Прекрасная Рихунна

С того дня, как Соён ушла из проекта, Рихунна потеряла покой. Брюнетку не покидало ощущение, что всем вокруг давно известно о её секрете, что остальные шепчутся за её спиной, отпускают грязные шуточки и только ждут удобного момента, чтобы оставить в дураках. Ничто не помогало — ни ежедневная промывка мозгов от Кёнсу, ни уговоры Ча Ён. Сехун везде видел врагов. А тут ещё и Чондэ взялся с новыми силами вербовать его в свою команду. Обещал золотые горы — по крайней мере, по сравнению с первоначальным предложением. Конечно, возможности, открываемые Паком, не шли ни в какое сравнение с этой мелочью, но зерно сомнения, посеянное До, мешало слепо подписать контракт с Чанёлем. Так и жила Рихунна — мотаясь по бесконечным съёмкам, вяло позируя в камеру, а затем отсиживаясь в комнате особняка. И лишь когда заглядывающая в гости Ча Ён совала под нос смартфон со статьями о Рихунне, она оживала и с блеском в глазах читала комментарии. «Кажется, наша красавица заболела!». «Зуб даю, что остальные девочки ей завидуют, и от того она страдает». «Если Рихунна не выиграет, я перестану верить каналу и не буду смотреть остальные сезоны шоу!». «Ри — богиня, я весь баланс спустил, пока отправлял сообщения в её пользу». И на сердце сразу теплело. В такие моменты Рихунна спускалась в гостиную и отжигала очередную сцену — то сцепится с Тао, продолжая строить из себя невинную принцессу, которую домогается наглый извращенец; то трепалась за жизнь с Чиа, давая подруге жизненные советы. И осознание того, что зрители с замиранием сердца её слушают, невероятно грело душу. Однако, финал приближался семимильными шагами. Девушки, которые уходили на финишной прямой, не стеснялись в выражениях, проклиная соперниц, и от души хлопали дверью напоследок. Рейтинги шоу росли, страсти накалялись, зрители делали свои ставки, обсуждая на каждом углу перипетии нового сезона. — Ну что, звёздочки мои, нам осталось пройти последнее испытание, — пафосно заявил Чондэ в один из вечеров. — Завтра состоится заключительная фотосессия, где вам нужно будет сделать снимки в стиле «ню». — Мы будем голыми?! — ахнула Чиа, прижав ладони к пухлым щёчкам. — Не совсем! Фотографы всё это завуалируют, но обнажиться придётся в любом случае. Поймав на себе настороженный взгляд Рихунны, Чондэ со знанием дела подмигнул и в предвкушении потёр ладони. Он рассказывал что-то ещё о финальном состязании, а О в это время разглядывала трёх соперниц — Да Хэ, Чиа и Суон, жертву пластической хирургии, чудом дошедшую до финала. Ри задавала себе вопрос, кто из них самая достойная победы, и не могла найти ответ. Конечно же, итоги финала были предрешены заранее, но даже в своём личном рейтинге Рихунна колебалась, не в силах решить, кому достанется первое место. — На финал будут приглашены модельеры, известные фотомодели, айдолы и множество продюсеров! Девочки, вы в любом случае выиграли! О вас теперь знает вся страна! — А что достанется победительнице? — взмахнув накладными ресницами, поинтересовалась Суон. — Весь мир! — мудро заявил Чондэ, после чего поспешно ретировался. Но не успели стихнуть его шаги, как в гостиную ворвался всклокоченный Тао. Плюхнувшись на диван аккурат между ойкнувшей Чиа и невозмутимой Рихунной, он навалился всем телом на последнюю и смазано коснулся губами острой скулы, за что тут же был