по комнатам, Рядовой? - нахмурился Шкипер. Однако даже у его раздражения был предел, и в конце концов и он, закатив глаза, сдался на волю развивающихся событий. Оглянувшись, Ковальски заметил, как Рико украдкой потрепал Рядового по голове. В ответ Рядовой улыбнулся ему гордой улыбкой мальчика, которого посвятили в какой-то ужасно важный секрет старшие ребята. Ковальски почувствовал, как внутри него нарастает неприятный, вяжущий рот ком подозрения и тревоги, который всегда возникает, когда что-то не так, но что конкретно и почему - неясно. Ковальски пообещал себе, что примет сегодня на ночь двойную норму таблеток. Номер, в котором им с Рико предстояло жить в течение миссии, был крошечным, с просторной кроватью, занимавшей почти все пространство единственный комнаты. В углу сиротливо примостился телевизор и холодильник, из которого Рико моментально извлек миниатюрную бутылочку виски и прежде, чем ученый смог сказать хоть слово, осушил ее до дна. Подавив отрыжку, подрывник сделал Ковальски широкий жест рукой, мол, "располагайся". Что Ковальски и поспешил сделать. Достав из чемодана пижаму, ученый аккуратно положил ее на подушку на той стороне кровати, которая была ближе к окну; рядом с прикроватной тумбочкой, строго параллельно ее боковой стороне, поставил свой дипломат. Чемодан Ковальски кое-как уместил под кроватью - более надежного места в номере все равно было не найти. Рико удалился в ванную, и Ковальски воспользовался этим, чтобы быстро переодеться в свой выходной костюм. Несмотря на то, что Шкипер настоял на как можно более неформальном виде ("Не забывайте, команда - мы простые touristos, приехавшие посмотреть местные достопримечательности, а не ученые на симпозиуме. Да-да, я обращаюсь к тебе, Ковальски"), ученый не смог найти в своем гардеробе ничего более простого, чем фланелевые брюки и рубашка. Рубашка, правда, была "гавайской", то есть имела ужасную кислотную расцветку, и Ковальски не мог даже предположить, откуда она у него взялась. Может быть, ее купил Рядовой, жертва гипнотизирующих рекламных роликов и сезонов распродаж, а затем каким-то образом уговорил ученого принять этот предмет гардероба. Может быть, сам Ковальски в одном из своих приступов беспамятства и искаженных образов схватил эту рубашку с полки в магазине, сам не зная, что творит. В любом случае рубашка, единственным предназначением которой было валяться на дальних полках дискаунт-магазинов, все-таки оказалась на Ковальски, к его огромному неудовольствию. Образ туриста завершила фотокамера, которую Ковальски повесил себе на шею. На самом деле это было очередное его изобретение - миниатюрная лазерная пушка, искусно замаскированная под камеру, поэтому пытаться сделать с ее помощью фотографию было крайне опасно для жизни. Но никогда нельзя быть чересчур осторожным, верно? Вернувшийся из ванной комнаты Рико переодеваться отказался - ему был неведом дискомфорт человека, весь день находящегося в одной и той же одежде. В кожаной куртке, белой майке и потертых черных джинсах он выглядел куда более естественно, чем Ковальски в своем новом облачении. - Надо пойти перекусить, - сказал Рико, - знаю место. Надеюсь, еще есть. - Ты имеешь в виду, не закрыли ли его? - спросил Ковальски. Рико кивнул, а затем добавил, пространно взмахивая рукой: - Вырос здесь. Родился в другом месте. Но здесь - детство. Юность. Часто бывал здесь раньше. Не теперь. Это предложения были как обычно короткими, как отрубленными. Но сейчас ему как будто бы легче говорилось, в голосе было меньше хрипоты. - Сейчас - туристы. Сейчас по-другому. Давно не приезжал. Все по-другому. - Ты перестал приезжать сюда потому, что попал в нашу команду? На этом вопросе Рико замялся, но потом произнес: - Не только. Случилось... кое-что ужасное. Больше не смог приезжать. Ковальски нахмурился. Он