All You need is love /Тебе нужна только любовь (новелла)

Спустя два месяца после перевода в новую школу, Кобаякава первый раз пригласил Саву в гости. Жил он в высоком кондоминиуме на верхнем этаже. Холл площадью более трехсот квадратных метров, пол, выложенный мраморной плиткой, шкаф от пола до потолка, занимавший целую стену. Просторная комната, поделенная на зоны: гостиная, с мягким уголком и столовая, с обеденным столом. Дорогая лампа свисала с потолка, полки вдоль стены - все черное, все в стиле модерн. Панорамные окна вызывающе смотрели на крошечный город. Кухня набита дорогой современной бытовой техникой, в гостиной – телевизор и стереосистема. Вся атрибутика свойственная дорогим жилищам присутствовала. Неосторожно присев на, оказавшийся коварно мягким и подстраивающимся под форму тела, диван Сава провалился. Прижал к груди одну из мягких подушек, откинулся на спинку. В комнате было не жарко, но и не холодно. Откуда-то веяло слабым цветочным ароматом. Почему-то квартира стойко ассоциировалась у Савы с домами представителей модельного бизнеса, хотя он ни разу не бывал ни в одном. Несомненно, красиво, но пусто и безжизненно. Сава подтянул ноги к себе, уперся пятками, чтобы не соскальзывать. Кобаякава выглянул из кухни: - Прости, больше ничего нет. На кофейном столике ютилась пачка чипсов в окружении множества пивных банок. Удивительно. И как это называется? - Пиво? - Выбора не было. У нас ничего нет выпить, кроме пива. - Нет. Ни за что. Ни в коем разе. Как ты думаешь, зачем я пришел? Кобаякава сел, раскрыл банку: - Поиграть? - Болван, - Сава швырнул близлежащую подушку в Кобаякаву, но тот чуть повел головой, легко уклоняясь. - Ты вообще в курсе, что я чертовски занят подготовкой и у меня совсем нет времени, и, когда я все бросаю, из-за твоих слов, что ты не все понимаешь и тебе нужна помощь!.. – в заключение Сава стукнул по столу. - Ты уверен? - Не прикидывайся! В школе Кобаякава вел себя так же, без особой жесткости, но не демонстрируя ни малейшего интереса к окружающим и почти ни с кем не общался. На одном из факультативов даже учитель его остерегался и никогда не вызывал. И отношение одноклассников не поменялось. Казалось, приказ Савы в первый день возымел эффект и никто не распространял слухи в открытую, но он заметил, что Кобаякава вызывал каскадную реакцию, стремительно приобретая известность и влияние среди учеников. Саве думалось, что любовь к слухам скорее прерогатива девочек, но оказалось, мальчики вполне могли дать им фору. Сава здоровался с ним, занимал место в классе и всячески старался наладить отношения и приобщить его к школьной жизни, но какой смысл, если Кобаяка практически не появлялся в школе? Они не в детском саду и Сава не воспитатель, чтоб вытирать ему носик, наказывать по попе за прогулы и водить за ручку в школу, но в преддверии конца семестра Сузушима вызвал его на ковер и подтвердил буйным цветом цветущие подозрения Савы: - Если Кобаякава продолжит в том же духе, то не выпустится. Придется перейти к решительным действиям. Пусть у нас и мало времени, но я хочу стать твоим другом. Мило, конечно, но если Кобаякава не получит аттестат, то пользы ноль возведенный в бесконечность. И что делать? Невозможно поверить, что если он пролетит, то не щадя себя отважно кинется на пики знаний ради бумажки об окончании старшей школы в следующем году, поэтому Сава решил во что бы то ни стало выпуститься вместе в этом году и не важно насколько обременительно это будет для него самого. Первым шагом стала подготовка к экзаменам. - Серьезно, финал будет очень и очень не айс, раз сложности у тебя возникают на этапе дотащить-себя-до-класса, - поставил банку, которую забрал у Кобаякавы на стол и вернулся на диван. – Из-за оценки на промежуточных тестах, если еще раз провалишься в конце семестра, то вряд ли закроешь год. Готов к последствиям? - Уверен? - Более чем. Кобаякава как ни в чем не бывало начал открывать следующую банку, которую принес для Савы. Сава дернулся в попытке отобрать и ее, но в этот раз Кобаякава не дался. - Кобаякава! - Ну что станется от малости пива? Тебе пить не хочется? Беспечно, словно не существовало в мире ничего, что могло бы заставить его почувствовать