All You need is love /Тебе нужна только любовь (новелла)

Близилась середина лета, продолжая испытывать на прочность аномально высокой температурой. В раскаленном воздухе повисли видимые невооруженным глазом, размывающие в воспаленном сознании реальность, волны жара. - Джунья? Ты поздно, - выглянула мама из кухни. Наверное, готовила что-то. Вытерла руки о фартук, тапочки зашуршали по коридору, приближаясь. Еще несколько секунд и она подойдет к выходу, где Сава воевал с обувью. Дома ничего не изменилось, но в последнее время Сава чувствовал себя пришельцем с другой планеты, и все привычные вещи казались новыми и необычными. - Прости, мам, - шнурки сникерсов спутались, и Сава никак не мог их стянуть. - Будешь ужинать? - Конечно. - Тогда иди в ванную. А я пока подогрею мисо суп. - Не пойду в ванную, - ему таки удалось их распутать. - Почему нет? Ты не вспотел? - Я принял душ у Кобаякавы, - он пытался говорить невыразительно, не давая предательским ноткам прозвучать в голосе. - А, ясно. Занятый обувью и контролем голоса, на маму он не смотрел поэтому, когда поднимался, не ожидал, что ее лицо окажется так близко: - Ч-что? - Ты уверен, что не доставляешь беспокойства его семье, оставаясь часто и так надолго? - Я же говорил, что он один живет. - Ах да, точно. Говорил. - Угу,- пробормотал, пытаясь проскользнуть мимо. - Вы двое дурака валяете вместе, да? Ты занимаешься? - Что ты имеешь в виду? – не до конца сформулированная мысль, что мама откуда-то все узнала, застала врасплох и, Сава подпрыгнув от удивления, повернулся к ней. - Думаешь, у тебя много времени, чтобы тратить его на развлечения? Ничего, что скоро экзамены? - Не смотри так. У меня чуть приступ сердечный не случился, - фальшиво улыбнувшись, пронзительно засмеялся. Мама пошла назад и уже из кухни вновь раздался ее голос: - Если не собираешься мыться, тогда положи вещи и приходи в кухню. Дверь не закрывай, твой отец еще не вернулся домой. - Не пугай меня так, - глубокий выдох. Зашел в свою комнату и откинулся на дверь. Мучила совесть, обвиняя во всех грехах, и каждое мамино слово давало ей пищи. Его прошибло холодным потом. В пятницу они, не сговариваясь, сбежали с «матча» по пинг-понгу к Кобаякаве домой. Минутная неловкость вылилась в порывистый, ищущий поцелуй, оба свалились на пол. Незрелая неловкая первая любовь сквозила в их нетерпеливых ласках. Они не могли насытиться друг другом пробуя на вкус, вылизывая, покусывая, отчего кожа становилась болезненно чувствительной и легкий выдох вызывал пожар возбуждения, захватывающий все тело После того первого раза от легкого касания Саву скручивало судорогой боли, но испытанное наслаждение осталось в памяти и тело буквально ныло требуя еще дозу. И пусть это было немного мазохистким, но Сава хотел, чтобы его взяли. Кобаякава отказался. Ему не хотелось делать Саве больно. Нежным любящим голосом он объяснил, почему не … И Саве ничего не оставалось, кроме как согласиться с его решением. Но хоть Кобаякава и ограничился пальцами, они доводили Саву до исступления, исследуя внутри так много, как он хотел. И Сава постепенно определил, где и какие его прикосновения заставляли слабеть и просил трогать его там. Сава безоговорочно сдался на милость победителя душой и телом. В следующий раз, когда они увиделись, Сава сел на него верхом и получил свое. Саве нравился секс и ограничиваться полумерами он не собирался. Не прошло и двух дней, кода они увиделись снова. Сдержаться не вышло и все время они провели, занимаясь сексом. Конечно, это было абсурдно, до нелепого смешно, но стоило Саве увидеть лицо Кобаякавы, услышать его голос и остановиться не было никакой возможности. Впрочем, крышу срывало не только Саве. Если Саву тянуло к нему, то Кобаякаву Сава притягивал сильнее. Несмотря на середину лета из-за Кобаякавы Сава продолжал носить одежду полностью скрывающую тело. Даже в ванной приходилось осторожничать. Он все его тело покрыл любовными метками. И больше всего наставил отметин возле сосков. Возможно, потому что в основном Кобаякава занимался сексом с женщинами – его ласки сосредотачивались исключительно на груди Савы. Он не останавливался даже тогда, когда они были уже липкие от слюны. Игриво царапая их пальцами, кусая, обхватывая губами, вылизывая и посасывая. Сава был уверен, что ничего не почувствует, не важно как жарко Кобаякава будет ласкать его грудь, в конце концов, он же не девчонка. Но ошибался. Когда Кобаякава ласкал его, соски скручивались в тугие камешки. Как только они становились твердыми, даже обдававшее кожу теплое дыхание отзывалось внутри болью и ему хотелось, чтобы его трогали больше. Сава оказался очень чувственным и заводился с полуоборота. - Я даже шорты носить не могу, - изумился вслух, оглядев себя еще раз. Он попросил Кобаякаву не оставлять засосов хотя бы на шее. Мама заметила один на задней поверхности шеи и хоть поверила дурацкому объяснению, что жук ужалил, но если этот «жук» будет кусать постоянно, то это вызовет подозрения. Как