почувствовал, что получил еще один кусочек головоломки, которой являлась вся эта миссия, но не мог понять, куда его нужно вставить. Он покрутил в руках свою фотокамеру, которая не была фотокамерой, рассеянно хмыкнул себе под нос. Ему хотелось сказать, что ему очень жаль, но о чем именно он должен был сожалеть, он не знал. Он даже не заметил, как Рико подошел к нему и положил руку на его плечо. - Завтра все сам увидишь. Тебе я расскажу. На мгновенье Рико сжал плечо Ковальски сильнее, посмотрел ему в глаза пристальным взглядом, и ученый только кивнул - что еще он мог ответить? Рико кивнул в ответ - похоже, именно такой реакции подрывник и ожидал. Затем его лицо будто расслабилось, глаза заволокла поволока фальшивого веселья, и он с ухмылкой сказал: - Пошли! Ковальски покорно последовал за своим товарищем по команде и прочь из комнаты. Было немного боязно оставлять все оружие, наличность и аппаратуру в номере, в котором даже не было сейфа, но, похоже, Рико это совершенно не беспокоило, да и другой альтернативы у ученого все равно не было. Пора было отдаться на милость обстоятельствам и позволить происходящему просто происходить самому по себе, решил он. Шкипер и Рядовой тоже уже успели разместиться в своем номере, который находился дальше по коридору. Рядовой теперь был одет в майку с одним из своих любимых лунорогов, от взгляда на которую даже Ковальски стало не по себе. Поверх нее юноша накинул свое неизменное пальто, которое смотрелось ужасно нелепо в сочетании с принтом на майке. Не вынеся такого диссонанса, Ковальски тут же принялся застегивать на пальто Рядового пуговицы, чтобы скрыть морду лунорога, застывшую с выражением почти маниакальной радости, вызвав этим негодование со стороны младшего члена команды. - Но Ковальски! Мне будет жарко! - протянул Рядовой, отпихивая руки ученого. - Не надо было вообще брать пальто, - буркнул Шкипер без тени сочувствия. Похоже, его раздражение так и не унялось. Сам командир облачился в шорты и рубашку, наоборот показавшиеся Ковальски слишком легкими для этого вечера, но он не решился делать Шкиперу замечания. - Надо перекусить, - повторил Рико. Шкипер вздохнул. - Ладно, веди нас куда-нибудь. Я готов съесть все, что подадут в местной забегаловке. Рядовой, пальто которого теперь было застегнуто до самого ворота, с энтузиазмом закивал. На городок Касса-Абель опустились сиреневые сумерки, укрыли его, будто вуаль. В воздухе витал запах острых пряностей, жареного мяса и морской соли. На улицах начали зажигаться фонари, уличные торговцы начали раскладывать свой товар: на красном бархате, расстеленном на деревянных столах в палатках, выставлялись сладости, хлеб и игрушки в форме различных частей человеческого скелета, цветы, гирлянды и другие украшения. Рядовой, как ребенок (которым он, впрочем, и являлся) с увлечением разглядывал все эти вещи, наверняка мысленно уже репетируя речь для Шкипера с просьбой купить ему что-нибудь из этого. Рико шел вперед с уверенностью, для которой не были нужны мысли - тело само несло его по маршруту, который помнило со времен его детства. Он вывел команду к главной площади города, нырнул в узкую улочку, не дав остальным даже минуты оглядеться, сделал еще несколько поворотов и, наконец, остановился перед небольшим кафе под открытым небом. Его лицо тут же вытянулось и на нем отразилось мимолетное, но такое горькое разочарование, что Ковальски и сам скривился в приступе эмпатии. Кафе, которое Рико хотел посетить на самом деле, уже не было на этом месте. - Ну что, мы пришли? - с осторожной надеждой спросил Рядовой. Рико смог вернуть себе контроль над лицевыми мышцами и, осклабившись, с ухмылкой кивнул. - Пошли, - сказал он, махнув рукой. Они устроились за большим столом на веранде, с которой открывался вид на океан, пестревший бликами от огней, зажигавшихся