All You need is love /Тебе нужна только любовь (новелла)

      Сава толкнул тяжелую дверь цвета черного шоколада. Слуха мягко коснулся джаз, играющий где-то глубине помещения. - Входите же, - пригласил стоявший за простой деревянной стойкой стареющий бармен с белоснежными волосами. Возле нее стояло семь высоких стульев. Столов в баре не было. Как и других посетителей. - У меня здесь встреча… - Я приму у вас заказ. Кобаякава немного задерживается и сказал предложить вам поесть. - Понятно, - пояснение вызвало у Савы облегченный вздох, он выбрал место и присел в левом углу от стойки. Несмотря на дутый предлог встречи старых друзей, он нервничал гораздо больше, чем ожидал. О чем хотел говорить Кобаякава? И как себя с ним вести? В который раз приказал себе улыбаться. Во что бы то ни стало. До самой последней минуты. Но, если быть с собой честным до конца… уверенности кот наплакал. - Что будете пить? Вытирая теплым влажным полотенчиком руки, поданным барменом, Сава обдумывал ответ: - Если у вас есть разливное пиво… - конечно, это совершенная безвкусица с его стороны, но в горле пересохло. - Конечно, господин. Что-нибудь из еды? Сава небрежно пролистал меню, выбрал соевые бобы с холодным тофу по-китайски и жареного цыпленка. Перед ним поставили пиво в высоком изогнутом стакане и почти сразу бобы. - Вы друг Кобаякавы? - бармен молчал, протирая стакан. - Он владеет этим баром, - продолжил полуутвердительно. - Это так. Сава вспомнил, что на визитке Кобаякавы значилось директор, а компания – Объединение Корйу Индастриз. - В барах Кабукичо вы не найдете ни одного работника, который бы не знал имя Кобаякава. Уже несколько поколений под покровительством их семьи находится большая часть здешних заведений, – мужчина с сомнением посмотрел на Саву. - Мы не виделись со старшей школы и я не знаю, что с ним было в последнее время. - Ясно, - явно расслабился от его ответа бармен. – Директор очень молод, но помощник его отца, господин Иватсуки много помогает ему, так что вскоре он окончательно завоюет уважение сообщества. С Иватсуки Сава познакомился восемь лет назад, и сейчас ему лет сорок. Пусть тогда он и выглядел очень взрослым, но скорее всего ему было двадцать с чем-то. В сознании Савы Иватсуки олицетворял собой слова якудза и гангстер. Повисло долгое молчание. Сава подумывал заказать еще пива, как открылась дверь. - Здравствуйте, господин. - Прости, что пришлось подождать. При звуке нового голоса Сава непроизвольно напрягся всем телом. Кобаякава появился сразу, как ответил на приветствие бармена. Он был чересчур… яркий. Тело Савы затопила тревога при одном взгляде на это сияние, от которого казалось все тени в баре стремительно попрятались. Его костюм сегодня был глубокого темно-синего цвета. Пиджак распахнут, являя миру грудь с все той же кричащей золотой цепью, обнимавшей его шею. - Уже шел сюда, как кое-кто начал доставлять неприятности. И я завелся разбираться с ними. Сплошной головняк. Его челку сдерживал гель, но одна прядь упала на лоб. Сава зачарованно разглядывал Кобаякаву, пока тот в раздражении откидывал ее на место. - Но сейчас все нормально? - Конечно, я позаботился об этом, - вспыльчиво ответил Кобаякава на вопрос бармена, усаживаясь рядом с Савой. Почти моментально перед ним возник стакан с бренди со льдом в форме шариков. - У тебя стакан пустой, Сава. Ты больше не будешь пить? От неожиданного обращения пульс Савы зачастил. - Нет, просто… я задумался, что ещё выпить, когда ты вошел. - Тогда поторопись и выбери что-нибудь, иначе мы не сможем выпить за встречу. - Тогда джин с тоником, - не менее легкомысленно ответил Сава, подхватывая его оживленный тон. - Сию секунду, господин. Пока они ждали, Кобаякава зажег сигарету: - Ты куришь? Сава с улыбкой отказался от предложенной пачки: - Меня от них тошнит. - Да, они вполовину