All You need is love /Тебе нужна только любовь (новелла)

      - Эй, Сава! – позвал Кашима, увидев, что он вернулся в офис с последней встречи. После неудачной попытки свести Саву с Фукаей, Кашима увлекся игрой в сваху и каждую пятницу, несмотря на неизменный отказ, использовал любой мало-мальски вразумительный предлог, пригласить его куда-то.       В последнее время в офисе витали сплетни, что Саву повысят до должности Кашимы. Кто-то считал, что Сава слишком молод, а кто-то наоборот – что он молодой и энергичный, с незамутненным предрассудками возраста взглядом, сможет по-новому, более эффективно решать рабочие вопросы.       Учитывая «трудовые подвиги» Кашимы и исполнительность Савы, возможно, такое решение будет принято рано или поздно. Предчувствуя эту опасность, Кашима всячески старался снискать расположение подчиненного. Сава понимал его чувства, но также понимал, что только доставит себе проблем, упомянув об этом открыто. Поэтому продолжал вежливо отклонять все приглашения. Но Кашима оказался не прошибаем, частота отказов его ничуть не смущала, и он продолжал навязываться, не теряя надежды.        Сава считал себя терпеливым человеком, но стремительно приближали конец его терпению. Ко всему прочему с самого утра он был в самом дурном расположении духа. Которое еще ухудшится, если Кашима продолжит играть на его нервах.       - Тебе самое время оглянуться вокруг, - Кашима говорил генеральским тоном, достаточно громким, чтобы все желающие, усиленно изображающие незаинтересованность – безуспешно! Сава буквально чувствовал, как наэлектризовался любопытством воздух! - могли хорошо все расслышать.       Поэтому и сам ответил с улыбкой так, чтобы никто не пропустил ни слова:       - Спасибо, за вашу заботу. Но у меня уже есть человек, который мне нравится. Не знаю, как будут развиваться наши отношения, но, пожалуйста, не стоит волноваться обо мне.       Кашима широко распахнул глаза, и он оказался не одним в комнате, кто пробормотал в изумлении: «правда?».       Сава бросил на него косой взгляд, улыбнулся, развернулся к шефу.       - Да? Я ее знаю?       - Это секрет, - еще одна улыбка.       С какой радости он должен говорить этому человеку, о том, кого любит? Он даже самой «личности» еще не сказал.       - Поэтому, боюсь, но не смогу принять приглашение выпить. Разве только в большой компании. Надеюсь, вы, понимаете.       Как минимум, его «предпочтение» дойдет до каждого сейчас, не только до Кашимы.       Через несколько дней больше никто к нему не лез.       - Ну что за?.. Почему я должен тратить свое время на эти глупости? – он не слышал ничего о Кобаякаве с тех пор как тот поехал на поминки.       Тем же вечером из новостей Сава узнал, что та поминальная церемония, которую почтил своим присутствием Кобакаява, была по правой руке лидера Альянса Корйу, вероятно, убитого в пику отцу Кобаякавы, членом конкурирующей семьи. И, естественно, Сава мог легко представить, как Корйу «позаботится» об этом. И Кобаякава свяжется с ним спустя какое-то время.       Но прошла неделя и Сава начал волноваться из-за отсутствия новостей. Конечно, человек, убивший правую руку лидера, может попытаться убить и самого лидера и его сына. В новостях ничего не было, но при желании есть способы сделать так, чтобы в них ничего не просочилось.       Их отношения с Кобаякавой теперь строились якобы на шантаже и сексуальном рабстве. И если он свяжется с ним сам, а не по «вызову», то нарушит некое негласное правило. С тех пор как Кобаякава задает тон в их отношениях, не заботясь о желаниях Савы, текущая ситуация не казалась простой. Но он больше не собирался ждать звонка. Сава сам хотел встречи.       «Шантаж» - идеальное условие «погашения» предыдущих провинностей, а мерзкие фотографии идеальная форма залога… рассудок и сердце боролись между собой, но подтачивала их борьбу тревожная потребность разыскать Кобаякаву. Почему он отталкивал даже после объяснений Иватсуки? Но Саве все равно хотелось остаться с ним. Его страсть не угасла даже спустя восемь лет.       