на набережной. Луна, уже взошедшая над водной гладью, прочертила на ней свою зыбкую дорожку к самому горизонту. Ее округлое тело окаймляли облака, начавшие расходиться, уползать прочь с неба. Следующий день обещал быть ясным. Ковальски сел поближе к перилам веранды и, положив на них руку, обратил взгляд на этот вид и замер. На мгновение его разум полностью очистился от всяких мыслей, его голову будто продуло насквозь вечерним бризом. Но мгновение быстро прошло, и в его мозге что-то заворочалось, неохотно и медленно. Первой его мыслью было: "stratocumulus"*. Второй и третьей были "усталость" и "Рико". - Ну что, что из этого можно есть? - голос Шкипера вырвал Ковальски из его невольного стазиса. Ученый нехотя повернулся к столу - меню, как оказалось, им уже успели принести. Рико, который все это время сидел рядом с ним, прислонившись к его бедру своим на короткой лавочке. Подрывник задумчиво поскреб ногтем шрам в углу рта. - Энчиладас. Или гуакамоле... а, я сам закажу. - Я доверяю тебе, Рико, - строго сказал Шкипер, захлопывая свое меню. - Только не острое, - вежливо попросил Рядовой, оттягивая воротник своего пальто и воровато поглядывая на Ковальски - ему не терпелось расстегнуть пальто. Заказ Рико сделал быстро, все также тараторя и катая на языке звонкие согласные. Ковальски отметил, что подрывник говорит на испанском с видимым удовольствием, явно соскучившись по этому языку. Несмотря на в целом невнятную речь, слово "текила" в заказе поняла вся команда. - Рико, что это значит?! - возмутился Шкипер, когда молоденькая официантка, принимавшая заказ, удалилась на кухню. - Что? - наигранно удивился подрывник. В последнее время, задумчиво отметил Ковальски, притворное непонимание Рико превратилось из шутки в привычку. Шкипер нахмурился. - Не играй со мной в дурачка. Я про текилу! Рико только фыркнул. - Моя миссия, - наставительно сказал он Шкиперу. Тот подавился своей следующей репликой, стукнул кулаком по столу, но ничего не сказал против этого аргумента. Текилу им принесли быстрее всего. Из четырех прилагавшихся к бутылке стопок Рико тут же отставил одну в сторону - Рядовому алкоголя не полагалось никогда и не под каким предлогом. С быстротой, выдававшей плохо сдерживаемое желание выпить, Рико наполнил три оставшиеся стопки. - О, нет, я не буду, - покачал головой Ковальски, - алкоголь противопоказан к употреблению с моими препаратами и ты это прекрасно знаешь, Рико. Рико уставился на ученого одним из тех взглядов, которые перерастают в битву сил воли и призваны подавить другого человека. Ковальски моргнул первым, но не стал поддаваться. Рико быстро сдался, махнул рукой и в одно мгновенье опустошил стопку Ковальски. Шкипер со скрипучим вздохом мученика, шагающего на костер за общую идею, сгреб свою стопку с напитком. - Нет-нет, - укоризненно покачал головой Рико. Он сделал своему командиру знак следить за ним, и принялся за ритуал подготовке к распитию текилы. В ложбинку между большим и указательным пальцами левой руки он засыпал немного соли, затем аккуратно взял этой же рукой ломтик лайма, разложенного на блюдечке поданного вместе с напитком. - Рико, ну мы же не подростки на школьной вечеринке, что за глупости... - пробурчал Шкипер, но соль и лайм тем не менее взял. - За начало твоей миссии, сумасшедший ты алкоголик, - сказал командир отряда, они с Рико слизали соль с рук и, быстро чокнувшись, опрокинули стопки. Шкипер, поморщившись, впился зубами в свой лайм. - Ну и мерзость эта твоя текила, - процедил он. Рико сжевал свою дольку прямо с коркой и тут же принялся заново наполнять их стопки. Еду принесли после третьей выпитой порции алкоголя. Это оказались румяные пшеничные лепешки с овощной начинкой - энчиладас, острое чили с мясом и бобами, хрустящие начос с пюре из мякоти авокадо - гуакамоле, а также странный по