жизнь укорачивают, - вернул ему бесхитростную улыбку Кобаякава. - Ну и смысл тогда курить? Что-то я не слышал, чтоб они кому-то какую-то пользу приносили. - Умереть от курева, что может быть лучше? От выпивки тоже неплохо. - Это несмешная шутка, господин. Я попрошу вас перестать так говорить, - улыбаясь, мастерски вмешался бармен. – Вас же уже госпитализировали, не так ли? У вас были проблемы с горлом, – поставил джин с тоником перед Савой. - Мое горло никак не связано с сигаретами, - ответил Кобаякава, не вынимая изо рта слабо удерживаемую губами никотинку. - Тебя положили в больницу? - Только не надо поднимать хай. Подхватил легкую простуду в плохое время. Это не из-за сигарет. И вообще. Вернёмся к нам! Кампай! Давай же, поднимай свой стакан! Сава неохотно подчинился, оставляя тему без продолжения. - Сколько прошло? Семь, восемь лет? - Восемь, думаю, - вопрос Кобаякавы вызвал в памяти прошлое, которое неспешно подкралось и завладело Савой. - Так давно? Как быстро пролетело время. Что ты делал? Могу поспорить, что ты отправился прямиком в колледж и устроился работать в офис, как и все. Поверить не могу, ты работаешь в клятом банке! – Кобаякава ухмылялся, но взгляд его оставался неподвижным, сосредоточенным на какой-то точке перед собой. - И я не могу поверить, что ты руководитель компании! Невероятно. - Конечно, это не настоящая компания. Одно название. - Это несправедливо! Вы так же как и любой другой выполняете все обязанности руководителя, - чистосердечно возмутился бармен преисполненным самоиронией словам Кобаякавы. - Ты никогда не заткнешься, старик? Постарайся держать при себе свое мнение для разнообразия, - все же Кобаякава уважал бармена, так как, несмотря на жесткие слова, глаза его смеялись. Они выпивали, изредка переговариваясь. Разговор крутился в основном вокруг друзей, закончивших с ними старшую школу и никто не касался наболевшего. - Мне пора. Скоро уйдет последний поезд. Близилось к полуночи. - Уже так поздно? Будь осторожен по пути домой. А я еще выпью. Сава не ожидал, что сможет отделаться так легко. И несмотря на количество выпитого Кобаякава не выглядел пьяным. Наверное, привык к большим дозам алкоголя и табака. Сава поколебался, прежде чем сказать: - Приятно было увидеться с тобой снова. - С тобой тоже. Мы должны выпить еще как-нибудь. Поскорее. - Угм, - неопределенно промычал Сава и вышел из бара. Несколько секунд упрямо шел, но затем обернулся. Нет, мужества вернуться не хватит. Говорить с Кобаякавой о прошлом было как-то… неубедительно и абсурдно. Оба старались не задеть друг друга, поддерживая видимость пустого разговора. Нельзя сказать, что он плохо провел время, но неуверенность, граничащая с ощущением балансирования на краю бездны, присутствовала. Не важно, сам факт, что можно поговорить с Кобаякавой делал его чуточку счастливее. - Почему я не могу пригласить тебя поесть в благодарность за то, что ты сделал для меня? – спросил Кашима в следующую пятницу. Отказаться показалось невежливым, закончив с работой в городе, Сава отправился в отель в Синдзюку. Сава уже «предвкушал» смерть под палящим полуденным солнцем, но было уже почти семь вечера и слабенькие облачка начали затягивать небо. Будет дождь, - мелькнула мимоходом мысль по пути к лифту, который поднимет его в лобби на тридцать девятом этаже. Если бы Кашима пригласил Саву выпить тот бы точно отказался. Вернее, сначала он так и сделал. Но Кашима выглядел изничтоженным. Хотел, чтобы Сава дал ему шанс загладить вину за доставленные в последнее время проблемы. И пусть Кашима его начальник лишь номинально, босс остается боссом. Да и Саве сказал, что будут и другие люди и тот неохотно согласился, убежденный, что предыдущий спектакль не повторится. Но теперь при виде Кашимы в просторном лобби, яростно сожалел, что поддался на уговоры. За столом с