бы Кобаякава не строил из себя несчастного, что-то Саве подсказывало, что он найдет выход из положения и наставит в несколько раз больше следов на менее заметных местах. Прослеживая цепочку отметин оставленных губами Кобаякавы, в памяти оживали его действия, окатывая повторной теплой волной переживаний: зубы прихватывающие кожу, ласкающий язык юркой змейкой обводящий… - Ох… - воспоминания заставили тело загореться страстью. - Джунья, чем ты там занимаешься? Поторопись или суп остынет. - Х-хорошо, я иду! Как вовремя. Сава иронично улыбнулся собственным развращенным желаниям. - Это правда нормально оставаться дома у Кобаякавы? - Сколько раз я тебе говорил, что все нормально? – Сава ел и снова отвечал на одни и те же вопросы. Мама просто не соглашалась принять ответы. - Ну… два старшеклассника вдвоем… и еще вопрос, кто тебя кормит. - Я объяснял. Он живет один и рядом есть закусочная. Дешевая, вкусная и с доставкой. - Ну в самом деле, - беспокойно вздохнула. На днях бабушка упала и мама собиралась поехать ухаживать за ней. Папа взял несколько дней отпуска, собираясь ехать с ней. Они спросили Саву не хочет ли он поехать с ними раз у него каникулы и в школе и на курсах. Но он отказался. Пусть у него и нет летних занятий, но ему все равно надо готовиться к экзаменам. - А там ты заниматься не в состоянии? - Легко сказать, не тебе же учиться. Если ты меня туда потащишь, у меня ни минуты спокойной не будет. - Что важнее он обещал Кобаякаве остаться с ним, пока в подготовительной школе каникулы. Они виделись часто, но вместе провели всего лишь несколько ночей. Собственно Сава постоянно учился, а на проявления чувств особого времени не было. - Если ты так волнуешься, можешь звонить мне каждый вечер. Я дам тебе номер. Родители не хотели оставлять его дома одного и сначала предложили попросить старшего сына вернуться домой. Но, к сожалению, брат был занят сильнее обычного, поэтому Сава предложил учиться у Кобаякавы дома. Его мама знала, что отец Кобаякавы был лидером Альянса Корйу. Сузушима сказал ей перед каникулами. Как и то, что Кобаякава получил хорошие оценки благодаря Саве, и что Кобаякава очень признателен за помощь и что он хороший парень, несмотря на то, что связан с кланом якудза. Она доверяла его суждениям, поэтому пусть и неохотно, но согласилась. И вот сегодня заново, накануне, за столом она раз за разом повторяла одно и то же. Сава понимал, что она беспокоится, но не ожидал, что до такой степени. - Я не хочу заходить так далеко. Ладно, думаю, это всего лишь на неделю. Береги себя. - Конечно. Спасибо за еду, мам. - Наелся? - Угу, - если он посидит с ней еще немного, неизвестно, что она еще скажет. И он был счастлив сбежать побыстрее в свою комнату. - Мы едем рано с утра, поэтому не сможем разбудить тебя. - Хорошо. Счастливого пути. Скажи ба, что я надеюсь, она чувствует себя лучше, - сказал Сава и пошел к себе. - О, отлично, - отреагировал Кобаякава на рассказ Савы о вчерашнем разговоре с мамой. На следующий день, после полудня они сидели в комнате Кобаякавы. - Ты так только говоришь, потому что не собираешься делать это. - Нет, собираюсь, - передразнил, имитируя обиженный голос Савы. У них было равноправие, предположительно, но у Кобаякавы имелась скверня привычка поддразнивать Саву, быть может неизбежная, потому что он вел в их дуете и часто брал на себя инициативу в сексе. Но Сава тоже парень и поведение Кобаякавы выводило из себя. - Если будешь вести себя так, я пойду домой. - Джунья? – он, казалось, не понимал, почему Сава расстроился. Сава пошел к двери и Кобаякава торопливо последовал за ним. – Ты уходишь? – но не извинился. Самоуверенный парень вроде него не так уж легко признавал свою вину. И пусть это одна из черт, которые Сава любил в нем, поэтому наверное глупо обижаться, но даже так Сава не мог ничего с собой поделать и его раздражало признавать этот факт. Кобаякава знал, что он не уйдет. И Сава знал, что Кобаякава знает. И пока Кобаякава не собирался извиняться, Сава гнул свою линию до конца, перегибая палку. - Джу-ньяааа. - И что ты будешь делать, если я уйду? – остановился у самой входной двери, развернулся лицом к Кобаякаве. Прикусил нижнюю губу. - Да ладно тебе, ты же не собираешься на самом деле уходить. Теперь, когда он сказал это вслух, не оставалось ничего, кроме как признать свое поражение. - Терпеть тебя ненавижу. - Уверен? – приподнял пальцем опущенную голову Савы за подбородок, придвинулся поближе к его склоненному лицу. Прижался губами к губам Савы, нежно пробуя их на вкус, а когда отстранился – их взгляды скрестились, а дыхание смешалось. Еще один поцелуй. Куда глубже. - Я так ждал сегодня, - прошептал счастливо Кобаякава. - Я тоже. - Правда? – спросил между обожающими поцелуями. - Правда, - так же в промежутках ответил Сава. Поцелуи становились все глубже, температура тел поднималась. Сава ждал этого момента с тех пор как пришел и увидел лицо Кобаякавы, открывшего дверь. Даже, когда злился на себя, позволяя