виду десерт с мороженым. Не спрашивая друг у друга разрешения - за годы совместного проживания многие рамки приличий стерлись в их команде - все четверо принялись пробовать еду с тарелок друг друга. Вопреки здравому смыслу и советам старших товарищей, Рядовой попробовал острое мясо, после чего с криком запихал себе в рот все мороженое, которые прилагалось к его десерту. От этого у него заломило зубы, и остаток ужина он просидел, обхватив руками щеки с выражением безграничного страдания на лице. К концу трапезы бутылка текилы опустела наполовину. Шкипер держался все так же прямо, видимо, еще не опьяневший ни в малейшей степени, а вот Рико будто развязал узелок, затянутый на его горле, он принялся на странной смеси английского и испанского рассказывать какую-то длинную историю, связанную с его юностью. Ковальски, равно как и все остальные, выхватывали из обрывистого повествования лишь некоторые, наиболее осмысленные и членораздельные куски. - Главарь местной банды... Было его кафе, тут. Было 14 лет, пришел к ним. "Me acepten". Дали мне задание... Аsesinato. Того hombre, в казино на... И тут кабум! Так смеялся!.. Прихожу, вся куртка в... sangre!** - рассказывая, Рико размахивал руками, несколько раз чуть не заехав Ковальски по лицу. Судя по активной жестикуляции и обилию жестокости даже в тех немногих отрывках, которые лейтенант сумел понять, Рико эта история до сих пор очень волновала. В конце концов подрывник подытожил: - Хозяин потом всегда наливал mezcal бесплатно. - А что же теперь? - спросил Рядовой. Рико с грохотом опустил на стол свою пустую стопку. - Другой хозяин. Все другое. - Насколько я понимаю, эта группировка, в которой ты состоял, распалась? - спросил Шкипер, похоже, понявший всю историю целиком. Рико утвердительно кивнул. - Совершили теракт. Всех посадили. Меня - к вам, на войну. Рядовой испуганно распахнул глаза. Ковальски наоборот, не был удивлен - он был членом отряда Шкипера еще до того, как их отправили подавлять гражданские восстания на Мадагаскаре. И именно он был тем, кто уже на самом острове похлопотал о перераспределении Рико в их отряд - само собой, по непосредственному приказу Шкипера. Ковальски изучал его личное дело, в котором хватало пробелов и неточностей, но представление о том, что из себя представляет их новый товарищ по команде, он получил сполна. Про теракт он тоже знал - как выяснилось уже значительно позже, то, что пряталось за этим громким словом, на деле было войной двух преступных группировок. Рико был тем, кто изготовил и установил бомбу на складе вражеской банды. Погибло с десяток человек, Рико быстро вычислили и затаскали по полицейским участкам и судам. Во время этого он успел ввязаться в какую-то неприятную историю со СМИ, которые и описали все произошедшее как теракт, а затем едва не убить своего соседа по камере, где он ожидал суда. Уже после того, как Рико присоединился к их команде на Мадагаскаре, Ковальски поразило полное безразличие, с которым Рико относился ко всему происходящему с ним. Ему было все равно, посадят его или нет и за что - он даже любил рассказывать истории о том, как в одной из тюрем, где он отбывал срок, он стал "главным" в блоке, утопив другого преступника в кастрюле с супом. Ему было все равно, кого убивать и зачем, и единственное, что его волновало, - чтобы возможность делать это не иссякала. После всего того, что с ним случилось, никто толком не понимал, каким путем ему удалось в конечном итоге оказаться в военном отряде, заброшенном на Мадагаскар, но Ковальски подозревал, что свою роль здесь сыграла старая "крыша" Рико, работу для которой он и выполнял, изготовляя взрывчатку. Шкипер задумчиво кивнул, будто вспоминая все то, что промелькнуло в голове самого ученого. - Рико... ты был террористом? - в ужасе прошептал Рядовой, сильнее вжимая ладони