себя виноватым, Кобаякава вскрыл зашипевшую банку и громко начал пить ее содержимое. Глаза Савы помимо воли хозяина следили за движением его горла вверх-вниз. Сава, скорее хрупкий, чем тощий никогда не занимался спортом, кроме как на уроках физкультуры и Кобаякава по сравнению с ним выглядел подкачанным. Разница в телосложении стала особенно заметной, когда они переоделись в летнюю форму. Стоило Кобаякаве согнуть руку и мускулы естественно обозначались под кожей и Сава удивлялся своему постоянному желанию потрогать их. И так же постоянно боролся со стыдом, будто в его желании было нечто предосудительное. - Чего? Уверен, что пива не хочешь? Сава погрузился в молчание и Кобаякава уставился на него. Слишком близко. Кобаякава. Чересчур. Стало трудно дышать. Сава одернул распоясавшиеся эмоции, запер их в строгих рамках самоконтроля и кратко ответил: - Не в том дело. - Ты чего такой дерганый? Здесь никого нет, кроме нас двоих, - поставил на стол банку с пивом, вытащил смятую пачку сигарет из кармана штанов, а из нее такую же помятую сигарету. Сава терпеть не мог то, как хорошо он выглядел, зажигая сигарету дешевой одноразовой зажигалкой и выдыхая дым в потолок. - Правда? - Ты же не удивлен, да? Мои мама и папа в Токио. Я попал в передрягу в школе возле нас и меня отправили в папин старый город одного. Сава почему-то забывал и не уставал вновь поражаться разнице в их жизнях. - Я думал у тебя есть телохранитель или кто тогда был с тобой? Он не живет здесь? - Ты о ком? - Тот высокий парень в очках. С зачесанными на одну сторону волосами. - Ааа, Иватсуки. У тебя хорошая память, - брови Кобаякавы взлетели в удивлении, - Он только один раз в школу приходил. - Я его и в учительской видел. Как раз странно было, если б удалось забыть человека, от которого волнами расходится давящая напряжением аура. Его вполне можно было принять за офисного работника, если исходить исключительно из внешности, ничего общего с классическим представлением якудзы, предлагаемого ТВ и фильмами: парня, которого не волнует жизнь и честь, но в глазах светилось нечто, выделяющее его из общей массы. Возможно, из-за его принадлежности к преступному миру. Да и сравнивать Саве не с чем, кроме прототипов гангстеров, срисованных с тех же продуктов производства киноиндустрии. Может большинство «современных» членов банд вовсе не походят на этого мужчину. - Он мой телохранитель. Работал с моим отцом еще до моего рождения. Что-то вроде кумитё-хисе*. - Кумитё-хисе? – термин Сава часто слышал в фильмах, но смутно представлял, что входит в его должностные обязанности. - Мой отец подобрал его, когда он был молодым и помог ему подняться, поэтому Иватсуки сказал, что оплатит долг своим телом. Пожизненно. Он неплохой парень. И хорошо во всем разбирается, с ним можно пообщаться, но иногда настолько формальный… неприятно, - перечисляя достоинства и недостатки Иватсуки, Кобаякава, редкий случай, выглядел на свой возраст. – Иногда заваливает на выходных, проверить как я, но обычно занят делами в Токио. В этом захолустье нет ничего забавного и он начинает беситься почти сразу, как приезжает. - Но он же много работает и ему не до забав, да? - Да, наверное. Но если делать нечего, то конечно, он хочет развлекаться, - пепел, наросший на сигарете, грозился упасть и Кобаякава стряхнул его в банку с пивом, хотя рядом стояла пепельница. - Почему негде? Ближе к центру города, рядом со станцией или клуб во втором районе… - Кому хочется идти в места, забитые малолетками? – пренебрежительно помахал рукой перед его лицом Кобаякава. - Малолетками? - Учениками средней школы. Я даже видел несколько из младшей. С девочками не поразвлекаешься. После его слов по телу Савы отчего-то пробежали мурашки, покалывая кожу. - Вот почему Иватсуки запихнул меня сюда, в школу набитую пацанвой. Кругом одни парни. И смысл с таким раскладом вообще ходить в школу, а, Сава? - Ч-что? – пробормотал неловко, удивленный, что его позвали по имени. Кобаякава повернулся к нему с подозрительным видом и засмеялся: - Обрати на меня внимание! Я спросил, ты согласен, что ходить в школу полную парней сплошное разочарование? - Не совсем… - вспомнились слухи о причинах перевода Кобаякавы. Все же он был