поцелуям унять его злость, ждал их. Руки Кобаякавы переместились на его пах, сдвигая мешавшую одежду. Сава был уже готов. Пальцы подарили легкую ласку и двинулись дальше к промежности. Сава расстегнул ремень и стянул с него штаны. Его вход задрожал, стоило слегка потереть складки мускульного кольца, плавно впуская Кобаякаву внутрь. Несмотря на неудобную позу, они распалялись. Кобаякава просунул руку под его колено, поднимая ногу повыше, они почти потеряли равновесие, но это позволило проникнуть еще глубже. - Юзуки… - В тебе так горячо… Голос Кобаякавы был сам как физическая ласка и доставлял не меньшее удовольствие. Сава жестко сжал горячую, такую близкую плоть безмолвно требуя, уговаривая, умоляя о большем. - Т-так узко! - Сделай это, Юзуки…сделай! Сильнее! - Почти мгновенно его член налился кровью, обретая форму и заставляя забыть обо всем, кроме одного. С тех пор как он потерял девственность в младшей школе, Кобаякава знал, как завести тело под ним. Саву бережно успокоили, смягчая и расслабляя, облегчая пытку неудовлетворенного желания, а затем довели до полубезумного состояния. Меньше, чем за один месяц Сава научился не только как таять от наслаждения, которым щедро делился Кобаякава, но и знал как доставить удовольствие себе. И полностью теряя свое «я» во время секса с Кобаякавой, приходил в отчаяние от силы своего желания. - Джунья…это…это так хорошо… С силой зажавшись, почувствовал, как горячо Кобаякава разрядился глубоко внутри его тела, пачкая горячими каплями его бесстыдное нутро и Сава почувствовал, как становится кем-то другим. - Ах-аангх! Накрыло внезапное забытье, колени Савы подогнулись. По внутренним стенкам, оставляя за собой болезненно-ноющее предвкушение повтора, потянулась густая сперма, засочилась из него, сползая между бедер. - Ннгх! Заметив, как вдруг напряглось тело Савы, слабая улыбка коснулась губ Кобаякавы. Он всегда чуть-чуть сожалел, оставляя Саву одного на скалах его вновь разгорающегося возбуждения, после того как они поднялись на вершину мгновение назад. Без постоянных мыслей, что надо идти домой или рано вставать вполне достаточно для подростков, чтобы расслабиться и оторваться по полной. После коридора, они переместились в постель, а затем и в ванную. Сидя друг напротив друга в наполненной до краев ванне, Кобаякава придерживая его за ноги, массажировал икры Саве. Быть может, потому что его мокрые волосы были гладко зачесаны назад, открывая лицо, но выглядел Кобаякава намного взрослее, чем обычно. - Немного поздновато спрашивать сейчас, но…- нежась в горячей воде, Сава разглядывал потолок. – Разве нормально, что ты не поехал увидеться с семьей? - Ты прав. Поздновато. Почему ты сейчас спросил? – изогнул Кобаякава бровь. – Если бы я поехал, то не смог бы принимать ванну с тобой сейчас. Сава неопределенно пожал плечами на его сердитый ответ. - Ты же поедешь домой после выпуска? – спросил быстро, в попытке сменить тему, но выражение лица Кобаякавы омрачилось еще сильнее.Он осознал свою ошибку слишком поздно, карающая нога уже коснулась его между ног. - Подожди… Поспешно свел колени, но тоже поздно. Кобаякава искусно двигая ступнями, сосредоточенно разминал член Савы. - Так сильно хочешь избавиться от меня? Я тебе так надоел? - Это не то, что я…ннгх. - Тогда не задавай глупых вопросов, - сказал, бросая наполовину разбуженное желание Савы. - Юзуки. Всего лишь страх, обыкновенная боязнь потерять счастье, ему было так хорошо с Кобаякавой, и страшно подумать о будущем, но мысли настырно вертелись в голове. Рано или поздно реальность спустит их с небес на землю и Саве придется с этим смириться. Можно, конечно, думать, что их жизни принадлежат им, но мир Кобаякавы не отпустит его так легко. Сава знал, что ему неоднократно звонила «семья». Каждый раз Кобаякава уходил из зоны слышимости, чтобы Сава не слышал как он спорит с ними. Сава не знал о чем они говорили и вероятно, к лучшему. И вот почему, Кобаякава расстроился, когда он поднял эту тему. - Юзуки… - Давай поедим что-нибудь. Я голодный. Кобаякаве удалось выдавить улыбку. Сава ее вернул, внезапно осознавая, что тоже проголодался. Они так торопились заняться побыстрее сексом, что напрочь позабыли об обеде. - Теперь, когда ты напомнил, я тоже. - Тогда поторопись и одевайся. Я нашел место, где подают классный рамен напротив станции. Закусочная совсем маленькая, но там постоянно куча людей и они закрываются сразу же как заканчивается лапша, которую они сделали на день. - Не говори так. Я начинаю паниковать. Сава выскочил из ванны и побежал за Кобаякавой. С них стекала вода, они вытерли друг друга и оделись. Кобаякава сунул голову под сушку, чтобы быстрее высушить волосы. - А так высохнуть, нет? Не заботясь, о все еще влажных волосах, Кобаякава небрежно откинул их с лица, надел джинсы и рубашку с коротким рукавом на кнопках, закинул на переносицу очки, обул сандалии и приобрел совершенно бандитский вид. - Не представляю, как появлюсь с тобой на людях. - Завидуешь? Сава