И как выяснить, какие чувства испытывает Кобаякава? У него как будто была странная заинтересованность в том, чтобы как можно жестче продемонстрировать Саве, что их отношения носят чисто физический характер. Но Сава не мог не чувствовать нежность, промелькнувшую однажды на очень краткое мгновение, приоткрывая истинные чувства Кобаякавы.       Что Кобаякава думал в старшей школе, когда они были вынуждены послушаться взрослых, даже не признавшись в своих чувствах? Саве очень хотелось спросить, но он никогда не спрашивал.       Он звонил Кобаякаве весь день, но его телефон, казалось, был постоянно отключен. И даже осмелился набрать телефон штаб-квартиры в Синдзюку, но там сказали, что Кобаякава не возвращался с прошлой ночи. Поэтому Сава решил наведаться в тот бар в Кабукичо, где они в первый раз столкнулись. Место находится под защитой Альянса Корйу, поэтому Кобаякава вполне может пойти туда с проверкой вечером. Сава возлагал надежды на эту призрачную возможность.       Улицы Кабукичо в пятницу около девяти вечера кишели людьми. Самый большой район развлечений в Азии, в котором собиралось огромное количество людей независимо от возраста, расы и вероисповедания, от не по годам развитых младшеклассников до семидесяти- и восьмидесяти летних стариков.       Пока искал клуб, он чувствовал себя потерянным в возбужденной толпе. И так как плохо помнил точное местонахождение, то останавливался и проверял название каждого места, показавшееся знакомым.       - Входите же, господин! Еще рано и очень низкие цены!       - Вы не входите?       Игнорируя речи зазывал, Сава искал бар.       - Ну, где же он?       Нетерпение возрастало, он спешил и тут кто-то рванул его за руку.       - Эй! Как же я хотел отблагодарить тебя за тогда.       Сава не узнавал мужчину, стоявшего перед ним, и посмотрел на него с недоумением.       - Ты меня не помнишь? А если я напомню, что твой босс был реалом бухой той ночью?       - Ах да, - наконец Сава вспомнил. Этот мужчина обвинял Кашиму в тот раз. Парень не тянул выше, чем на дрянного сутенера, вся ничтожность его личности выявлялась его поведением и речью.       - Благодаря вам, шутникам, я попался на глаза Альянсу Корйу. Это реально затруднило мою жизнь, - мужчина потянул Саву за руку, почти касаясь своим лицом лица Савы. От него воняло застарелой пепельницей с окурками.       - И что? – резко ответил Сава. Если бы он не спешил, то сказал бы что-то нейтральное, стараясь не обострять конфликт, но Кобаякава вполне может уйти из того притона, пока они болтают. Сава не мог упустить этот шанс, пусть и один на миллион, пусть мизерный. Он поборол свое нетерпение, и взгляд его сверкнул откровенным недружелюбием.       - Ты еще меня спрашиваешь «и что»?! – мужчина запугивал его, а Сава не мог не вспоминать его прошлое поведение, всю его низость, а затем преклонение перед силой и смирение. В их среде было совсем иное разделение на ранги. Насколько тогда неправильно стремиться к повышению авторитета в банде? Сава не мог избавиться от ощущения, Кобаякава выше по положению, чем этот парень, хотя и не был уверен в его нынешних обязанностях. Но если он распоряжается Иватсуки по праву рождения, хотя тот старше и продолжает владеть преданностью Иватсуки, то такое положение не так уж и плохо.       Не важно, как он выглядел. Не важно, что надевал Кобаякава. Он всегда был красивым. Сила его глаз, светящаяся в них абсолютная убежденность всегда ставила Саву на колени.       - Хм-м, а ты очень сексуальный хоть и парень, - мужчина склонился ниже к лицу Савы, омерзительно провел по губам, кривящимся в вульгарной ухмылке, языком. – Я думал, отплатить тебе небольшой болью за случившееся, но вместо этого, может, хорошо проведем время? Тебе понравится, когда я натяну тебя сзади, - его, как вымазанный дегтем, язык прополз по щеке Савы и тот почувствовал невыразимую гадливость.       - М-мм, тебе же нравится, да?       - Убирайся от меня, - пихнул его в щеку.       Плохо. Почему к нему прицепился этот отвратный кретин? Сава яростно потер скользкую щеку. Липкое ощущение вызвало тошноту.       - Какого хрена ты делаешь?       Ну что за ограниченный…       Снова потянулся схватить Саву, но тот откинул его руку прочь изо всех сил.       - Не ну гляньте! Ты не знаешь, что я с тобой сделаю, если будешь сопротивляться.       Сава вообще не испугался:       - Говоришь, на тебя обратил внимание Альянс Корйу?       - Да и чё? Какого ты треплешься о них, когда я хочу повеселиться немножко с тобой? Че они сделают-то?       - А если… я скажу, что сделают? – спросил с вызовом, неожиданно грудным голосом.       - Чёё? Ты думаешь, я поверю в такой очевидный блеф?       - К несчастью, это не блеф, парень, - прозвучал позади знакомый голос, не давая Саве ответить. По позвоночнику пробежались тысячи мелких иголочек, покалывая. Он попытался повернуться, но удержала тяжелая рука на плече.       Аромат табака пощекотал ноздри. Вокруг них уже собралась толпа.       - Кобаякава…       - Эхм.       Оба поняли, кто подошел почти одновременно.       Да уж он выбрал прямо-таки идеальное время для своего появления.       Кобаякава был одет в черный костюм, усмешка пряталась в уголках его губ, глаза снисходительно взирали на мужчину. Он являл собой высшее воплощение человека живущего в тени. Сава чувствовал исходящую от него пьянящую нежность. Стоило однажды испробовать ее, и убежать было невозможно.       - Эй, дружок, - идеально выверенная улыбка не могла скрыть таящейся в ней искры угрозы. – Со стороны показалось, что ты собираешься затеять драку с этим парнем. Не объяснишь ли мне почему?       - Ухг, это не… вы знаете, ничего важного.       - Может, я ослышался, но ты сказал что-то типа «натянуть его сзади»? Ты серьезно?       - Нет, ко-конечно, нет. Как я мог говорить такое серьезно? – его поведение изменилось на диаметрально противоположное. Он цепко следил за каждым движением Кобаякавы и, в конце концов, пресмыкаясь, рухнул на колени перед ним. Как нельзя лучше иллюстрируя разницу в их общественном положении. Для Кобаякавы было детской игрой заставить мужчину ползать у него в ногах. Какой же он все же жуткий тип. Сава никогда не видел истинное лицо Кобаякавы в его привычном окружении.       - Ох. Ты был несерьезен? Кажется, я слух теряю, - с ленивой настойчивостью продолжал Кобаякава. От его тона мужчина терялся все больше и больше.       - Нет, это не то, что я…       - Ухм. Значит, со слухом у меня все в порядке, - поймал его на слове Кобаякава, ухмыляясь. – Значит, ты действительно хотел натянуть этого парня? – не переставая улыбаться, Кобаякава вытянул руки из карманов и сделал неторопливый шаг вперед, наступая на руку мужчины, опиравшуюся на асфальт.       - Аагх! – невнятно вскрикнул тот. Кобаякава склонился над ним и прошелестел:       - Ты не выглядишь смышленым, поэтому для особо одаренных повторю еще раз. В этот раз постарайся запомнить, окей? Если я еще когда-нибудь увижу твое лицо в Кабукичо, то порву на ленточки. Я не самый белый и пушистый в этом мире парень. Несколько камней на шее и отправишься в путешествие по Токийскому заливу, - он белозубо оскалился. – Если желаешь еще немного покоптить небо над головой, забейся в дыру поглубже и не высовывайся!       Мужчина был не в состоянии пошевелиться. Дело не в самих словах, а в том как они были сказаны. Финальный вынужденный вздох Кобаякавы и его подопытный, отполз, привстал, а затем, пригибаясь, побежал прочь. Сава посмотрел ему вслед, потом повернулся к Кобаякаве. Но тот отвернулся, будто уклоняясь от взгляда Савы, и даже убрал руку с его плеча.       - Эй! Тут вам не шоу! Топайте отсюда! – повернулся к прохожим и те бросились врассыпную.       - Кобаякава…       - Ты как? – голос грубовато-сердитый, но заботливый.       - Ухм. Да. Спасибо.       - Эх, ну вот в чем его проблема? Ну вот как можно хотеть причинить тебе боль? Каким моральным уродом надо быть? – его плечи ссутулились и он отстранился от Савы. – Впрочем, не мне говорить. Он все же получше меня.       У Савы дыхание перехватило от неожиданных слов. Он потянулся рукой к нему, но Кобаякава грубо ее отбросил. Повернулся к нему спиной, отказываясь смотреть… будто отвергал. И какова причина его действий?       - Я волновался за тебя. Ты никогда не звонишь.       - Волновался? За меня? – Кобаякава слегка повернулся, услышав его слова, выявляя холодную улыбку. – Разве ты не вздохнул с облегчением? Теперь тебя никто не дергает постоянно, – самоуничижительные слова не вязались с обычной манерой Кобаякавы.       - Что-то случилось?       - Ничего особенного.       - Я же знаю, что да. Думаешь, я новости не видел?       Кобаякава перестал гнуть свою линию при резком ответе Савы.       - Мы еще не поймали того парня, что убил нашего человека.       - Знаю, - вот почему Сава так волновался все время, думая, что опасность может угрожать и Кобаякаве.       - Раз знаешь, тогда просто уходи, - сказал тихим голосом, глядя себе под ноги.       - Но почему?..       - «Почему» - не важно. Если смотришь новости, то знаешь, что происходит, - отрубил Кобаякава, как будто не мог больше себя держать в руках. Тотчас же вокруг все смолкло, и все глаза обратились на них еще раз. Кобаякава прикрылся рукой, старательно пряча лицо, стал вполоборота. – Если тебя увидят со мной, то ты можешь попасть под перекрестный огонь, - огрызнулся страдальческим голосом. Его лоб пересекли глубокие морщины.       - Кобаякава…       - Пусть даже ты левый парень, с которым я когда-то учился, и мы просто столкнулись друг с другом снова в Токио. Пусть ты никак не связан с моими парнями.       - Никак не связан?.. – боль расцветала в сердце. Его словно тупым ножом ударили, он почти мог видеть кровь, окрасившую рану на груди. – Ты говоришь мне… что я никак не связан?..       - Никак, - ответил сконфуженно, неуклюже. Его плечи были по-прежнему сгорблены, и он ни разу не посмотрел на Саву. Предположений о том, что случилось у Савы как не было, так и не появилось. Он с недоверием посмотрел Кобаякаве в спину. Почему он так говорит? Почему сейчас? Гнев, негодование, возмущение, обида переполнили чашу его терпения:       - Значит, ты можешь вытворять со мной все, что хочешь, а сейчас списываешь меня со счетов, потому что я никак не связан?!..       - Да, именно так я и сказал, - согласился с сопоставимой силой в голосе, что и у Савы.       Саве было уже целиком и полностью плевать на окружающих людей, но, казалось, Кобаякава все же беспокоился:       - Иди сюда. Ну что ты орешь посреди улицы? Так громко, - круто развернувшись, оглянулся, схватил Саву за руку и затащил его в боковой узкий переулок. Толкнул к стене здания и попытался запугать:       - Между нами нет никакой связи. Я сказал, что отпускаю тебя. Ты должен быть благодарен мне и, черт все дери на этом свете, держаться от меня подальше, - Сава видел глумливую усмешку на лице Кобаякавы, освещенном неоновым светом фонаря над ними.       - Кобаякава…       - Я чувствую себя виноватым. Если ты хочешь денег, в качестве компенсации, я скину их тебе на счет. Я дам тебе контакты Иватсуки и если что-то понадобиться можешь связаться с ним.       - Почему?!.. – Сава внезапно сжал рубашку Кобаякавы. – Ну почему ты так говоришь? - дрожь охватила все его тело.       Они только встретились и пусть Сава и ощущал невыразимое всеподавляющее чувство вины, он отбросил всякую мужскую гордость и согласился спать с ним. И потому что хотел смыть свои грехи, и потому что потаенные чувства к Кобаякаве остались, запрятанные в самой глубине его души. Ему нелегко было убедить себя пойти на этот шаг, нелегко разобраться в путанице чувств и нелегко принять их.       - Кажется, кто-то говорил, что я его сучка?! Кобаякава! – голос повело. Не эти ли слова вбивал в него Кобаякава с самого начала и вел себя в соответствии с ними? И сейчас он собрался сделать вид, что ничего не произошло?       - Только потому, что я шантажировал тебя, - ухмыльнулся. Выражение его лица разрывало сердце. Он словно, сдерживал слезы. – Не беспокойся я их сжег. И негативы.       Он говорил правду.       - Я знаю, что ты использовал произошедшее тогда, как оправдание моим действиям. И я знал, что ты сожалеешь, что предал меня, поэтому я не мог бороться с этим.       