очень привлекательным. Умным, спортивным. Немногословным, но не недружелюбным. Дальше мысли Савы заскользили по накатанной и он подумал, что ни одна девушка не отпустила бы этого очаровательного нахала, плюющего с высокой колокольни на мнение о нем других людей. И не только девушки. Все-таки в школе для мальчиков хоть и не распространялись откровенно возмутительные слухи, но среди учащихся были особи предпочитавшие мальчиков. И Сава слышал их оценку Кобаякавы. Лестную. Впрочем, Сава с ней был согласен. Его пульс участился под внимательным взглядом Кобаякавы. - Сава? - Пора за учебу, - поднялся Сава, пытаясь отогнать смущение. - Я так не думаю. - Прекращай ныть и садись вон там. Где твой словарь? Хоть один у тебя должен быть. Ищи, давай. - Ты ведешь себя как заботливая мамаша. - Это то, чего ты хочешь от меня, Юзуки? Я желаю тебе только добра. Все чего я хочу, чтобы ты был счастлив, - ответил Сава, подражая материнскому тону, наполненному страданием. - Йах, вот это жуть, - скорчил рожицу Кобаякава и вышел из комнаты. Оставшись один, Сава осторожно выдохнул. Почти сто процентов, Кобаякава не слышал его дикого сердцебиения. От одной мысли его сердце забилось в ускоренном темпе. Ну, почему? Почему только наедине с Кобаякавой он так волнуется? И чтобы тот не догадался, Сава ведет себя неоправданно жестко и говорит много лишнего. - Что я творю? И странности начались еще с нашей первой встречи, - Сава попытался вспомнить, когда началось его странное состояние. Точно. Стоило ему встретить пронизывающий взгляд этих глаз, уловить аромат, впервые поддаться и заинтересоваться «чем-то», чего раньше никогда не испытывал – тогда все и началось. За два месяца он узнал Кобаякаву получше. Тот говорил грубовато и высокомерно, но не был плохим человеком, и пусть Сава не видел его за пределами школы, но думалось, что представить модель поведения может достаточно точно. Кажется, Кобаякава верил, что сильнее всего. Всех обстоятельств. Из чего закономерно следовало убеждение, что он в состоянии добиться любой цели. Сава раскусил его во время промежуточных экзаменов. Кобаякава по каждому предмету сдавал пустой лист бумаги. Сава заметил в первый же день и предложил готовиться к каждому следующему предмету вместе, пусть даже всего несколько минут, но Кобаякава проигнорировал его. Позже Сава узнал причину такого безрассудства. Похоже, кто-то в классе сказал, что Кобаякава сдал вступительный экзамен, только потому что ему кто-то дал ответы. И знает ответы на тесты заранее, потому тоже получит хорошую оценку. Те, кто на него наговаривал не могли не знать, что Кобаякава никак не докажет обратного и наверняка распространили слухи из зависти или еще какой тупой причине. Но однажды услышав сплетни, Кобаякава простодушно поддался на их провокацию. Сава тогда обозвал его идиотом. И потребовал объяснений, почему он ведет себя так по-детски. Кобаякава с готовностью объяснил, что они действуют ему на нервы. Здравый смысл твердил, что как бы его не бесило, вряд ли нашлось бы много людей поступивших так опрометчиво, но Кобаякав держал слово. И это восхищало. Как и отсутствие мстительного желания отплатить обидчикам, какими бы соображениями он не руководствовался. Было еще множество незначительных деталей, не стоивших упоминания, но составлявших части единого целого. Личности Юзуки Кобаякавы. Он и не заметил, как Кобаякава стал занимать слишком много места в его мыслях, оттого и реагировал на слова и действия Кобаякавы чересчур остро. Он дошел до точки в своих размышлениях, когда их предмет вернулся в комнату, торжественно неся словарь. - Извини, что так долго. - Ты что делал столько времени? Многовато для поиска, - несколько рассердился Сава небрежному пояснению его отсутствия. - В жизни им не пользовался. Откуда мне было знать, где он валяется? – шлепнулся на деревянный пол и скрестил ноги, но тут же подтянул к себе правое колено. - Окей, давай покончим с этим. Я вспомнил, что по ТВ будет шоу в десять часов, хочу посмотреть. Стрелки на часах приближались к четырем. Н-да, в случае с Кобаякавой целых шесть часов уже не казались достаточным сроком. Будет он серьезно заниматься или нет? - Заканчивай валять дурака и открывай