провел рукой по своим волосам и в зеркале отразился малыш, играющий в переодевание. Детское лицо казалось еще более детским резко контрастируя с лицом Кобаякавы, стоявшего рядом и проигнорировать факт, что он выглядит как ребенок не выходило. Должно быть Кобаякава подумал то же самое, потому что разразился смехом. Сава поймал его взгляд в зеркале: - Не очень хорошо смеяться над кем-то, кто так старается что-то сделать. - П-прости, но…это так смешно, - смеясь, извинился. Кобаякава любил посмеяться вместе над чем-то таким тривиальным, но Сава обуваясь отчего-то ощутил слабость и усталость. Как будто из-за того, что Кобаякаве было так весело. - Джунья, прости. Правда. - Не важно. Смейся, если хочешь, - Сава собрался выходить, уже положил руку на дверную ручку, но открыть не успел, как ее повернули с другой стороны. - Эй… - Кто ты? Сава чуть не полетел головой вперед. Голос, зазвучавший над головой, придавливал к земле, безжизненный и ровный. Медленно подняв глаза, он увидел мужчину в очках и в костюме-двойке – того самого, которого видел в школе весной. Сегодня его волосы были сухие, но все равно лежали идеально, ни одна прядь не выбивалась. Сава стоял прямо перед ним, но его глаза смотрели над ним, на Кобаякаву. - Иватсуки… Сава ахнул. Телохранитель Кобаякавы. Реакция Кобаякавы вызывала беспокойство. - Что ты тут делаешь? – голос Кобаякавы был вкрай недовольный и высокомерный. - Нам есть о чем с тобой поговорить. - Что еще? - Уверен, что хочешь, обсуждать это тут? – спросил спокойно, на мгновение скользнув взглядом по Саве. - Ну ладно, - нехотя ответил, заметив его взгляд. - Юзуки… - Прости, Джунья. Мне нужно с ним перекинуться парой слов. Всего несколько минут. Подождешь меня в Маке возле станции, окей? Возьми себе кофе или еще чего. Значит, они не могут говорить при нем. И Сава не может отказаться уходить. Мерзкое предчувствие закралось в душу, но посомневавшись мгновение, вынудил себя улыбнуться: - Слышал у них появилось что-то новое в меню. Как раз попробую. - Не переусердствуй. Мы потом ужинать будем. - Тогда не заставляй меня ждать. - Окей, увидимся. Сава попрощался с Кобаякавой, поклонился Иватсуки и пошел к двери, подавил импульс вернуться назад, услышав звук захлопнувшейся позади него двери и нажал на кнопку вызова лифта. Только приходи быстрее, - молил в душе, - если ты не придешь я буду волноваться, о чем вы вдвоем говорите. Лицо Кобаякавы при виде Иватсуки стало непередаваемо испуганно-напряженным и одновременно мрачным. Почему он так выглядел, если Иватсуки его телохранитель? Сомнения заполонили, заставляя сердце биться быстрее, сдавливая неясным тяжелым беспокойством. Словно, счастье начало раскалываться в мелкую крошку, обрушиваясь прямо под ногами. Но почему? Сава сидел за стойкой, уставившись в окно. Оно выходило на дорогу и он долгое время смотрел как люди проходят мимо. Лед в его кофе таял, разбавляя вкус. Он сидел, помешивая соломинкой жидкость в чашке, но не сделал ни глотка. С тех пор как он ушел из квартиры Кобаякавы, прошло гораздо больше получаса. - Многовато, чтобы прийти «так быстро как сможет», - пробормотал. Недовольство, прозвучавшее в его голосе, медленно растворялось в бумажном стаканчике с кофе. Может он вообще не придет, - мелькнула мысль. Можно, конечно, успокаивать себя, что Кобаякава это Кобаякава, а остальной мир отдельно, но, к сожалению, Сава с одной стороны, был твердо убежден в различиях их реалий, а с другой – все равно пытался говорить себе, что это не имеет значения. Именно несхожесть Кобаякавы со всеми остальными и притягивала его, и он думал, что сможет так жить, но внутри что-то продолжало сдерживать эту уверенность. Переплел дрожащие пальцы, лежащие на столешнице. - Приходи быстрее. Если сейчас не придешь, то через пять минут я закажу себе гамбургер. - Юзуки не придет. При звуке голоса Сава вскинул голову в удивлении. В неясном отражении в окне увидел мужчину в костюме. Обернулся. Дрожь пробежала по его спине от подаренного ему ледяного взгляда. - Где Юз…то есть Кобаякава? - У него появилось неотложное дело. Он возвращается в Токио. - В Токио? - Я служу его телохранителем. Меня зовут Иватсуки Соичи. Юзуки говорил мне, что ты помог ему в школе. Сава подпрыгнул, когда мужчина полез в карман пиджака, но тот всего лишь достал сигареты. Слегка сгорбившись, прикурил, расслабленно удерживая губами сигарету. - Я звонил Юзуки несколько раз, просил вернуться, но он отказывался под предлогами различных обстоятельств. Раз мои просьбы оказались безрезультатными, пришлось прибыть сюда лично, чтобы убедить его, - он говорил удивленно. Выдохнул облачко дыма и взглядом предложил Саве выйти наружу. Сава поспешил за ним. Мужчина остановился на аллее возле ресторана. Сава помнил, каким огорченным выглядел Кобаякава после телефонных переговоров с семьей. Значит, все звонки были от этого человека. - Когда он вернется? - Завтра. Ответ успокоил. - Ладно, это не так уж плохо. - Послезавтра Юзуки собирается