награждён мощной, отнюдь не девичьей оплеухой. — Ладно, я чего пришёл-то! — потирая затылок, хмыкнул Хуан. — Вы читали комментарии в Интернете? — А что там? — равнодушно поинтересовалась Да Хэ, листая разноцветный журнал с собой на обложке. — Зрители возмущаются, что процент их смс-сообщений почти не играет роли в финальном голосовании. Хотят объявить бойкот каналу, пока они не пересмотрят всю систему. — Чондэ на это не пойдёт, — мрачно отрезала Нам. — А ты в этом уверена? — огрызнулась Суон. — Или боишься, что без поддержки свыше не сможешь выиграть конкурс? — Пластического монстра я одолею даже один на один! — раздражённо отбросив в сторону журнал, Да Хэ показала сопернице оттопыренный средний палец и громко топая поднялась на второй этаж. — У-у-у, кажется у нашей королевы проблемы, — хихикнула Чиа, зажав рот ладошкой. Рихунна воздержалась от комментариев, тем более, что Тао уже тащил её к себе «в гости» — просторную спальню в левом крыле здания. — Ну, чего тебе? — раздражённо поинтересовалась брюнетка, встав у порога и наотрез отказываясь присесть на широкую кровать. — Малышка, всего лишь поговорить с тобой, — растерялся Хуан. — Твои постоянные отказы причиняют мне боль! Скажи, что во мне не так? Я уже извёлся весь! — Всё не так. Уяснил? — Нет! Я требую подробностей! Я готов поменяться ради тебя. Ты душу мне всю вынула, понимаешь? Рихунна растерялась — она могла поспорить, что впервые видела Тао таким подавленным и усталым. Не было этой шутливой бравады и дурацких шуток, ставшего привычным лоска. Ри видела перед собой не заносчивого эгоиста, а… влюблённого парня? Глупости какие! Если это правда, то что она с ним будет делать? — Тао, ты… — брюнетка со вздохом потёрла лоб и всё же присела на край кровати. — Хватит ерунду нести, хорошо? — Мои чувства не ерунда! — в сердцах выпалил парень. — Прости. Но ты должен понимать, что мы не можем быть вместе. — Да почему?! У меня недостаточно денег, чтобы умерить твои аппетиты? — Совсем дурак? — Рихунна замешкалась, лихорадочно отыскивая причину, и крепко закусила губу. — Я… это… другого люблю. — Кого? — тут же вскинул голову Тао. — Не важно. Просто у нас всё серьёзно. Ты уж извини. Шмыгнув носом, парень опустился рядом, и брюнетке показалось, что из его глаз сейчас брызнут слёзы. Это, несомненно, льстило, но и совесть грызла будь здоров. — Что ж, раз твоё сердечко украдено другим принцем… Могу я тогда надеяться хотя бы на поцелуй? — Ты чего? — пискнула Ри, когда Тао повалил её на перину и прижал сверху крепким телом. В голове пронеслось лихорадочное «блять, лишь бы чего не нащупал», а руки уперлись в чужие плечи в попытке оттолкнуть на безопасное расстояние. — Что? Птичка попалась в мою клетку? — довольно заявил Хуан, наблюдая за замешательством на прекрасном личике. — Сегодня ты станешь моей, Ри… Договорить он не успел — точный удар коленом между ног, и вот уже дезориентированный Тао хрипел на полу, а Рихунна удирала, только каблуки стучали по паркету. Впрочем, чувствуя вину за запрещённый приём, она забежала на кухню и прихватила там мешочек со льдом. — Приложи, полегчает! — крикнула она скулящему Тао, пытающемуся запихнуть лёд в штаны. — И не переусердствуй, тебе ещё детей этой штукой делать! Закрыв за собой дверь, брюнетка облегчённо вздохнула и задорно подмигнула в глазок камеры, направленной прямо на неё.