книжку, - сделал попытку поторопить его Сава. Достал тетрадь и учебник по английскому из сумки. – Начнем с теории, поэтому сделай отметки в своем учебнике. - Эхм… эээээээээ. Следующие полтора часа, несмотря на жалобы на все на свете, Кобаякава внимательно слушал его объяснения. Основы он знал, оставалось запомнить словарь. - Теперь попробуем сделать несколько упражнений. Неожиданно Кобаякава вскинул взгляд: - Погоди. Мне нужна передышка. - Если тебе нужна передышка, то лучше запомни еще пару грамматических правил. - Не могу. Я голодный. Не могу думать, когда в крови сахара не хватает. - Брось, - улыбнулся мрачно Сава. Они и так не слишком продвинулись и без перерыва. Впрочем, он тоже был голодным. – Ладно, отдых. Наверное, нужно поесть. - Вот видишь! Я знаю рядом хорошую закусочную, у них даже доставка есть. Давай закажем. Радостно улыбаясь, как сущий ребенок, Кобаякава стремглав кинулся к шкафу. Распахнул ящик, порылся, нашел меню. - Темпура у них пальчики оближешь. Ее подают с удоном по-кансайски или белым рисом. И салаты есть. Выбирай, чего ты хочешь. - Омх, вааа, я не могу решить. - Ну не можешь выбрать что-то одно, так выбери несколько. Закажем две или три. К вечеру мы проголодаемся. И кстати, ты можешь переночевать, - с беззаботной улыбкой предложил Кобаякава. - Переночевать? – сердце снова засбоило. - Школа отсюда недалеко. И раз завтра тест, то тебе не нужны ни учебники, ни остальное. - Это правда, но… Ту-дум. - Ну что-о? Почему ты делаешь такое лицо? Ты же не у девчонки остаешься. В чем проблема-то? Ту-дум. Ту-дум. - Ох, или у тебя родители строгие? - Обычные, думаю, - кажется, его сердце грохочет на всю комнату. И пламя со щек перекинется на обстановку. - Не до конца уверен в значении понятия «обычные», но для начала, давай закажем еды. Что ты будешь? - Те-темпуру. - А с ней? Удон или собу? Или рис? - У-удон. - Я закажу на потом жареной свинины с рисом. Их отбивные действительно огромны. Тебе понравятся, - поднялся и пошел к телефону. Сава смотрел в его спину, пока он звонил, когда его огорошила простая мысль: а чем обычно питается Кобаякава? Почувствовал себя неуютно. Он живет один в большом полупустом кондо. Родители в Токио. О его братьях и сестрах Сава ничего не знал. Навещает только Иватсуки, значит, он вероятно всегда один и ест в одиночестве. Говорит по телефону и смотрит телевизор. Конечно, не сидит безвылазно дома, но раз уж кругом «одни дети» и пойти «повеселиться» некуда, то скорее всего большую часть времени проводит дома. - Сказали, что привезут через полчаса. - Можно я позвоню по твоему телефону? Мне надо родителям позвонить. - Валяй, а я пока душ приму. - Что? – крикнул Сава, его рука замерла над телефонной трубкой. Его реакция была чересчур уж утрированной. Кобаякава повернулся, пуговицы на рубашке он уже успел расстегнуть и Саве открылся на обозрение живот и голая грудь. - Я потный и какой-то грязный. Ты тоже можешь в душ забраться, если хочешь. Я одолжу тебе одежду. Пресс Кобаякавы слегка напрягался, когда он говорил, слабый запах пота… нервы Савы превратились в туго натянутые канаты. И обычное состояние перестало быть обычным. Каламбур. Что с ним происходит? - Ухм, спасибо. Но пока все нормально, - быстро отвернулся и приложил телефон к уху. - Скажешь, если передумаешь, - смех Кобаякавы отдалялся, пока не затих совсем, когда послышался щелчок закрывшейся двери. Тихо зашумела вода. И Саву немного отпустило. - Просто невероятно, - прижал руки к голове и опустился на корточки рядом с телефоном. Сава говорил не о Кобаякаве. Он говорил о себе. Он хотел объяснений происходящего. Ему почти было жалко себя, потому что Кобаякава его так волновал. И сердце и тело. Он же не какая-то девчонка, щебечущая со своей первой любовью. Но это отрицание затопило мозг огнем. Первая любовь. Любовь. Холодный бриз прогулялся по спине, примораживая его к месту. Кто в кого влюбился? И почему? Нет, этого просто быть не может. Сава мысленно нарисовал жирный черный крест на подобном предположении. Все восемнадцать лет своей жизни Сава предпочитал девушек. Конечно, со средней он ходил в школу для мальчиков и возможности общаться с девочками сократились, и у него никогда не было девушки. И он до