пропустить церемонию инаугурации и сбежать с тобой. - Сбежать…сбежать со мной? - Конечно, он должен понимать, что это неконструктивно потратить всю жизнь на постоянные попытки скрыться от преследования. Пока я игнорирую его дурацкие заявления, что он хочет продолжить жить как сейчас, - Иватсуки сбросил наросший пепел на землю. – Такой эгоизм недопустим. Передача власти была запланирована после поступления Юзуки в старшую школу. Его специально убрали подальше, чтобы он не попал под перекрестный огонь внутренних конфликтов до передачи власти, о чем он, кстати, знает. Если он не сможет выполнять свои обязанности, то он дурак, который ничего не понимает в боевом духе всей группы, - лицо Иватсуки потеряло невозмутимость и приняло сердитое и угрюмое выражение. Сава не понял большую часть его речи. Все, что он почерпнул, это то, что Юзуки вынуждают вернуться в Токио для чего-то важного, но он хотел сбежать и это доставит ему проблемы. - И все это из-за тебя. - Э-ээ? – другого ответа на тупое обвинение быть просто не могло. Иватсуки жестко смотрел на Саву, его лицо казалось невыразительной литой маской, абсолютно неподвижной. Кажется, он сейчас делает глупость, но в голову пришла только одна мысль: - Пожалуйста, дайте мне поговорить с Кобаякавой. - Исключено, - ответ полностью исключал любые поползновения поспорить. Иватсуки явно хотел разделить их. Но почему? Не понятно. Что еще может быть?.. - Почему? - Юзуки попросил меня принести тебе извинения и передать завтра план побега. Я его телохранитель. Он доверяет мне. Но он редко просит сделать меня что-то. Если он просит что-то сделать, мне трудно отказать. Доверяет? Просто потому что они связаны? Иватсуки был в банде еще до рождения Кобаякавы, поэтому знал о нем куда больше, чем Сава. Его детство. Начальная школа. И Кобаякава знал, что Иватсуки всегда на его стороне. Тогда как должен чувствовать Сава выгнанный из квартиры? Очевидно же, что у Кобаякавы есть обязательства. Но даже после разговора с Иватсуки, он не пришел. Было какое-то «дело», заставившее его бросить Саву. Что происходит в жизни Кобаякавы? Что должно произойти между ними? Сава ничего не знал о Кобаякаве, поэтому ему оставалось только догадываться о значении слов Иватсуки. - Но у меня есть свои причины разговаривать с тобой. - Какие? - Юзуки очень важен для меня. Он преемник босса, к которому я испытываю глубочайшее уважение. Во что бы Юзуки не верил, и что бы ни говорил тебе, этот факт ничто не изменит. Я имею в виду, что бы вы оба ни думали сейчас, вы оба слишком разные и обитаете в совершенно разных мирах. Сава и так это знал. - Даже если вы замаскируетесь студентами на некоторое время, вы никогда не сбежите от этого. И в конце это настигнет и вас разбросает в разные стороны. Саву снова ткнули носом в реальность, повторяя все те аргументы, которые он и сам обдумывал, но на этот раз не придумаешь отговорку. Остается только согласиться с ними. - Как ты знаешь, Юзуки, как правило, увлекает за собой. Я ценю это его качество. Немного найдется людей способных вести Альянс Корйу и поэтому я предпочел бы не ранить Юзуки без необходимости. Ты понимаешь меня? – глаза за стеклами очков свирепо сверкнули. - И что вы хотите, чтобы я сделал? – спросил, дыхание Савы сбилось. - Я бы хотел, чтобы ты сам отдалился от Юзуки. Если ты все-таки беспокоишься о нем, то ты это сделаешь. – Иватсуки не нуждался в извинениях, оправданиях или объяснениях. И он не собирался давать Саве время на обдумывание ситуации или на вопросы, о том, что случится после. - Юзуки знает об этом? - Конечно, нет. Насколько он обеспокоен, что я единственный его союзник. - И ты собираешься предать его доверие? - Я не делаю ничего подобного, - Иватсуки бросил окурок на землю, затоптал его, взял следующую сигарету, зажал губами. - Что вы имеете в виду? - Мы говорим о том, что ты сам его бросишь. Характерный запах бензина донесся до Савы от Зиппо в руках Иватсуки. - Юзуки одержим тобой. Мы пытались убедить его, но он отказался принять свое место. Поэтому я прошу тебя предать его для нас. - Я не могу. - Ну, конечно именно это ты и собираешься сделать, - ответил и Саве нечего было возразить. – Вероятно, ты забыл, но я все-таки якудза. Я был бы признателен, если бы ты не считал, что мы действуем по тем же правилами в отношении простых людей. Ты же хочешь прожить остаток жизни без страха, я прав? – холодная улыбка скользнула по лицу Иватсуки, когда он выдал эту ужасающую угрозу. – Ты же хочешь иметь семью, не так ли? - Вы меня запугиваете? Гангстер типа вас изводит скромного ученика старшей школы типа меня? - Безусловно, нет. Я только прошу оказать мне услугу. Если ты действительно заботишься о Юзуки, ты будешь сотрудничать, - Иватсуки смотрел ему в лицо, пока они говорили. За ним слышался пронзительный смех группы старшеклассниц, шедших за ними. Обычный летний вечер. Как любой другой. Или должен был быть. Но сейчас воздух вокруг Савы словно наэлектризовался. Солнце садилось на западе, но