Кашимой сидела женщина. Сава ее не узнал, но определить вид ее деятельности труда не составило. - Мы здесь, Сава! Его обнаружили прежде, чем в голову успела прийти мысль развернуться и уйти. Полный провал. - Это Фукая Такако, из филиала в Хиро. Мы с ней славно сотрудничали, пока я работал здесь. - Приятно познакомиться, - она низко поклонилась, воплощение классической японской красоты и сдержанности. Не прошло и несколько секунд, как Кашима поднялся: - Я зарезервировал столик в японском ресторане на первом уровне, так почему бы вам двоим не отправиться туда? - Что? - Прости, у меня неотложное дело, но я правда хотел возместить как-то ущерб за последние события. Надеюсь, вы хорошо проведете время. - Понятно. Очень жаль, - правдоподобное оправдание, но Сава знал, что легенда шита белыми нитками и все подстроено. Как же он злился на себя за то, что поддался на уловку. Но Фукая в этом не виновата, а потому, посмотрев вслед Кашиме, повернулся к ней с улыбкой: - Ну, хорошо, все вышло не совсем так как планировалось, но мы можем поужинать? - Окей, - сверкнула улыбкой соглашаясь Фукая. Она продолжала демонстрировать радость весь ужин и Сава заподозрил, что она была в курсе с самого начала. - Господин Кашима всегда помогал мне. Я так счастлива, что у меня появилась возможность встретиться с вами, господин Сава, - раскололась она, когда они доели и перешли к напиткам. - Мы встречались? - Нет ни единой девушки, ни в одном отделении Банка во всем городе, которая не знала бы вас, господин Сава. Его слегка потрясла сила убежденности прозвучавшей в ее словах. Несмотря на раздражение Сава выдержал ужин до конца и попросил счет. Подошел оплачивать, а Фукая вышла в дамскую комнату. Но как оказалось, Кашима действительно обо всем позаботился и даже оплатил чек. Сава ждал Фукаю напротив ресторана. Рассеяно поглядывая по сторонам обратил внимание на броско одетого мужчину, проходящего мимо с сумкой в руках. Костюм его был цвета где-то между темно-синим и фиолетовым в комплекте с кричащей ярко-алой рубашкой. Явно шил портной на заказ, но комбинацию цветов он выбрал… в точности как гангстер. Хотя может и актер. Или модель. Сава еще рассматривал мужчину, когда тот заметил. Лениво скользящий по комнате взгляд неожиданно сфокусировался и тогда он узнал мужчину направившегося к нему. Кобаякава. -Эй. Что ты тут делаешь один? - Жду друга, - вымученно улыбнулся Сава. И конечно, именно в этот момент, как нельзя вовремя раздался пронзительный высокий голос: - Прости, что пришлось подождать, - вернулась Фукая. - Оу, так вот какого рода… - хмыкнул Кобаякава, переводя взгляд с Савы на Фукаю и обратно. - Кто это, Сава-сан? – должно быть она была не совсем трезва, раз кокетливо пропела его имя и обвилась тонкой ручкой вокруг локтя Савы. - Кобаякава, это… - Простите, что побеспокоил вас, ребята, - быстро сказал Кобаякава, поворачиваясь спиной. Саву буквально сковало желание бежать за ним. Ну и что ему скажет, если догонит? Скажет, что все не так как он подумал? И в чем же ошибся Кобаякава? Даже принимая во внимание очевидное недопонимание, он не обязан давать Кобаякаве какие-либо объяснения. Между ними нет никакой связи, чтобы иметь право требовать их. Он припомнил этот факт и ему захотелось рассмеяться. - У меня есть еще время, Сава-сан… - Прошу прощения, но я вспомнил, что надо кое-что сделать. Остановимся сегодня на этом? Они вместе спустились ко входу на второй уровень. Практически запихнул Фукаю в машину, сунув ей намного больше денег на такси, чем требовалось. - Мы должны еще раз пойти вместе с господином Кашимой. Мне было весело сегодня, - он смотрел вслед такси, улыбаясь, пока то не скрылось из виду. Затем вернулся в лифт. Кобаякава нес с собой сумку и шел к стойке регистрации. Если он зарегистрировался после их столкновения, то скорее всего еще не