сих пор не потерял девственность. Но он никогда не рассматривал вариант вместо девочки влюбиться в мальчика. Ни за что. А его чувства к Кобаякаве не любовь. Симпатия, - решил он, - одного парня к другому. Или благоговение. Расположение. Но тогда, почему его все время преследуют мысли о Кобаякаве? Сава сжал кулаки. Прерывая лихорадочные попытки осмысления, зазвенел дверной звонок. Секундная растерянность затем Сава подбежал к дверям, посмотрел в глазок, но ничего не увидел. Аа, точно, жилой комплекс охраняется. Значит, где-то должен быть домофон, вот только где?.. Похоже выбора нет. Неохотно побежал ванную. Прокручивая вопрос в голове, остановился перед первой дверью в коридор, открыл ее. Через матовое стекло душевой кабины виднелись очертания фигуры, шумела вода. Деталей не видно, но Сава тут же прикрыл глаза рукой. - Кобаякава! – постучал в дверь и вода перестала бежать. - Что? - По-моему доставка. Что мне делать? - Домофон на стене между кухней и гостиной. Поднимаешь трубку, увидишь, кто там и можешь говорить. Проверь кто там. Чтобы впустить – кнопка рядом с телефоном. - Ясно. На стене между кухней и гостиной. Сава поспешил туда, нашел домофон. - Здравствуйте? Это доставка. Человек был в форменной одежде. Сава разблокировал дверь и увидел, как мужчина вошел внутрь. - Сава? Сава! – позвал Кобаякава из ванной. - Что? Я открыл дверь и да… Пошел ко входу, но остановился. Кобаякава высунулся из ванной, мокрые волосы падали на лоб, вода стекала тонкими струйками по телу. - Заплатишь? Бумажник в моей сумке. - Все окей, у меня есть деньги. Ему хотелось бы отвести взгляд, но никак не получалось. Сава зачаровано разглядывал глянцевые от воды руки Кобаякавы, вывалившись из реальности, в сознание осторожно постучалась мысль-осознание, что он глазеет на Кобаякаву. Плавные линии рук и ног. Подтянутый живот и … - Я верну тебе. В конце концов, ты меня учишь. Но сначала заплати. Я быстро, только вытрусь. Саву как переклинило. Стоял неподвижно посреди коридора, пока в дверь не позвонили, тогда, двигаясь как робот, на негнущихся ногах он вернулся в гостиную. Покопался в сумке Кобаякавы, нашел кошелек, пошел к двери. - Добрый день! Ваш заказ: темпура с удоном и жареная свинина, сборная тарелка и жареный угорь с рисом. Всего четыре тысячи пятьсот иен. Сава открыл бумажник, там лежали несколько десятитысячных купюр, вытаращил глаза на мгновение прикинув общую сумму, затем вытряхнул одну и расплатился. Взял лотки с едой, отнес в гостиную. Поставил все на стол, рядом бросил деньги и подождал, Кобаякаву. - Прости, я не думал, что они так быстро, - появился Кобаякава, одетый в огромную футболку и мешковатые штаны. На мокрые волосы он накинул полотенце. С челкой, падающей на лоб, он казался намного младше. - Вышло четыре тысячи пятьсот иен. Сдача и твой бумажник там. - Спасибо. Не пересчитывая, Кобаякава закинул его в сумку. Каждый раз, когда он двигался, едва уловимый запах шампуня ненавязчиво щекотал ноздри. - Позвонил родителям? - … я забыл. - О чем ты думал? Звони быстрее, а то твоя мама будет ждать тебя к ужину. Не обращая внимания на подколы, Сава поспешил набрать домашний номер. Его мать сразу же взяла трубку и они быстро договорились. Он забыл сказать, что возможно останется на ночь, но не чувствовал за собой особой вины. К счастью или нет, но родители ему верили. Брату верили и к нему относились так же. От пластиковых упаковок доносился дразнящий аромат супа по-кансайски и они быстро их раскрыли. Темпура была упакована отдельно, а не вместе с супом. Сава макнул кусочек темпуры в суп, тесто захрустело. Золотистая зажаренная корочка. Явно только что поджаренная. От запаха Сава почувствовал себя куда голоднее и с удовольствием набросился на свою лапшу. - Нравится? - Превосходно. Даже лучше, чем я ожидал. Восхитительно, - чем больше ел, тем больше хотелось. Лапша. Вкусно. Темпура замечательно с ней сочетается. - Мое любимое место. Но если заказывать каждый день, то быстро надоест, поэтому покупаю не чаще, чем через день, - Кобаякава доел свое первое блюдо, принялся за второе. - Ты имеешь в виду, что у тебя нет девушки, которая бы тебе готовила? - Я же говорил, что с тех пор как здесь не выбираюсь особенно, - решительно