жара спадать не собиралась. И в этой изнуряющей одуряющей жаре, в центре которой он оказался слова поменяли свое значение, а голова закружилась. Сава сконцентрировал внимание на силуэтах их удлиненных теней. - … что я должен сделать? Вернувшись в пустой дом Сава устроился в комнате. Наступила ночь и он глазел на крошечные огни флуоресцентных ламп, начиная представлять, что все произошедшее было лишь сном. Перевод Кобаякавы после каникул, в мае, их поцелуй в ночь перед экзаменом, секс…все. Когда каникулы закончатся, и он вернется в школу, ничто не будет напоминать о Кобаякаве. Дни будут проходить как обычно без малейших изменений. Пойдут чередой. Начнутся вступительные экзамены, и Сава сдаст их, будет жить жизнью нормального студента, а затем работать в офисе и… - Нет… Сава точно знал, что ничего не было сном. Глаза Кобаякавы, казалось бы проникающие в самую душу. Тепло его рук, обнимающих Саву, его страсть… воспоминания врезались в память так, что представь – оживут. Сава подтянул колени к груди и прижался к ним лбом, отчаянно борясь со слезами. Громко зазвонил телефон. Шум удивил и заставил подпрыгнуть от неожиданности. Посмотрел на часы. Около полуночи. Наверное, родители, но нет, это оказались не они. Сава поднял трубку, охваченный слабой надеждой. - Алло?.. - Это я. Голос хлынувший в ухо вызвал волну озноба сбежавшую по спине. Он и не сознавал как сильно хотел услышать этот голос. - Юзуки? Где ты? – спросил безнадежно, крепко cжимая телефонную трубку. - Все еще в Токио, - голос был немного жалобным – определенно Кобаякава. Даже слабый звук его дыхания наполнял Саву счастьем. - Джунья, - едва слышный выдох пощекотал слух. - Что? - Прости за сегодня, - он приглушал голос, чтобы его не услышали. – Тот разговор начали не с бухты-барахты и не успел я осознать, как они запихнули меня в машину и отвезли в Токио. Я попросил Иватсуки объясниться с тобой, но не знаю. Он?.. - Ухм…д-да. Объясниться – все, что он сказал, это то, что Кобаякава уехал домой. - Он с виду недружелюбный и несгибаемый, но он неплохой парень. Я доверяю ему больше, чем кому-либо из папиных людей. - Д-действительно. - Думаю, потому что знаю его всю мою жизнь, он ведет так, но он хороший парень. Так, что не сбрасывай его со счетов. Ответить Саве было нечего . Дом Кобаякавы не выглядел по описанию местом, где можно себя чувствовать спокойно и в безопасности и Иватсуки – важный для него человек. И Сава ни за что не смог бы сказать ему, что Иватсуки угрожал ему. - И насчет завтра, - Кобаякава понизил голос. – Все по плану, поэтому не опаздывай. От убежденности в его голосе Саве хотелось плакать. - Я думаю, если мы исчезнем на два-три дня, то они сдадутся. И тогда мы сможем нормально оторваться летом, только мы вдвоем. - Окей. - Джунья. - Что? - Если я скажу, что люблю тебя, ты будешь смеяться? – признался на резком выдохе, словно бросаясь в бездну. От его неуверенных слов Сава задрожал всем телом. Кобаякава часто говорил, что Сава ему нравится, но слово «любовь» использовал впервые. Сердце словно в тисках зажало от первого признания. Он чувствовал как эмоции, передаваемые этими словами проникают прямо в душу. Любовь, доверие, преданность. Прекрасные чувства наполняли сердце Савы, расцветавшее счастьем, и он знал, что никогда не сможет ответить с не меньшей отдачей. - Я… я не буду смеяться. Я… я чувствую то же. - Прости, Джунья. Кто-то идет. Мне надо идти. Внезапно на другом конце провода раздался шум. Он задался вопросом, что там случилось, когда услышал одно слово «Позже» и связь оборвалась. Сава положил трубку, издающую монотонные гудки, и легонько вздохнул. Этого вполне достаточно, - подумал. Когда Иватсуки сказал ему бросить Кобаякаву, он возмутился. Почему именно он должен платить по этим счетам? Они с Кобаякавой были влюблены – и все. Они оба парни. Когда они выпустятся из старшей школы или может чуть позже, то практически гарантированно расстанутся. Так, почему они должны порвать сейчас, по абсолютно левой причине? И, что хуже всего, Сава без объяснений должен предать Кобаякаву. Он вовсе не из-за угроз Иватсуки согласился. Конечно, он сознавал, что Иватсуки не блефует и испугался его не самого мягкого взгляда, но позднее понял, что мужчина заботится по-своему о Юзуки и Сава тоже беспокоился о нем, поэтому принял такое решение. Может Кобаякава и не слишком любил окружение, в котором ему довелось родиться, но и не ненавидел. Скорее, принимал и решил жить жизнью гангстера. И с точки зрения Иватсуки, который наблюдал за его взрослением, немного людей которые смогут повести организацию так же как Кобаякава. И раз Кобаякава так ценен, он сказал, что не хочет «ранить Юзуки без необходимости». Сава не знал правил, которые правят их миром, но срыв церемонии инаугурации явно испортит Кобаякаве всю его жизнь. Саве не нравилось думать об этом, но Иватсуки был силой, с которой стоило считаться и он мог достаточно навредить, если вмешается. Кобаякава вероятно будет считать его