Кобаякава подарил ему слабую надломленную улыбку.       - Вообще-то я думал, что давно забыл обо всем,произошедшем восемь лет назад. Я хотел верить, что ты всего лишь пожалел меня. Но когда увидел тебя снова, рациональность сделала мне ручкой. И я решил позволить твоей доброте и невинности еще раз победить меня.       Кобаякава достал сигарету, вложил ее между губ, но не прикурил. Игра воображения или зажигалка действительно плясала в трясущихся пальцах?       - Я не добрый, - забраковал объяснение Кобаякавы.       Скорее уж Кобаякава был добрым . Сава никогда не думал ни о ком, кроме себя. И восемь лет назад. И сейчас. И позволил Кобаякаве спать с ним, потому что ему так хотелось. С самого первого раза он вполне осознанно согласился.       - Сава…       - Я эгоист до мозга костей. Я думаю исключительно о себе. Я никогда в жизни не делал ничего чего бы мне не хотелось.       - Что ты имеешь в виду?.. – глаза Кобаякавы расширились. Наверное, правда ошеломила его. Но Саве нужно было сказать ему.       - Я не единственный, кто тут добрый. Ты простил меня за прошлое. Ты простил Иватсуки организовавшего все это. И сейчас ты снова возвращаешь мне свободу. Это ты здесь добр, Юзуки. Первый раз после их повторной встречи Сава назвал Кобаякаву его первым именем. Точно так же как когда они были вместе в старшей школе.       Плечи Кобаякавы начали подрагивать, достаточно сильно, чтобы Сава заметил.       - Это я… я-то добрый? – расхохотался Кобаякава, но в смехе звучали нотки презрения к себе.       - Не ты? Ты говоришь, что любишь меня, но знаешь, что меня могут убить, если я останусь с тобой. И пытаешься оттолкнуть меня. Значит, не ты?       - Сава…       Перед всеми членами банды, Сава был уверен, Кобаякава сохранял беспристрастное выражение лица, но с ним, но с ним он превращался в искреннего мужчину, который никогда не мог солгать.       - Я влюбился в тебя, Юзуки, еще восемь лет назад. И эти чувства не хотят исчезать. Даже когда мы не вместе. Я не мог забыть тебя. Я знал, что если останусь с тобой, мы переспим. Это мой выбор. Когда ты шантажировал меня, я успокоился. Я мог спать с тобой, не оправдываясь. Я мог быть с тобой всегда.       Восемь лет назад они думали, что могут быть вместе, потому что им так хочется, и не обращали внимания на проблемы взрослых. И теперь расстаться снова? Сава и мысли такой не мог вынести.       - Сава… ты хоть понимаешь, что говоришь?       - Да. Понимаю. И я говорю тебе это, потому что знаю, чего хочу.       Сава подтянул к себе Кобаякаву за рубашку, близко-близко лицом к лицу. Обоняние уловило аромат сигарет. Раньше он думал, что это запах взрослого мужчины, но сейчас это был наркотик, завладевший Савой и он не мог отказаться от него. Позволить ему уйти.       - Я с тобой, потому что я так хочу. Никто меня не принуждал и не принуждает. Я пытался притворяться, что делаю это ради какого-то возмещения, но не могу врать самому себе.       - От этого может зависеть твоя жизнь.       - Знаю.       - Я могу не успеть спасти тебя.       - Знаю.       Сава знал, что мужчина, которого он любит, не был обыкновенным человеком и даже с этим знанием, ничего не мог поделать со своей любовью. Он был готов ко всему.       - Я говорю, что знаю, но не представляю большую часть того, что может произойти. И наверняка даже сейчас происходит то, от чего я бы захотел сбежать. Но, даже сознавая все это, я не могу держаться подальше от тебя, Юзуки.       Сава сожалел о своих поступках в прошлом. Несмотря на угрозы нельзя было оставлять Кобаякаву. Он не собирался повторять свои ошибки. Он не придавал особенное значение своей жизни. Но если кто-то захочет забрать ее без раздумий и переживаний отдаст ее. Настолько он любил Кобаякаву.       Пальцы Савы подрагивали.       - Ты мне так много дал, Юзуки. Еще с тех пор как мы были школьниками, было в тебе что-то, чего мне не хватало. У меня нет ничего. – Сава сделал глубокий вдох. Грудь жгло огнем. Опустошение и нежность правили его душой. Он понятия не имел, что присутствие Кобаякавы занимает в его душе столько места. – Ты сможешь защитить себя и у тебя есть деньги. Я не планирую бросать свою работу. Так как я ничего не могу предложить тебе, то, скорее всего, буду обузой для тебя или слабостью, если дела станут совсем плохи.       - Джунья… ты уверен? – голос Кобаякавы был хриплым, он знал, что Сава не сказал ни слова лжи. Он повторил тихо свой вопрос, будто оценивая степень решимости Савы.       - Я уверен.       Если Кобаякава нуждается в клятвах, Сава скажет все, что он попросит. Поклянется в любви к нему.       - Я не могу предложить тебе ничего полезного, но если ты скажешь, что тебя это не волнует, все же есть одна вещь, которую я могу дать тебе, Юзуки.       - И что же? – спросил он слегка надтреснутым голосом. Сава крепко сжал неуверенно протянутую к нему руку, поднес ее к губам.       - Мою жизнь… мою любовь, - пробормотал едва слышно.       Кобаякава сжал его в объятиях до хруста в костях. Саве даже дышать было больно. Потом горячий шепот коснулся уха:       - Этого достаточно.       Голос дрожал. Кисти, покоившиеся на плечах Савы, также дрожали. Этот сильный мужчина, выглядевший сильнее любого другого, обнажал перед Савой свою суть.       - Мне нужна только любовь. Поэтому… - он оборвал себя, затем продолжил спокойнее. – Я хочу тебя.       При этих словах все сомнения Савы испарились. Пока он с этим человеком, ему тоже ничего другого не нужно.       Предстоящие трудности ожидали их гораздо раньше, чем они полагали. Сава не знал основного правила мира якудза. И вероятно, был бы шокирован его жестокостью, значительно большей, чем он представлял. Но сейчас он сознавал окружающую реальность лучше, чем тогда ребенком восемь лет назад. И раз уж он не может бросить Кобаякаву, то нет иного выбора кроме как подготовиться к предстоящему.       - Сделай меня своим. И душой, и телом.       Сава хотел забыть хотя бы на время обо всех незавершенных проблемах, отлично понимая причины беспокойства о нем Кобаякавы. Но когда тот сказал, что они никак не связаны, Сава был уязвлен до глубины души. Он не хотел бы почувствовать это снова.       - Джунья.       Кобаякава погладил его по лицу. Вкладывая в касание всю, переполнявшую его нежность, скользнул горячей ладонью по щеке. Сава накрыл ее своей. Потянулся к Кобаякаве, их губы соприкоснулись.       Они сотни раз целовались до этого. И в старшей школе, и когда снова встретились, но было что-то совсем иное, отличающееся от всех тех поцелуев, что они разделили раньше.       Он длился и длился, но этого было все равно мало. Сава хотел больше Кобаякавы. Хотел поглотить его. Они пили друг друга и не могли насытиться.       - Мм… ахх.       Они отчаянно прижимались губами, едва делая вдохи, сплетаясь языками и глотая, стекающую слюну, жестче приникая друг к другу.       - Джунья… Джунья…       Каждый раз, когда Кобаякава звал его по имени, тело Савы отзывалось. Он сцепил руки на его спине, ощущая ткань пиджака, отчаянно цепляясь за него. Руки Кобаякавы в нетерпении шарили по телу Савы. Распахнул пиджак, коснулся полоски голой кожи над воротничком рубашки.       - Юзуки… только не здесь…       - Знаю, - дыхание Кобаякавы было рваным, он укусил Саву за верхнюю губу. – Знаю, но остановиться не могу…       Снова прижался бедрами к бедрам Савы. Он уже был каменно-твердым. Готов. И Сава хотел его внутрь. В себя. Утолить этот пожирающий голод. Но он едва не подскакивал, когда мимо переулка кто-то проходил и забыть об этом, несмотря на обжигающие поцелуи не мог.       - Юзуки. Пожалуйста. Нужно уходить отсюда, - умоляя, Сава в отчаянии оттолкнул мускулистую грудь от себя, – хватит уже терять тут время…       - Вот б**во! – зло ругнулся. Грубо схватив Саву за руку поволок его назад, на главную улицу. Куда он его тащит? Оказалось, в кабаре.       - Мне нужна комната, - ворвался в помещение, повергая обслуживающий персонал в шок.       - В-в смысле?       - Задняя комната. И пусть никто не беспокоит, - сердито посмотрел на мужчину, который был похож на администратора, и, не выпуская руку Савы из своей, втащил его в комнату в глубине заведения. Крошечная, размером меньше, чем общественная ванна, провонявшая куревом и тускло освещенная оранжевой флуоресцентной лампочкой.       - Н-да, прости за антураж, - закрывая за ним дверь, Кобаякава одновременно другой рукой ослаблял галстук. – Я не выдержу всю дорогу до отеля. Хочу взять тебя прямо сейчас.       Лунный свет, проникая в окно, освещал лицо человека в безвыходной ситуации. Кобаякава в искреннем огорчении покусывал нижнюю губу и хмурил брови.       - Плевать, - Сава сбросил свой пиджак и потянул узел галстука. – Я тоже не могу терпеть так долго.       - Джунья…       - Кроме того, это место для нас идеально.       Кисловатый запах, доносившийся от зданий в Кабуки-чо, чьи тонкие стены позволяли слышать звон чокающихся бокалов, шум проезжающих машин – заставляя еще острее чувствовать окружающую реальность. Которая вовсе не была сладкой и нежной. Как и усыпанной лепестками роз. Скорее жестокой и грязной. Но это было не важно. Сава в любом случае хотел Кобаякаву.       Кобаякава осторожно потянулся ладонями к его щекам. Его глаза слегка улыбались и сердце Савы защемило.       - Ты же не пожалеешь? Нет? – спросил его надтреснутым голосом. – Потому что я тебя больше не отпущу.       - Я жалею только о том, что произошло восемь лет назад, – положил руки на плечи мужчины, притягивая его поближе к себе, не отводя взгляда от его глаз.       Он приблизился так, что они коснулись носами, но поцеловались не сразу, упиваясь запахом друг друга. Они долго простояли так, пока Кобаякава не возобновил поцелуи.       Сейчас, когда они знали свои чувства и обе стороны реальности, их секс словно приобрел новую грань, вызывал иные эмоции, совершенно отличаясь как от того, в школе, так и от того, который был у них после встречи спустя восемь лет.       Они обменялись поцелуями, Кобаякава торопливо потянулся к штанам Савы. Раздраженно выдернул ремень, рубашку, скользнул под нее обеими руками, наслаждаясь ощущением его кожи под своими пальцами. Провел вниз, спускаясь к паху, накрывая его ладонями, а затем расстегивая брюки.       У Савы уже стоял, белье было влажным, а член напряженно пульсировал, хотя его еще не трогали.       - Юзуки…       - Ты уже такой мокрый.       Тело Савы среагировало на поддразнивающие нотки в голосе Кобаякавы, почти сдаваясь чувственным ощущениям, что приносили пальцы Кобаякавы, играющие с ним. Он протянул руку к паху Кобаякавы:       - Уж кто бы говорил.       - Да, ты прав.       Небо и земля спать с Кобаякавой смиренно или во искупление или хрен еще знает зачем и так как сейчас. Каждое его движение доставляло Саве невыразимое наслаждение.       Их глаза встретились, дыхание смешалось, оба желали друг друга.       Ощущения незащищенной открытости было достаточно, чтобы скопившаяся семенная жидкость, засочилась из кончика, увлажняя пальцы Кобаякавы, которые скользнули к промежности.       Поднял ногу Савы, поиграл с анусом, едва дотрагиваясь кончиками пальцев, не отрывая взгляда от лица Савы. Неудобное положение, не позволявшее Саве ни на мгновение расслабиться, необычно возбуждало. Туго сжатое колечко сморщенной плоти скрывающей вход горело огнем.       Сава чутко реагировал на каждое касание.       Влажные пальцы Кобаякавы отыскали ободок, скользнули внутрь. Нутро Савы чуть дернулось. Его плоть насильно приученная принимать и не сопротивляться посторонним предметам, начала сокращаться, туже его обхватывая. Он все еще поверить не мог, как его это возбуждало. И ему хотелось большего, намного большего, чем тонкий палец. Он хотел, чтобы его тело наполнила жгучая страсть. Из всех их сексуальных схваток это был первый раз, когда Сава так остро в этом нуждался.       - Ты хочешь этого сейчас? - хриплый голос пощекотал его уши. Он хотел его годами. – Ты хочешь меня здесь?       