в лицо. Рико, Шкипер и Ковальски как один уставились на младшего члена их отряда, затем обменялись взглядами друг с другом, и тут Рико рассмеялся, прямо таки расхохотался, стуча ладонью по столу, заставляя посуду на нем звенеть. Шкипер поддержал его и тоже засмеялся, и тоже так, будто это была лучшая шутка в его жизни. Ковальски рефлекторно усмехнулся, но присоединяться к веселью своих товарищей не стал, а вместо этого принялся объяснять Рядовому, как на самом деле все было, отчаянно пытаясь избежать всех наиболее жестоких деталей. Рико утер выступившие на глаза слезы и, все еще не в силах подавить остаточные смешки, вновь взялся за бутылку, текила в которой начинала подходить к концу. Шкипер, громко выдохнув после приступа хохота, жестом принялся подзывать официантку. - ... Поэтому Рико никакой не террорист, Рядовой, и впредь не говори таких глупостей, - закончил свою тираду Ковальски. Рядовой пристально посмотрел ему в глаза, будто спрашивая "правда?", и Ковальски, не моргнув, стоически выдержал эту проверку на честность. Успокоенный Рядовой расслабился, обмяк на своей лавке. Ковальски кинул быстрый критический взгляд на двоих других своих сослуживцев и решил, что для Рядового на сегодня определенно хватит откровений. - Разрешение на выход из-за стола? - спросил Ковальски, аккуратно складывая на свою опустевшую тарелку вилку и нож параллельно друг к другу, в направлении на три часа - универсальный знак ресторанного этикета, означающий, что трапеза закончена и еда понравилась. Шкипер, ерзавший на своем сидении и все еще выискивавший глазами официантку, благосклонно и немного рассеянно махнул рукой. - Получено. - Эй! - обиженно протянул Рико, но Ковальски положил руку на его плечо и настойчиво сказал: - Рядовому уже пора спать. Рико на удивление легко смирился с потерей их компании - он тоже махнул рукой, неосторожно хлопнув Ковальски по груди. Ковальски сделал Рядовому знак головой, и тот тоже поднялся из-за стола. - Спасибо, - вежливо сказал он, - но то мясо все-таки было слишком острым. Рико самодовольно хмыкнул. Официантка вернулась к их столу с новой бутылкой текилы. - После того, как вы закончите здесь, зайдите ко мне за таблеткой, Шкипер, - сказал Ковальски, подхватил Рядового под руку и вышел из кафе, по пути попрощавшись на испанском с их официанткой. На улице уже окончательно стемнело. Люди наводнили улицы – одни покупали что-то у лавочников, другие разговаривали, третьи танцевали или пели. Мимо Ковальски и прижавшегося к нему Рядового прошла целая процессия людей с игрушками и цветами в руках, которую замыкал уличный оркестр, наигрывавший бодрую мелодию. - Куда они все идут? Здесь проходит парад? – спросил Рядовой. - На кладбище, - ответил Ковальски, и юноша тут же поежился. - Они несут ofrendas – это значит подарки – своим умершим детям. Это одна из традиций Dia de los Muertos – печь любимые сладости умершего родственника, покупать ему подарки и срывать цветы, и приносить их на его могилу. Как видишь, здесь Праздник Мертвых – это праздник радости и памяти, - продолжил ученый. Рядовой озадачено пожал плечами. - Наверное, я этого никогда не пойму, - произнес он, - разве смерть – это не самое печальное событие в жизни? - Интересная формулировка, - усмехнулся Ковальски, - конечно же, эти люди не радуются самому факту смерти своих близких. Просто у них другая культура, другие обычаи, другое отношение к этому… ты подсознательно отталкиваешь такое восприятие смерти, и я не могу тебя осуждать. Мы с тобой субъективны по отношению к чужим традициям, и мы не можем с уверенностью сказать, что это плохо или хорошо… - Ты устал, Ковальски, - вдруг строго сказал Рядовой, и тут уже пришло время удивляться самому ученому, - ты всегда начинаешь такие философские рассуждения, когда ты устал. Тебе нужно поспать. Ковальски