предателем. Назовет трусом. Но Сава верил, что переживет, потому что Кобаякава сделал его таким счастливым, когда сказал, что любит. В тот вечер, когда часы пробили девять раз Сава сидел на лавочке снаружи возле северного входа на станцию, где они договорились встретиться. Боковой вход, открытый только с девяти утра до десяти вечера, поэтому людей почти не было. Даже служители станции ушли куда-то. Рядом стоял только одинокий старый фонарь. Из-за чего школьников младшей школы всегда предупреждали держаться подальше от станции ночью. Прогноз погоды обещал очередной знойный вечер. Моль, появившись из темноты, билась о фонарь. Тяжелые облака клубились в середине черного как смоль неба, делая убывающую луну еще ярче. Наконец Сава услышал шорох спускающихся по ступенькам шагов. Кобаякава. У него был и билет для Савы. Теперь они могли сбежать на следующем поезде, который прибудет, сесть в него с левого входа и исчезнуть ненадолго. - Джунья. – появился из теней лестницы, окидывая взглядом окрестности. Низкая черная шляпа надвинута на самые глаза и несмотря на вечер, на переносице поблескивали темные очки. Одетый как обычно: в джинсы и футболку. В руках – спортивная сумка. Остановился за турникетами. Они не виделись с прошлой ночи, когда Кобаякаву забрали. Всего день назад, но казалось, прошла целая вечность. У Савы потеплело на сердце. - Юзуки. - Джунья, быстрее. Вот, твой билет. Как только Сава поднялся, рядом притормозила черная машина. Из нее выскочили амбалы в черных костюмах, с отмороженными лицами. - Господин Юзуки, сейчас не время для опрометчивых поступков. При взгляде на них выражение лица Кобаякавы изменилось. - Какого хрена вы тут делаете? - Мы знали, что вы будете здесь. Мы ждали вас. Пожалуйста, поехали с нами, - один из них протянул руку к Кобаякаве, но успел схватить лишь воздух. – Завтра церемония. Лидер волнуется за вас. Пожалуйста, не надо глупостей. - Дьявол! Джунья! Иди к поезду. Я догоню. - Он этого не сделает. Кобаякава не успел ничего сделать, как мужчина дернул Саву к себе, выворачивая руку ему за спину. - Аугхх! - Джунья! Кобаякава перегнулся через турникет. Мужчины попытались схватить его, но он увернулся. - Отпустите Джунью. Он тут не причем! - Уверен в этом? Вылезший из машины мужчина оборвал Кобаякаву. - Иватсуки… - Этот мальчишка обманул тебя, Юзуки Кобаякаву, преемника Альянса Корйу. Он пытался отвлечь тебя от церемонии инаугурации. Быть может, он из семьи конкурентов? - Ты чего несешь?! Джунья не имеет к ним никакого отношения! Я знаю это! - И если предположим, это часть их стратегии? - Иватсуки, как ты смеешь!.. - с яростью посмотрел Кобаякава на Иватсуки, чье выражение лица оставалось невозмутимым. Иватсуки подошел к Саве, приподнял маленький подбородок, уставился на него сверху вниз и мгновением позже занес руку. - Что ты… - прежде чем Кобаякава успел закончить, тупой треск раздался в густом летнем воздухе. Щеку ужалило от безжалостного удара, Сава стоял в изумлении, в ушах звенело. - Думаешь, можешь запросто и без последствий соблазнить Юзуки Кобаякаву из Альянса Корйу, и тебе ничего за это не будет? – в его голосе не звучало особой злости, но сквозившая в нем угроза заставила Саву задрожать. В отличие от тех парней, которые прикладывают усилия, чтобы выглядеть опасно, Иватсуки всегда обращался с людьми холодно и зловеще. Его отрешенность делала его намного более пугающим и посылала ледяную дрожь по спине Савы. - Джунья, ты как? Джунья! – закричал Кобаякава. Приблизился, отчаянно желая быть рядом с Савой. Глядя в его лицо Сава ощутил, как грудь сдавило. Прости меня. Прости. – лихорадочно молил в сердце. Но сказать нужно совершенно противоположное… - Держись подальше… - опустил голову. Если он и дальше будет продолжать смотреть ему в лицо, то точно ничего сказать не сможет. А если будет смотреть в его глаза, то сердце разобьется вдребезги. - Джунья… - Отвали от меня! – по языку распространялся мерзкий металлический привкус крови. Мужчина дернул руку Савы повыше и тот вскрикнул. - Джунья… - Со вчерашнего дня это сплошные неприятности. Мне больше не весело. Это перестало быть забавным. Я хочу жить нормальной жизнью. Почему это случилось именно со мной? За что мне это? – мускулы на его животе напряглись. – Твоя церемония меня ни капли не колышет. Ты сам все решил. Как нечестно меня в это впутывать. Я присматривал за тобой, пока мы были в одном классе и немного перестарался. Мои родители предупреждали меня. Но это все зашло слишком далеко. Сава декламировал свою речь, заготовленную вчера вечером. Раз уж он бросает Кобаякаву из-за откуда-то внезапно взявшейся ненависти, то надо хоть как-то ее объяснить, а то совсем уж странно все выходит. Если бы ему такое сказали, то он бы засомневался во всех предыдущих поступках и признаниях, ведь чем больше для тебя кто-то значит, тем сложнее простить его. Но реакция Кобаякавы была иной. - Почему ты это говоришь, Джунья? Пытаешься защитить меня? Ты никогда не говорил ничего