открестился Кобаякава. - Ну-у, даже если не здесь, то в Токио же должна быть? Одна так точно, - продолжил Сава, не глядя ему в лицо. Ответ на этот вопрос последовал не так быстро. - И после всего, что ты говорил, ты, как и все, продолжаешь верить слухам? - Что? - О том, как меня вышвырнули из моей школы. Слух, что от меня девушка залетела. - Нет, не верю. - Почему нет? Такие как я довольно популярны в Токио. Возможно. - Мне даже говорить ничего не нужно. Достаточно пойти в клуб в Хараюку или возле Хиро и девчонки сами на меня вешаются. Он впервые заговорил о прошлом. - Но я с детства по таким местам брожу. Я потерял девственность в пятом классе. - Что? – палочки выпали из рук. – Ты шутишь. - Неа, правда. В доме отца всегда кишмя кишело этими молодыми парнями и их девушками, или проститутками и так далее. Я не собирался, но одна леди с тонной макияжа на лице забралась ко мне в комнату, когда я спал и начала мне трогать, - он изобразил ее движения рукой, чтобы у Савы не осталось сомнений каким образом трогала. Дрожь скрутила его спину от неожиданной пошлости движений Кобаякавы. - Конечно, я понимал, что происходит. Но опыта не было, так что это меня удивило. И сбежать я не мог, поэтому просто позволил этому случиться. Помню, что не хотел двигаться и это ленивое ощущение охватывало все тело. Сава не мог знать как это было в действительности, но от воображаемой сцены тепло распространилось по телу. Не самый лучший разговор для обеда. - Мы сделали это, точнее, она это сделала со мной несколько раз и когда мне начало нравиться, дело пошло быстрее. А в шестом классе я начал водить домой девчонок сам. Жар затопил все тело Савы. Кобаякава был еще моложе, чем сейчас и снимал женщин старше него и занимался с ними сексом. Его тело повзрослело куда быстрее, чем сознание. -Я делал это и с девушками парней, которые работали на отца. Пару раз даже боялся, что будет, если попалят, - когда он рассказывал, голос звучал скорее возбужденно, чем испуганно. - Много раз. До средней школы. Но я никогда не тянул руки к детям в школе. И я всегда пользовался резинкой. Я не настолько глуп, чтобы рисковать и кого-то обрюхатить. - Так... - Меня вышвырнули из школы, потому что я врезал одному реально раздражающему учителю. Лицо Савы вытянулось от правды. - Иватсуки выбрал эту школу не считаясь с моим мнением. Все, что я сделал – сдал тесты. Она была переполнена богатенькими, самодовольными детишками. Поначалу я пытался наладить с ними отношения, но учителя придирались ко мне без причин. И в выпускном классе немного не сдержался. - Что это значит? - Они приняли к себе тех парней, которые не ходят в высшие школы и выбрали одного из них мишенью. Он учился в моем классе. Хороший парень. Может и не очень сильный, но он правда был хорошим парнем. Ничего не мог сделать правильно. Люди его обижали постоянно и иногда даже били…не важно. Не хочу говорить об этом, - резко оборвал себя Кобаякава, но нетрудно предположить, что случилось дальше. - Угу, - Сава не нашел других слов. Дальше они ели в тишине, но еда уже не радовала. Эмоциональное перенасыщение волновало гораздо больше, чем желудок. В голове теснились мысли. И Кобаякава быстро заметил, вскинул брови, кинул на Саву подозрительный взгляд: - Что-то с едой? Ты ничего не ешь. - Да. Кажется, я наелся. - Тебе не нравится? - Нравится. Думаю, я не очень хорошо себя чувствую. - Если не доешь, то я съем, - перегнулся через стол и оттолкнул руку Савы. Пока тот соображал в чем дело, Кобаякава набросился палочками на его лапшу. - Эй! - Эй, Сава. - Что? Усердно пережевывая, Кобаякава посмотрел на него: - Ты девственник? - Что?.. – Сава почувствовал как вся кровь в теле забурлила, набирая скорость, а сердце заколотилось болезненно быстро. - Ну я так думаю, - заявил торжественно. - Спасибо за твою уверенность. - Я подумал, что ты странно реагируешь на мою историю и спросил себя почему. Все парни одинаковы, верно? - От-откуда мне знать? – не то чтобы он гордился этим, но никогда не разговаривал на такие темы с Такаокой. Конечно, люди говорят о своих девушках, кто им нравится и кто для них сексуально привлекателен. Иногда о сексе. Некоторые сами делятся впечатлениями после секса, но