***

С уходом Соён в комнате стало слишком тихо и пусто. Да Хэ вечно пропадала на съёмках, Чиа редко сюда заходила, предпочитая встречаться на нейтральной территории. В итоге, к вечеру тоска Рихунны стала невыносимой и она, прихватив из кухни пакет с фруктами, направилась в домики для стаффа, чтобы проведать подругу. Впрочем, решив для начала покурить, брюнетка поплотнее закуталась в шубку и зашагала в сторону беседки. Но услышав тихие голоса, изумлённо замерла и, пользуясь темнотой, подобралась поближе. Ри разрывало от любопытства — кто мог прятаться на её законной территории, где всё было усыпано окурками, да ещё и секретничать о чём-то в такое время? Спрятавшись в кустах и обдирая о ветки подол длинного платья, Рихунна по голосам определила, что в темноте беседовали никто иные, как Тао и Ча Ён. Первый порыв — бежать, убивать и рвать на части, оказался с трудом подавлен. Для начала нужно было выяснить о чём секретничают эти двое. Крепко прижав к груди бумажный пакет с яблоками, Рихунна напрягла слух, стараясь даже не дышать, чтобы не вспугнуть затаившуюся парочку. — Я же тебе говорила, что Ри влюблена. Сам виноват, что не поверил! — И у меня реально нет шансов? — Прости… Несколько мгновений царила тишина, а после шепотки продолжились. — Ты ведь понимаешь меня, да? — В смысле? — Я же видел, какими глазами ты на её братца смотришь. — Ты думай, что говоришь! Мы с Сехуном друзья! — А вот и не ври! На друзей так не смотрят! Он тебе нравится и только слепой дурак, как О, этого не видит! Ча Ён не ответила, лишь сопела обиженно, и с каждым мгновением тишины в груди Сехуна что-то мучительно обрывалось и умирало. — Ну? — Ну люблю я его, и что с того?! Отшатнувшись и выронив пакет с яблоками, О выбежал из кустов и помчался в сторону дома. Плевать, если его увидят. Главное, унести ноги. Забыть, что услышал. Выкинуть из головы. Иначе как потом с этим жить? — Ри, посидишь со мной? — улыбнулась Чиа, едва Рихунна появилась на пороге гостиной, но тут же умолкла, наткнувшись на шальной взгляд. Едва не сбив с ног шедшую навстречу Суон, Рихунна поднялась на второй этаж и заперлась в своей комнате, уже подумывая, чтобы забаррикадироваться изнутри. — За тобой стадо слонов гналось или кто? Резко обернувшись, брюнетка увидела невозмутимую Да Хэ и поджала губы: — А ты здесь что делаешь? — А что? Мне нельзя здесь находиться? Эта комната наша общая. — Я не про это. Я думал, что ты на съёмках… — резко замолчав, Рихунна прижалась к стене и в ужасе округлила глаза. Только сейчас до неё дошло, что она не только сказала о себе в мужском роде, так ещё и обычным голосом, без ставших привычными женских ужимок. — Что, трудно притворяться? — понимающе поинтересовалась Да Хэ. — В смысле? — вновь забыв смягчить тон голоса, просипел О. — В смысле, даже если бы Кёнсу мне ничего не сказал, мужика в тебе можно разглядеть, О Сехун! Пол зашатался под дрожащими ногами, и парень повалился в стоящее рядом кресло, чтобы перевести дух. Да что ж это творится-то! Мало ему одного откровения, так на, получай второе! А может ещё и третье откроется? Да, пожалуйста! Бейте! Пинайте! Гнобите! — Ну, ну, успокойся. — Да Хэ села на ручку кресла и коснулась чужого плеча. — Из тебя получилась очень красивая девушка и ты хорошо держишься. — И давно ты знаешь? — Почти с самого начала. Кёнсу сам попросил меня приглядывать за тобой, когда его нет рядом. — Кёнсу? Вы как-то слишком близки, нет? — испытующе прищурился Сехун. — Не волнуйся, я никому ничего не расскажу. Просто хочу, чтобы ты знал, что я знаю, и мог на меня положиться. Я вот подумала, как бы чувствовала себя, если меня отправили на мужское шоу в образе парня. Это ведь сложно, верно? — Мне плевать. Можешь пойти и