подобного. Тебе что-то сделали? Джунья! Сердце Савы затрепетало от безысходности в его крике. - Юзуки, - Иватсуки спокойно стал между ними. – Тебя не расстраивает слушать все это? - Конечно. Сава бы никогда не сказал такого серьезно. - Ты ему доверяешь больше, чем мне? - Иватсуки…почему ты задаешь такие тупые вопросы? Как ты мог забыть то, что я говорил тебе вчера? - Ты знаешь, что будет, если ты сольешь церемонию? - Да. - И сознаешь, что нам, твоим защитникам, придется отрезать себе по мизинцу? Лицо Кобаякавы мгновенно напряглось. - Если ты признаешь, что тебя соблазнил этот парень и вернешься в группу, все забудут. И если мы вернемся с пальцами… - Если хочешь – возьми мой! – заорал Кобаякава. - …зачем тебе нужен палец? - Я возвращаюсь и предлагаю свой палец. Так что отпусти его, - его дерзкие слова встретили тишину. Кобаякава позволил ближайшему мужчине схватить себя и они прошли через турникет. Он сдал свою свободу, но ни разу не засомневался в Саве. - Он важен для меня. Сердце и тело Савы ободрали как липку, вывернули на всеобщее обозрение и Кобаякава пытался положить конец этому. - Ты серьезно? Как же ему не хотелось действовать такими методами. Если все вот так закончится, Сава никогда не сможет забыть его, как и Кобаякава. Это было бы ужасно. В этот момент Саве хотелось исчезнуть из памяти Кобаякавы. Он не мог позволить, чтобы эти отношения или память о них отравляла весь остаток жизни Кобаякавы. - Джун… Вскинул взгляд на Кобаякаву. - Я не относился к этому серьезно. Я и не собирался сбегать с тобой. - Джунья… - Разве я не сказал? Мне просто было жалко тебя. Как я могу относиться серьезно к бандиту? Я хотел хорошо выглядеть перед учителем и получить от него рекомендации. Но я устал вести себя как идеальный честный студент. Ты вовремя подвернулся. - Как ты можешь… - Что? До сих пор не веришь? – рявкнул, видя очевидное неверие Кобаякавы. – Я не сделал ничего плохого. А теперь меня избивают, вырывают руку… отстань от меня! Дьявол, достаточно! Отвали! Ты можешь сломать мне руку! – развернулся, глядя на мужчину, который отпустил его. Потер локоть другой рукой, но пальцы тряслись. – Хватит. Я заканчиваю играть в эту игру. Надеюсь тебе было весело притворяться друзьями, - ухмыльнулся. – Все ж было не так уж плохо? Ты на некоторое время почувствовал, каково это иметь друга, который относится к тебе серьезно. Каждое безжалостное слово глубоко уязвляло Кобаякаву: - Так это была игра? – просипел. - Аха. - Ты притворялся? - Аха. Неправда. Но он должен был все это сказать. Поверит ему Кобаякава или нет, Сава всегда будет знать, что это ложь. - Убирайся, - сказал низким голосом. – Никогда больше не хочу тебя видеть. Скройся с моих глаз! Впервые он услышал, как Кобаякава повышает голос. В ушах звенело, его сердце опустело и провалилось куда-то глубоко-глубоко. И болело так, будто его вырвали. И даже зная, что все целиком и полностью его вина, боли было все равно. - Я бы и без твоих слов ушел, - заорал в ответ так же громко, развернулся спиной, какой-то частичной сознания отмечая, что вероятно они в последний раз видят друг друга. Даже когда начнется второй семестр, он был уверен, что Кобаякава не вернется. И все вернется на круги своя, как он и представлял прошлой ночью, его жизнь снова станет нормальной. Все останется только в воспоминаниях. - Джунья! – позвал сзади Кобаякава. – Джунья! Ну посмотри же на меня, Джунья! - его крик разрывал сердце и колени Савы слабели. Насколько было бы проще повернуться и броситься в руки Кобаякавы. Он был бы так счастлив. Как бы Сава был счастлив, если бы мог сказать, что это всего лишь спектакль, игра, притворство. Что все не взаправду. Но нельзя. И раз нельзя… Сава пошел быстрее, отказываясь оборачиваться и смотреть назад. Шагая, заметил небольшие капли на асфальте. Повышенная влажность. Влага липла к коже, обращаясь в пот и капая с него. Сава неуклюже вытер лоб платком, но пятен стало еще больше. На полпути остановился. Больше он не увидит Кобаякаву. Откинул голову назад, глядя вверх, в небо и четко сознавая это. Он ожидал, что луна будет ясная, но что-то затуманивало ее. - Странно, - потер глаза и только тогда понял. Сава плакал. Опустившись на колени, съежившись на асфальте, он плакал. Домов рядом не было и никого не волновали его слезы. Ему нравился Кобаякава. Он любил Кобаякаву. Возможно, это всего лишь детская влюбленность, но даже если и так, дети любят пусть и наивно, но искренне. В сердце царила пустота. Он все отдал Кобаякаве. Ничего не осталось. Ну и ладно. К лучшему. Он любил кого-то настолько сильно, чтобы все потерять и ничего не могло сделать его более счастливым. - Юзуки… Юзуки, Юзуки, Юзуки – повторял бесконечно имя, в попытке изгнать его и никогда больше не произносить. Кобаякава должно быть рассматривал его поступок как предательство, но это единственное, что Сава мог сделать. Так закончилось его последнее лето перед выпуском из школы. И восемь лет их разлуки с Кобаякавой пролетели в мгновение ока.