в своей комнате. Сава понятия не имел успеет или нет, но побежал по коридору тридцать девятого этажа, цепляясь за эту надежду. - Не меня ищешь? Неподалеку от стойки регистрации в подушках дивана утопал Кобаякава, расслаблено откинувшись на спинку и вытянув длинные ноги, скрестив их в лодыжках. - Если – да, тебе повезло. - Как ты?.. Кобаякава усмехнулся выразительной открытости Савы: - Если тебе интересно, почему я здесь, то на ресепшн скажут, что мой номер еще не готов, поэтому я просто убиваю время. И я не ждал специально, пока ты меня найдешь. Лицо Савы вспыхнуло при ответе. Он что раскрытая книга? - Что сталось с твоей девушкой? Не должна ли сегодняшняя ночь была стать особенной? - Она не моя девушка. Мой босс устроил эту встречу, - объяснил Сава. Его дыхание все еще не выровнялось после бега. - Ну, если ты не остаешься в отеле, то что ты тут делаешь? Или и в самом деле меня искал? Неприятный холодок пробежал по его спине под зондирующим взглядом Кобаякавы. Словно холод ледяными осколками прошелся по всему телу. Он отчаянно думал, что делать, но так и не выбрал. Инстинкт подсказывал, говорил убеждал, кричал, вопил согласиться с ним. - Ты прав, - Сава сжал кулаки. – Я искал тебя. После его заявления мелкие морщинки пролегли между бровями Кобаякавы. - Я снял комнату наверху. Хочешь подняться и поговорить? – в руке Кобаякава держал ключи. Издаваемое ими звяканье превращалось в предупреждающий грохот набатного колокола внутри Савы. Взгляд Кобаякавы пронзал до самой глубины сердца. Если он сейчас примет приглашение Кобаякавы, то отступать будет некуда. Достигнутое тогда, восемь лет назад пойдет прахом. Сава это знал. Но убежать не мог. Знал так хорошо, что убегать не хотел. Потому что всегда сожалел о своем решении. Сожалел, слушая рассуждения Иватсуки. Сожалел, предавая чувства Кобаякавы. Он был не в состоянии забыть любовника, которого сам бросил восемь лет назад. Не в состоянии заполнить зияющую дыру в сердце самостоятельно. Даже, если принимать приглашение Кобаякавы чертовски плохая идея. Это ничто по сравнению с проступком Савы восемь лет назад. Даже, если ему снова будет больно, вряд ли будет больнее, чем то, что он перенес тогда. Они поднялись на сорок пятый этаж и прошли в самый конец коридора. Кобаякава открыл дверь, пропустил Саву вперед. - Изумительно… Апартаменты располагались в угловой части здания и были размером в сто квадратных метров. Рядом со входом огромная гардеробная и двери ведущие в спальню и ванную. Комнату разделили на гостиную и обеденную зону. В огромных окнах от пола до потолка открывался вид на сердце Токио испещренное ночными огнями. -Эта комната огромна. Ты живешь здесь? Как только Сава начал поворачиваться лампы в комнате засветились тусклым светом и вокруг него сомкнулись руки. - Кобаякава… - Ты же не собираешься отказать мне после того как распоследняя блядь пошел со мной, не так ли? Сава чувствовал его горячее дыхание на своей шее. Все происходило в точности, как и ожидалось, но он все равно вздрогнул. - Нервничаешь? Раньше ты всегда был готов. Продолжая крепко сжимать Саву спереди, ловко ослабил узел его галстука, но не снял его, а так и оставил полураспущенным, свисать над животом Савы, руки тем временем спустились ниже, расстегивая пряжку ремня. - Кобаякава… - Мне без разницы. Можешь сопротивляться. Я все равно больше тебя. Просто посмотри на наше отражение в окнах. Бесполезно метаться, не так ли? Сава послушно поднял глаза. Стекло мгновение назад показывавшее небоскребы Токио, сейчас превратилось в зеркало. В центре неясного отражения комнаты стоял Сава. Мужские руки, пленившие его тело, поглаживали грудь и между ног. - Ах… Кобаякава справился с ремнем и пришла очередь молнии на брюках. Полезного навыка останавливать его опытные руки Сава так и не приобрел. - Ты делал это с парнями после