Саве не было настолько любопытно, чтобы специально самому интересоваться. - Хех, черт, я могу даже поспорить, ты даже не дрочишь. - Эй!.. - Почему ты так впечатляешься? Мы оба парни. Ты же не смущаешься, а? - Ты можешь, конечно, думать, что это не смущает, но это не значит, что все согласятся с тобой. - Н-да? Тебе не любопытно как другие это делают? Сава почувствовал что-то между ног. Быстро посмотрел под стол. На полу валялась тапочка Кобаякавы, а его ступня упиралась Саве в бедро. - Что ты?.. - Оууу, да ты твердый. И как долго ты сдерживаешься? Чем больше задавал вопросов Кобаякава, тем стремительнее поднималась температура Савы. - Перестань, - Сава вскочил и ушел в гостиную. - Что? Посредине разговора? - Мы его закончили. Я иду домой. Сава сунул тетради и книжки назад в сумку, все нервные окончания на его спине покалывало. Кобаякава пошел следом и встал позади него, впившись в него взглядом. - Ты не поможешь мне с учебой? - Я научил тебя основам. Остальное сможешь доделать сам. - Если ты уйдешь, я не пойду завтра на тест. - Что?.. Сава развернулся на сто восемьдесят градусов, ощущая себя в ловушке. Прямо над ним склонился, ухмыляясь, Кобаякава. - Кто-нибудь говорил тебе, какой ты легковерный, Сава? Постоянно. - Особенно со мной. Еще бы. - Но почему ты взваливаешь на себя дополнительные проблемы в виде меня? Потому что Сузушима попросил? Так сразу и не ответишь на такой прямолинейный вопрос. Он засомневался, а затем воспользовался объяснением Кобаякавы: - Потому что я легковерный. - Тогда, если ты такой легковерный, почему не останешься немножко дольше? – голос ровный, а в глубине глаз, смотревших на Саву, можно рассмотреть язычки ревущего крошечного пламени. Кобаякава схватил его за руку и приложил ее к паху Савы. - Кобаякава… - Покажи мне, как ты это делаешь. Если ты, конечно, делал это раньше, - тонкая улыбка скользнула по его губам. Твердые слова пощекотали ухо, так как голову Сава опустил. - Что ты?.. - Хочу знать, как люди это делают. Поэтому говорю тебе, если ты такой легковерный – научи меня, - голос стал резче. Сава попытался воспротивиться другой рукой, но Кобаякава уже надежно ее держал. Провел рукой Савы между ног и кончиками пальцев ловко дернул молнию книзу. - Н-нет! Остановись! - Прекрати кричать, как женщина. Оскорбление заставило Саву умолкнуть. Пальцы Савы, под напором пальцев Кобаякавы проникли под белье. - Ах!.. - Я слегка коснулся и ты уже твердый. Так ты никогда не сможешь заниматься сексом с девушкой, - ухмыльнулся и, не удовлетворившись простыми скольжениями пальцев Савы, нагло сжал кисть его руки, заставив обхватить ею член. - Не борись. Попробуй держать его, как будто сам держишь. Кобаякава обеими руками накрыл Саву и начал двигать ими по всей длине, сгибая каждый его пальчик вокруг плоти Савы. Упреждающие движения Кобаякавы становились сильнее и член Савы запульсировал, и еще сильнее налился, как Кобаякава и хотел. - Это красиво, Сава. - Не смотри! - поднял колени, пытаясь скрыться за ними от взгляда Кобаякавы, но не слишком успешно. В ответ Кобаякава резко двинул коленом, раздвигая ноги Савы. - Я уже видел, когда мы стояли рядом в ванной. Хочешь увидеть мой? - Что?.. – кровь отлила от лица. Унижение сжигало все тело. - Не смущайся. Кобаякава одной рукой умело стянул с себя штаны вместе с бельем, обнажая член. - Кобаякава, перестань! Оденься! Какого ты творишь? - Почему ты так смущаешься? Ты играешь грязно, могу поспорить, что тебе самому невтерпеж, - Кобаякава придвинулся к нему ближе, глядя прямо, потянул на себя. Снова потянулся к нему рукой, заставляя Саву потрогать его. Сава поморщился. - Видишь? Такой же. Кобаякава издал горловой смешок, легко двигая бедрами. Руки Савы выскользнули из-под накрывавших их ладоней, и возбуждение стало острее. - Ннгх. От подергивающихся движений подрагивающего кончика, густая смазка сползая, перетекала им обоим на руки. Сава видел как ее много и горел стыдом. - Ты так хорош. И твоя…кожа порозовела. Я хочу услышать тебя…чтобы ты кричал как женщина. - Что?.. – Сава зажмурился, но это было плохой идеей. Его пах разрывало болью, и скрутило в тугую пружину напряжением. Совсем не то ощущение, когда сам… - Ах!.. – полувскрик-полушепот