нервно хохотнул и потрепал Рядового по голове. - Да, может быть. Нам всем нужно поспать. Завтра начнется миссия Рико, в чем бы она не заключалась. Нужно быть готовыми. - Наверняка там не будет ничего, связанного со всеми этими восприятиями смерти, - неловко попытался ввернуть Рядовой. - Я надеюсь, - сказал Ковальски. Рико был пьян, поэтому пребывал в отличном настроении. После того, как очередная бутылка текилы была опустошена, а счет в кафе с горем пополам оплачен, он и Шкипер начали свой путь обратно до отеля. Шкипер держался гораздо лучше Рико, однако, даже несмотря на его бдительность, им непостижимым образом удалось разминуться, и в заветном коридоре по пути к номеру подрывник оказался в гордом одиночестве. Как долго он уже был один (и самое главное – как долго он продолжал рассказывать свои истории уже отсутствовавшему Шкиперу) сказать было трудно, но к собственному удовольствию Рико понял, что ему в общем-то плевать. Минут десять он потратил на попытки открыть дверь их с Ковальски номера, только чтобы потом обнаружить, что вначале нужно было вставить в замок ключ. Это его нисколько не смутило, и уже спустя еще пару минут он с грацией паралитика ввалился в прихожую номера. - Кккк.... - язык упрямо отказывался повиноваться Рико, но обычно всех, включая его самого, это только веселило. Рико остановился и для верности прислонился к стене. Сейчас он стоял где-то на пересечении двух совершенно одинаковых комнат, наплывающих друг на друга как две голограммы. Поморгав, он почти свел их в одну, но стоило ему хоть немного расслабиться, как все усилия сошли на нет. Он немного оторопело оглядел два танцующих друг вокруг друга телевизора и два стола с бог весть каким количеством ножек - таких цифр он явно не знал. Наконец, его взгляд добрался до кровати, на которой поверх покрывала лежал с книгой в руках старший лейтенант их команды. - К'вальски! - неожиданно четко выпалил Рико и сразу стал собой очень доволен. Бормоча под нос "Вальски, Вальски, Вальски", он смог добраться до заветной кровати, споткнувшись всего один раз. Сегодня определенно был его день! Вблизи оказалось, что на кровати лежит не один, а сразу два Ковальских, и оба укоризненно на него смотрели. - Валшски, - анонсировал Рико, делая рукой широкий жест. Это оказалось стратегически неверным решением, так как из-за резкого движения он полностью потерял равновесие и плюхнулся на кровать на корточки. Оба ученых подпрыгнули на месте. Рико сощурил на них глаза. В какой-то момент ему показалось, что ему почти удалось свести количество Ковальских к одному, но в конце концов и эти его попытки провалились, и ему пришлось оставить все как есть. - Ты что, пьян, Рико? - строго спросили Ковальски. Рико скривился и хотел было спросить: "Что ты имеешь в виду?", но тут у него уж совсем ничего не получилось. Ковальски тоже не поняли, что именно хотел донести до них Рико, и несколько их бровей скептически поднялись вверх. Затем ученые испустили синхронный горестный вздох и полезли под кровать за их чемоданом. Рико поудобнее развалился на кровати и выудил из внутреннего кармана куртки блокнот лейтенанта. Раскрыв его на случайной странице, Рико сощурился на пляшущие перед глазами буквы. - Перечитывал свои старые блокноты. В одном из них отражалось время нашего пребывания в Африке, куда упал наш самолет... - прочитал он вслух, - ты слушаешь, Ковальски? Ковальски, теперь являвшийся перед взглядом пьяного подрывника странным сиамским близнецом двух наложившихся друг на друга изображений, поднял голову при упоминании своего имени. - Буду честным, Рико, - сказал он укоризненно, - я не знаю испанский так хорошо, как ты. Это при условии, что те слова, которые ты сейчас произнес, вообще что-то значат на испанском. И что это вообще были слова. Издаваемые тобой звуки больше похожи на работу кухонного комбайна. Рико очень удивился, ведь с его точки зрения (а точнее, слуха) он говорил так четко, как никогда. В конце концов решил не обращать на речи глупого Ковальски внимания и не давать ему сбивать себя с мысли. - En un de ellos se reflejaba el tiempo de nuestra estancia en África, donde ha caído nuestro avión...