меня? – прошептал ему в ухо Кобаякава, нежно покусывая мочку. Голос провибрировал по спине Савы. Он покачал головой. – Правда? А я – да. В Кабукичо полно парней и им плевать мужчина ты или женщина. Готовых на все, как только я захочу. Кобаякава был таким вульгарным, зная реакцию на это Савы. Рука бесцеремонно скользнула в брюки и коснулась той части Савы, которую тот пытался контролировать хоть как-то. Легкое давление пробудило дремлющее желание, набухая. - И слишком много женщин чтобы сосчитать. По этой дорожке я тоже прошелся. Дыхание Савы участилось. Пальцы Кобаякавы очертили его форму через белье, прогулялись по краю ткани, выискивая резинку, коснулись кожи. - Ннгх. - Догадываюсь, что ты занимался этим не слишком много, если такая малость тебя возбудила. Уверен, что не хочешь провести остаток ночи с той девчушкой? Оскорбления Кобаякавы сильно подрывали присутствие духа. Ногти царапнули по уретре и Сава вздрогнул. Он был удивлен, что эта подлая часть его продолжает твердеть от прикосновений мужской руки. В отличие от Кобаякавы за все восемь лет их разлуки Сава не спал с мужчинами. И совсем немного с женщинами. И мог отчетливо вспомнить каждый раз. И его член никогда не ласкали так откровенно, может именно поэтому тело Савы ощущало каждое движение пальцев Кобаякавы так остро. Все его движения вытаскивались из памяти Савы прежде чем он их производил – как Кобаякакава коснется его, где и как будет ласкать это новое место. - Сава. – Кобаякава вжимался в его бедра, теперь твердый и горячий. Поцелуи становились продолжительнее, губы прихватывали кожу шеи и жестко посасывали. Правая рука Кобаякавы двинулась по его груди, скользнула под рубашку, покружила, нащупала сосок. И сильно его ущипнула. - Мм. - Нравится? Когда я касаюсь тебя? В паху у Савы было тепло уже от руки играющей с его сосками. Его член наливался все больше и больше в руке Кобаякавы, и жидкость начала скапливаться на кончике. - Кажется, кто-то торопится, да? – проворчал Кобаякава и царапнул кончик ногтями. Размазал сочащуюся влагу по всей длине члена Савы и от липкого ощущения тот содрогнулся от удовольствия. Едва касаясь ногтями пробежался по всей длине. Кровь прилила к члену, казалось все нервные окончания сосредоточились в одной точке. Чувствительность обострилась до такой степени, что легкое трение рубашки по коже щекотало, даже когда Кобаякава не трогал его. - Мм-ннгх. - Бороться не собираешься? – пальцы неожиданно остановились. Сава понял, что Кобаякава следил за его лицом в зеркале. Их глаза встретились в стекле и Саву загипнотизировал его взгляд. Слабо качнул головой. Он смирился с последствиями сразу же как пошел с Кобаякавой. Разумеется, Сава не ждал соблазнения, когда возвращался в отель, но найдя Кобаякаву, вынужденно осознал, что искал этого человека долгое время и не отказался подняться в комнату даже понимая, что у них будет секс. Он считал, что единственный путь искупить вину за прошлое – принять на себя ответственность и подчиниться. - Даже так? В таком случае, попробуем по-другому, - Кобаякава развернул его лицом к себе, - Поработай ртом, – расстегнул молнию, его пальцы, влажные после измывательств над Савой, вытащили возбужденный, пульсирующий орган. Сава сглотнул при виде его, приучившего тело Савы к ощущению сладкого опьянения. - Какой же ты омерзительный. Так сильно хочешь? – с издевкой усмехнулся Кобаякава. Видимо, увидел как тяжело сглотнул Сава, как дернулось адамово яблоко вверх-вниз. Резко нагнул голову Савы вниз. Тот послушно наклонился и после краткого замешательства, опустился на колени на ковер и робко неуверенно обхватил его член. Он знал, что Кобаякава судорожно ловит дыхание. И обхватывая его губами, сам ощущал возбуждение. Белье мешало и быстро намокло, когда Сава с пылом ласкал его ртом. Повернул голову, прижался к нему