рассказать об этом во всеуслышание! Плевал я на этот конкурс и на всех вас! — в сердцах выкрикнул Сехун, спрятав лицо в ладонях. — Эй-эй! Что-то случилось? — Да Хэ миролюбиво подняла руки и всмотрелась в подавленного О. — Не хочешь мне рассказать? — Да меня просто бесит, что все вокруг знают, что я не девчонка, и при этом пытаются доказать мне обратное. Вот только в дураках остаюсь я! Небось уже и зрители догадываются, что у меня член между ног болтается! — Не истери, — строго припечатала Нам. — Никто ничего не знает, кроме меня, Кёнсу и Чондэ. Ну и Пак Чанёля, как оказалось. Для всех остальных ты… немного мужественная девушка. И Тао до сих пор видит в тебе своего ангела. Не думал об операции по смене пола? — Да иди ты! — прошипел Сехун. — Ладно, не злись. Так что стряслось, раз на тебе лица нет? — С чего ты взяла, что я вообще буду с тобой откровенничать? — А с того, дорогой мой, что тебе больше не с кем поделиться своей проблемой. А я тебя выслушаю и, быть может, дам хороший совет. Я ведь не только в шмотках и макияже разбираюсь! О лишь покачал головой и понуро отвернулся в сторону. Да Хэ не стала настаивать и перебралась на свою кровать. Щёлкнула настольной лампой, вытащила из тумбочки книгу и принялась читать. Словно всё нормально. Будто ничего не случилось. И то, что Рихунна на самом деле парень с членом — это так, пустяки, не достойные внимания. И Сехуна это невероятно злило — что все вокруг его обманывали, недоговаривали. Он думал, что все люди для него, как на ладони. А в реальности оказалось, что это из него все вокруг делали дурака. И хотелось выть от несправедливости и обиды на весь мир. И из того тупика, в который его занесло течение жизни, он не видел никакого выхода. — Я думал, что мы друзья. А она взяла и влюбилась в меня! Как будто её кто-то просил! — прошипел О, комкая в пальцах подол платья. — И как мы теперь должны общаться? Она была для меня единственным человеком, который всегда меня понимал! Почему она не может понять, что мне нужен друг, а не ещё одна дырка! Да Хэ со вздохом отложила книгу и внимательно посмотрела на взбешённого парня перед собой. Ей с одинаковой силой хотелось дать ему затрещину и погладить по голове. Вот пойди и выбери, что сейчас будет полезнее? — Она тебе совсем не нравится? — Нам не озвучивала имени, но Сехун прекрасно догадывался, что она знает, о ком идёт речь, раз уж даже о его половой принадлежности была в курсе. — Я никогда не смотрел на неё с такого ракурса. Меня устраивало, что мы дружим. И я, как дурак, надеялся, что и её тоже! — Понимаешь, наши желания не всегда нам подвластны. Мы можем чего-то отчаянно не хотеть, но никто не даст гарантии, что с нами этого не случится. Я думаю, что и она не хотела в тебя влюбляться. Просто так вышло. Вам нужно сесть и поговорить обо всём. Не руби сгоряча! — Как я теперь должен смотреть ей в глаза?! — Что значит как? Она никого не убила! Она просто влюблена в тебя, и это нормальное состояние в двадцать лет. Все мы в этом возрасте и любим, и ненавидим, и ошибаемся. То, что твоя подруга в тебя влюблена — ещё не конец света. Ты можешь не любить её в ответ, можешь перестать общаться. Но она заслужила, чтобы о своём решении ты сказал ей, глядя в глаза. Как ты вообще обо всём узнал? — Подслушал, — пробурчал Сехун. — Подслушал! — передразнила его Да Хэ. — Так дела не делаются! Подумай о ней, что сейчас с ней происходит! Если она тебя увидела, то наверняка в данный момент переживает и накручивает себя. Подумаешь, устроил проблему на пустом месте! Что, она хуже одной из твоих многочисленных подружек? Да ты сам к ней неровно дышишь, потому что ревнуешь к каждому столбу! — Я не ревную! Я подбираю ей нормального парня! — А сам им стать