сорвался с губ Кобаякавы. – Когда я вижу тебя таким – мне хочется пройти весь путь до конца. И пофиг, что ты парень. - Н-нет, отстань!.. – голос Савы звучал волнующе похотливо в его сопротивлении. - А когда ты так говоришь, то я хочу кончить, - его голос звучал отрывисто и грубо, дыхание прерывалось и руки двигались все беспорядочнее. Его пальцы скользили по члену Савы от головки до основания, искусно импровизируя, неожиданно сжимая и отпуская его. Его широко раздвинутые колени, дрожали, а бедра двигались самостоятельно. - Ннгх! В возбуждении Сава коснулся…не себя. Вынужденно провел рукой по члену Кобаякавы. Совсем другая форма. Совсем другой жар… он отличался от Савы. И он дергался даже быстрее и становился все тверже. - Нет…по-почему? – внутри расползалось онемение, протестуя против этой невообразимой ситуации. - Не сжимай так сильно…да. Потяни его сам. Станет лучше и я стану тверже. Ты чувствуешь как он пульсирует, да? - Нет… Останови это! – все что он хотел сказать, но слова застряли в горле. Нижняя часть его тела пустилась в самоволку, против его воли, доставляя болезненные ощущения, в эгоистичной погоне за наслаждением. - Сава… - имя, горячим выдохом шевельнуло волосы, спиралью проскользнуло в ушную мембрану, зубы Кобаякавы сжались на мочке, внизу живота в такт с сердцем бесновался огонь и когда Кобаякава резким росчерком царапнул по кончику, задевая уретру, тело восприняло это как сигнал, и мародерствующий жар мгновенно вырвался наружу. - Ах-ннгх! Он попытался подняться над страстью, но это было невыполнимо. Руки Савы, как и Кобаякавы были мокрые. - Я-я больше не выдержу… - Давай. Кончай. Как будто настоял на своем, член Кобаякавы задрожал и выплеснулся. - Мм! Кобаякава дышал поверхностно, сдерживаясь, будто пытался задавить любой шум. Его дыхание гладило щеку Савы. Глядя на густую, блестящую сперму Сава подумал, что кажется заводится снова. - Сава? – руки Кобаякавы все еще не отпустили его и Кобаякава почувствовал реакцию. Кобаякава смотрел на него смущенно, но мгновением спустя Сава восстановил контроль над своим разумом. - Почему ты это сделал? – свирепо посмотрел на Кобаякаву. Мощная волна унижения поднялась в нем вместе с ощущением несчастности. - Сава… - Получаешь удовольствие, доводя людей? Кобаякава потянулся к нему, но Сава отбросил его руку. Поспешно вытер руки и ноги валявшимися неподалеку салфетками. От липкости салфетки не спасли, но не важно. Нужно смыться отсюда как можно скорее. Поправил растрепанную одежду трясущимися руками и закинул сумку на плечо. Но сил подняться с колен не нашлось. - Ты в порядке?.. Кобаякава помог ему встать. Аромат шампуня и голову снова кружит, а тепло плывет по телу. Чувствуя к себе непреодолимое отвращение, Сава грубо отпихнул Кобаякаву: - Не трогай меня! - Сава, почему ты так злишься? – Кобаякава смотрел на него озадаченно. Может для него такого рода вещи и ничего не значат. Может для него это нормальное продолжение веселого времяпрепровождения. Но не для Савы. Все тело ныло, в голове царил хаос и он совершенно не мог думать. Это был не он. Не мог быть он. Если он не сосредоточится и не отторгнет это, то окончательно перестанет уважать себя. - Я не буду объяснять, если не понимаешь почему. - Сава, постой. Сава! Сава помчался прочь из комнаты и Кобаякава побежал за ним. В отчаянии выскочил в коридор, на обувание времени не было и он выбежал из квартиры, держа туфли в руке. - Сава! Подожди! Кобаякава открыл входную дверь, которую Сава захлопнул и выглянул в прихожую. Сава автоматически швырнул в него туфель. - Эй! Осторожнее! Он видел как Кобаякава увернулся и вскочив в лифт, вдавил кнопку. В зазор, между закрывающимися дверьми мелькнуло лицо Кобаякавы. Прочь. Прочь от этих глаз. Сава зажмурился. Лифт мягко ухнул вниз и Сава отдался чувству притяжения и одновременной легкости. На первом этаже с опаской оглянулся, ожидая преследования, но Кобаякавы здесь не было. Вышел из кабины, понял, что разут. Поставил туфли…туфель. Один. - Какого я делаю? – пробормотал, ощущая пустоту. Надо же как Кобаякава задел его. Кобаякава сделал его и Саве это понравилось. Отчаянно подавляя слезы, что наворачивались на глаза, Сава побежал к выходу из здания.