губами, пробуя на вкус с громким чмокающим звуком. Он не использовал зубы. Когда Кобаякава делал ему минет, то часто играл зубами, в его ласках смешивались напряженная болезненность и наслаждение. Достаточно чтобы довести Саву до невменяемости. Сава прекрасно знал свою слабость, легко поддаваться удовольствию. Просто обслуживая Кобаякаву, он сам едва сдерживался. - Поражаюсь тебе, стал еще тверже всего-то отсасывая мне? - насмешка едва успела сорваться с его губ, грубо за волосы оттянул от себя Саву. Собранная жидкость тянулась из его губ, стекая на подбородок. Кобаякава проследил ее траекторию языком и удовлетворенно улыбнулся. С низким смешком, подтолкнул, вынуждая Саву стать на четвереньки, и содрал с него брюки с бельем. Затем без дальнейшей прелюдии толкнулся в место, которое сохраняло нетронутость в течение восьми лет. Вонзаясь в тугое пространство, разрывая его, уничтожая его внутренности. Мощное трение внутри его тела поглотило Саву. - Ах! Аггх! – он не смог подавить рвущийся крик, ломано изгибаясь в удерживающих его руках. Сава почти упал, бессознательно пытаясь сбежать от невыносимой боли, но Кобаякава не пустил, перехватив его поперек шеи и рванув назад, к себе. Тьма плавала перед его глазами, а пересушенное горло терзала жажда. Сухие пальцы проникли в его полуоткрытый рот и Сава начал сильно их сосать как ребенок. Сава сконцентрировался на стимуляции пальцев, пытаясь абстрагироваться от боли вторжения. Они терлись о его нёбо в едином ритме в его теле, пробуждая память об удовольствии. Его вход растянулся до предела и плоть начала близиться к завершению, капли жидкости собирались на его члене. - Здорово, ты так сжимаешься. Тебе нравится, да? – Кобаякава усмехнулся и медленно качнул бедрами назад. Сава почувствовал как плоть, погруженная глубоко в него исчезает и зажался. Затем Кобаякава толкнулся глубоко в него снова, раскрывая его. - Ахх, - застонал. Он слышал блаженство в своем голосе, выдающем его удовольствие. Его член сдерживаемый бельем пачкал его клейкой влагой. - С этого дня ты – сучка Юзуки Кобаякавы. Запомни, – прошептал ему в ухо прежде чем ритмично задвигать бедрами. Слова он произнес мягко и внятно и они смогли дойти до затуманенного болью и удовольствием сознания Савы. - Ч-что? - У тебя нет никаких прав. Сава повернулся посмотреть на него, но глаза наткнулись на камеру. На камеру наведенную на место их соединения. - Кобаякава…ты… Кобаякава двинул бедрами особенно жестко, отчего спина Савы резко выгнулась, затвор щелкнул. - И каждый раз, когда я позвоню, ты придешь сюда и раздвинешь ноги. Как сегодня, ясно? - Ах-хаахххх, - страстно застонал Сава, когда в него проникли чуть глубже, чем раньше. - А если продинамишь меня, я тут же пошлю эти фотки в твой офис. Заруби себе на носу. Объектив по-прежнему смотрел на Саву. - Однажды тебе удалось кинуть меня. Не думай, что сможешь повторить этот фокус. Слова падали, вызывая легкое головокружение. Затвор щелкал, по коже пробегали волны ледяной дрожи. В их сексе не было ни малейшего намека на привязанность. Сава потерял счет, сколько раз щелкнул затвор пока его трахали сзади, как собаку. Да, такое отношение было зверским, отвратительно-жестоким, безжалостным, но Сава не считал, что с ним поступают неправильно. Пошлые, вульгарные и язвительные оскорбления, все нападки были следствием его поступка восьмилетней давности. Возможно, расплатой. Если так и если Кобаякаве станет от этого легче и он сможет простить его, то Сава возместит свой долг. С радостью. Ощущения притупились. Сава словно отдалился от происходящего и под мерное щелканье камеры погрузился в воспоминания. Он встретил Кобаякаву в солнечный день, куда более обжигающий, чем эта влажная жара. В выпускном классе старшей школы. А может, это все было миражом, рожденным в воздухе знойного иссушающего лета...