*** - заново начал Рико, но тут же громко икнул, что мгновенно разрушило всю его концентрацию, - тьфу ты. Откуда-то из-под кровати возник Ковальски. В руке у него была маленькая белая таблетка, которую он поспешил сунуть Рико. - О! - громко удивился тот. Его мозг принялся услужливо предлагать названия различных наркотиков, походивших по описанию внешнего вида на эту таблетку, но Ковальски развеял его заблуждения: - Это поможет тебе от похмелья. Стимулирует работу ферментов, разлагающих алкоголь... - Бла-бла-бла, - разочарованно протянул Рико, однако, встретившись взглядом с Ковальски, покорно взял лекарство и закинул под язык. Таблетка оказалась ужасно горькой, и Рико принялся с остервенением крошить ее зубами, конвульсивно глотая слюну. Ковальски закрыл чемодан и присел на край кровати. Рико потянулся к нему, обхватил его талию обеими руками и повалил рядом с собой. Ученый неловко откашлялся и попытался высвободиться, но у него ничего не получилось. Рико положил голову на его плечо и сказал так медленно и четко, как только мог: - Надо поговорить. - Мы поговорим обязательно, - легко согласился Ковальски, - только завтра. Когда ты проспишься. - Ну ладно, - протянул Рико. Он устроился возле лейтенанта поудобнее и закрыл глаза. Известный факт - время идет быстрее, когда ты спишь. Ковальски попытался аккуратно отодвинуться, но хватка Рико была крепкой, словно его тело было охвачено трупным окоченением. Он заснул быстрее, чем ученый смог придумать способ освободиться из объятий. Рука, все еще сжимавшая блокнот, лежала поперек груди ученого. Ковальски вытащил свой блокнот из пальцев Рико, посмотрел страницу, на которой тот был открыт, и глубоко вздохнул. Если это и есть то, о чем Рико хотел поговорить с ним, то свой ответ надо было начинать обдумывать уже сейчас. Немного поколебавшись, Ковальски отдернул полу куртки Рико и засунул свой блокнот обратно к нему во внутренний карман. Затем обратил свой взгляд в потолок и, прислушиваясь к мерному дыханию своего товарища по команде, закрыл глаза. Шкипер потерял Рико где-то между улицей со смешным нечитаемым названием и другой улицей с названием, похожим на английское слово «свобода». Людей становилось все больше, где-то вдалеке играла музыка, и понимать происходящее вокруг становилось все труднее. Куда только подевался этот чудик? И где Ковальски с его таблетками? Нет, лучше спросить - где их отель? Пытаясь найти ответы на все эти вопросы, Шкипер время от времени терял контакт с реальностью и натыкался на прохожих, которые, судя по всему, совершенно не смотрели себе под ноги, раз так часто на него налетали. В конце концов все закончилось тем, что Шкипер споткнулся и наверняка бы упал, позорно разбив колени в кровь, если бы на его пути не оказался очередной невнимательный незнакомец. Этот был одет совсем по-европейски и совсем не по-праздничному, в отличии ото всех окружающих, и он успел подхватить Шкипера за мгновение до падения. "Какая все-таки дрянь эта текила", - подумал Шкипер. "Бинго", - подумал Ганс. *stratocumulus - в переводе с латинского слоисто-кучевые облака, плоские и неплотные. **Здесь и далее перевод с испанского: Me acepten - Примите меня Аsesinato - убийство hombre - мужчина sangre - кровь mezcal - мескаль, либо один из его разновидностей - текила ***En un de ellos se reflejaba el tiempo de nuestra estancia en África, donde ha caído nuestro avión... - В одном из них отражалось время нашего пребывания в Африке, куда упал наш самолет...