не можешь? Кишка тонка? Вспомнив, что они не одни в доме, Да Хэ резко замолчала и нервно прошлась по комнате. После чего остановилась напротив Сехуна и грозно сложила руки на груди: — Однажды, года два назад, когда я резко стала популярной и мне казалось, что весь мир лежит у моих ног, мне в любви признался скромный мальчишка, который работал у Чондэ рядовым стилистом. Я посмотрела на этого коротышку, покрутила пальцем у виска и послала его куда подальше. Потому что была уверена, что достойна гораздо лучшего — более красивого, богатого, умного, мужественного. А потом я заболела. Подхватила какой-то вирус, обернувшийся осложнением. У меня распухло всё лицо, я покрылась сыпью, тем самым сорвав несколько важных контрактов. У меня была температура под сорок, меня лихорадило, про меня писали гадости в Интернете, мол, модель Нам подхватила СПИД, сделала неудачную пластику и ещё много чего! И именно Кёнсу оказался рядом со мной в этот момент. Не мои обеспеченные поклонники, не друзья-модели, с которыми я развлекалась время от времени. Со мной был этот неказистый коротышка, который лечил, варил для меня куриный бульон и намазывал какой-то чудо мазью, чтобы мои болячки побыстрее зажили. Именно он уговорил Чондэ не расторгать со мной контракт. Именно он вернул меня к жизни. И он ничего не просил взамен, смиренно приняв роль друга в моей жизни. А я, поправившись и вернувшись в привычный мир бомонда, неожиданно поняла, что именно Кёнсу может сделать меня счастливой. Да, он не красавчик и ниже меня на голову. Зато он не пожалеет ни сил, ни средств, чтобы я улыбалась. Он согревает мою жизнь. Он как огонь, на который я иду. И за то время, что мы встречаемся, я и не подумала ему изменить. Я даже мысли такой не допускаю! Потому что для меня он лучший. И я в нём уверена. Я знаю, что он меня не предаст, даже если я стану страшной и старой. И именно эта уверенность даёт мне силы жить! — Ва-а-а, я и не думал, что вы встречаетесь! — растерянно произнёс Сехун, хлопая ресницами. — Да и на пару вы не очень-то похожи. — И что с того? Мы скрываем свои отношения, потому что не хотим, чтобы о нас судачили на каждом углу. Чтобы рылись в нашем грязном белье, чтобы обсуждали в духе «она могла бы найти получше» или «он с ней ради денег». И мы будем скрываться до тех пор, пока это возможно. Я не стыжусь Кёнсу, просто хочу покоя для нас двоих. — Нам села на толстый ковёр, поджав под себя ноги, и устало потёрла глаза. — Он всегда меня ревнует, когда ради пиара я делаю вид, будто встречаюсь с другими мужчинами. Не показывает виду, но я знаю, он боится, что однажды я его брошу и уйду к кому-то более… А я не знаю, как ему доказать, что для меня он самый лучший. Понимаешь, Сехун, человек, который тебя любит, очень раним и чувствителен. Он не надеется на взаимность или, напротив, отчаянно её ждёт. А ещё боится повести себя неправильно, потерять объект воздыханий. И Ча Ён тоже этого боится! Она молчала, потому что предвидела твою реакцию. И ты оправдал все её страхи. Не будь ты маленьким капризным мальчиком, не ругай Ча Ён за то, что она в тебя влюбилась. Постарайся понять и принять её чувства. И даже если не найдёшь в себе сил ответить взаимностью, не отталкивай, останься другом! Собравшись с духом, О согласно кивнул и неуверенно поднялся из кресла. Да Хэ лишь улыбнулась, кивнув на дверь. Сложно было сделать первый шаг, а затем ноги сами понесли — вниз по лестнице, через гостиную, по мокрой дорожке к деревянным домикам. Перебежать узкий коридор, толкнуть знакомую дверь и ворваться в пустую комнату. Ни вещей, ни записки, ни самой Ча Ён. Только на опустевшей тумбочке порванный бумажный пакет, а поверх него гора зелёных яблок с засохшей грязью на кожуре.