Вопросы Кобаякавы звучали как вызов, как некое сомнение и Сава кивнул, терзая зубами нижнюю губу. Он боялся, что если откроет рот, оттуда вырвется непристойный вскрик. Впился ногтями в руку Кобаякавы, умоляя облегчить его вожделение. Он хотел удовольствия – движения внутри него, превращающее его в растаявшую от наслаждения лужицу – такого удовольствия, чтобы казалось, что тело уже не принадлежит ему.       - Если ты чего-то хочешь, скажи мне, - сдержанно приказал Кобаякава, несомненно, не собираясь быстро дать ему желаемое.       - Юзуки…       - Я хочу услышать, как ты скажешь это. Я знаю, не я один хочу большего.       Внутри него Кобаякава резко согнул палец, и тело Савы вытянулось от пронзительного ощущения.       - Если не скажешь в темпе, я заставлю тебя кончить вот так.       Сава быстро сдался жестокому шепоту. Он не хотел, чтобы его дразнили и сам не хотел дразнить Кобаякаву.       - Я хочу тебя, Юзуки.       Поднимающееся снизу удовольствие заставляло голос Савы дрожать. Но сейчас, когда он начал говорить, остановиться он не мог. Это вынуждало его осознать, насколько он хочет Кобаякаву.       - Хочу тебя внутри… вставь его в меня!       - Окей, - согласился Кобаякава, резко выдергивая палец. Перекинул ногу Савы через свою руку, придерживая под коленом, и толкнулся внутрь него. Безумная, обжигающая страсть опалила, расплавила Саву, выворачивая наизнанку.       - Ах – ннгх!.. – то, что он чувствовал, когда в него проникали, терлись внутри о его плоть… он не мог сдержать крики.       - Ты такой тугой… расслабься уже, - Кобаякава нахмурился, с усилием протолкнулся глубже, резко поводя бедрами вверх. Жесткое давление порождало мощную волну наслаждения, прошивая тело насквозь, отдаваясь эхом до кончиков пальцев, наполняя тело сладкой томительно-беззащитной слабостью, возбуждая Саву за пределами его представления возможного.       - Ах – ахх!       Он никогда не сможет привыкнуть к ощущению, что его жестко распечатывают. Сава выгнулся дугой от испытываемого потрясения, когда такое узкое место с силой раскрыли, но от этого проникновение стало только глубже.       - Это хорошо… ты так жестко сжимаешь, что почти больно, - голос Кобаякавы был выше, чем обычно, заводя Саву еще сильнее, - А сейчас сожми еще жестче. Будто хочешь оторвать его от моего тела. Сделай это для меня, и я вставлю его так, как ты захочешь.       - Ах… ннгх… да…       Сава стоял очень неустойчиво: одна нога задрана вверх, а Кобаякава врывался в него. Внутренние стенки сжались, втягивая член Кобаякавы глубже, отдаваясь во власть страсти Кобаякавы. Это глубокое проникновение довело его до грани, превращаясь в безумное, горячечное, исступленное наслаждение, беспощадно затопившее все тело.       - Ах! Нет!       Заполненный любовью Кобаякавы до самой последней клеточки тела, Сава желал растаять. Ему хотелось стать чистой любовью и всю ее отдать Кобаякаве. Человеку, о котором он никогда не переставал думать. Их чувства, которые ни один из них не смог забыть даже спустя годы, стали наконец прочными узами, связывающими, переплетающими их тела.       Не важно сколько раз они занимались сексом, всегда оставалось нечто недосказанное. Но теперь это в прошлом.       Сава поставил на карту все на то, что они никогда не пожалеют ни о чем снова, не предадут друг друга.       - Юзуки!..       - Приготовься…       Безумный ритм ускорился, становясь вовсе неуправляемым, Кобаякава коснулся губами мочки его уха:       - Потому что я никогда больше не дам тебе уйти.       Его дыхание обжигало, прокатываясь откликом всего тела Савы:       - Даже если ты откажешь мне… твоя жизнь и твоя любовь принадлежат мне, - его голос стальной хваткой сжимал сердце, давая понять, что путей к отступлению больше нет и не будет.       - И моя жизнь и моя любовь – принадлежат тебе.       Пока он не встретил Кобаякаву, жизнь была обычной, без особых треволнений, но теперь он бы ни за что не смог бы вернуться в серую непримечательную повседневность.       Этот человек изменил его жизнь.       И он готов был пожертвовать всем ради любви к нему.       Сава знал эту правду, когда его тело затопило наслаждение. И в миг, когда освободившись, он начал проваливаться в забытье.       Он знал это.