Человек Севера

- Сообщите всем, разошлите воронов в каждую деревню, в каждый город! Пусть его найдут! – король ударил кулаком по подлокотнику Железного трона и сдавленно заскулил. Острая сталь впилась ему в руку, рукав камзола окрасился алым. Джоффри затрясло, бешеный взгляд изумрудно-зеленых глаз скользнул по лицам столпившихся придворных. Все хранили почтительно-вежливое выражение, словно не заметили, что их король ранен! Он истекает кровью, а они улыбаются! Юноша порывисто вскочил на ноги, но тут же обессилено упал на свое царское сидалище. Лорд – десница Тайвин Ланнистер в компании вдовствующей королевы неспешно шел по тронному залу. Звук его шагов эхом отражался от сводчатых стен. Король сглотнул горькую тягучую слюну. В присутствии деда в его монаршей глотке всегда вставал склизкий, колючий ком. Юноша нервно поерзал на троне, стараясь улыбнуться лорду Тайвину, но боль в пораненной руке вернула его на несколько лет назад, когда лютоволчица напала на него. Мать заметила кровавое пятно раньше деда. Сдавленно охнув, Серсея кинулась к сыну, но Джоффри грубо оттолкнул ее. Презрительно кривя губы, он вскочил на ноги. Звук разбивающих об пол капель крови звучал громче, чем биение собственного сердца. - Приветствуете нас, ваша милость, даже поднялись ради этого со своего трона. Какая честь, - льстиво проскрежетал Бес, выныривая из-за спины опешившей Серсеи. Королева поджала губы, пронзая сына гневным взглядом, но все же сдержалась, заняла стул, стоящий на нижних ступенях. В прозрачно–зеленых глазах лорда–десницы мелькнули золотистые искорки. - Вы ранены, ваша милость, - холодно заметил он, подзывая мейстера Балабара. Джоффри до боли сжал зубы. - Это всего лишь царапина, - прошипел король, откидываясь на спинку трона. Король пребывал в ужасном расположении духа, и не только из-за стали, поранившей его. Вороны один за другим приносили вести о победах Молодого Волка, братца–изменника Сансы! Плотоядно облизнувшись, король огляделся по сторонам, но в толпе не мелькнули локоны цвета осенних листьев и бесконечно грустные синие глаза. Джоффри любил ее слезы, это единственное искреннее, что невеста дарила ему в последние дни. После появления Самозваного Волка дочь изменника слишком уж цветет. Улыбается чему-то, ходит в богорощу… король раздраженно поджал губы. Ничего, посмотрит он, как она будет улыбаться, когда голова ее мнимого дядюшки будет гнить рядом с головой Робба Старка и Кейтилин Талли. - Ваше величество, вы хотели меня видеть? – льстиво раздалось у подножия трона. Варис, сложив напудренные руки на пухлом животе, широко улыбался своему королю. Единственному законному королю Вестероса! Остальные – лишь кучка жалких изменников. Старк, дядюшка Станнис, Грейджои… шлюхины дети! Еще глупые слухи о драконах! Если бы не дед, Джоффри отправил бы армию за Узкое море, и девчонку Таргариен прирезали бы вместе с ее ящерами. Или, быть может, милостивый государь сохранил бы ей жизнь. Говорят, она очень красива… но объедки дотракийского табунщика ему не нужны. - Лорд Варис, - король на мгновение забыл о боли, хотя мокрый бархат отвратительно льнул к кровоточащей ране. Боли будет еще больше, когда ткань засохнет и прилипнет. - Вы помните, что я вам приказал? - Я помню каждое повеление вашей милости, - откликнулся евнух, и Джоффри ощутил жгучее желание ударить по его рыхлому толстому лицу сапогом. Так, что бы мастер над шептунами упал, захлебываясь кровью из разбитого рта. Кастрат! Жаль, нельзя поженить его и дядюшку Беса. Преочаровательная парочка! Карлик и евнух. - Вы выяснили, где сейчас находится этот… Тони якобы Старк? - Вас интересует совершенно не тот Старк, ваша милость, - отчеканил Тайвин, скрестив руки на груди. Король недоуменно заморгал. Кого он имеет в виду? Уж не Сансу ли? - Армия Робба Старка рано или поздно двинется на столицу. Станнис Баратеон затаился на Драконьем Камне, Грейджои тянут щупальца к Темнолесью, а его величество озабочено только каким-то оборванцем, имевшим глупость назваться Старком. - Он пытался меня убить! – взвизгнул Джоффри, но дед повелительно поднял руку, и юноша замолчал, покорно проглотил все возражения. - Если бы вы, - шаг за шагом Тайвин Ланнистер приближался к своему внуку, - хоть иногда изволили сдерживать себя, то этот человек сгинул бы в Блошином Конце, и сейчас бы его тело валялось где-нибудь в выгребной яме. Но вы привели его в Красный Замок, продемонстрировали всему двору и даже позволили сбежать.       Король не успел даже заметить, что тронный зал опустел, и остались лишь его родственники, лорд Варис да пара гвардейцев. Обиженно надувшись, Джоффри втянул голову в плечи, глядя на лорда Тайвина исподлобья. - И если уж вам так хотелось его смерти, что бы произвести впечатление на свою невесту, то убили бы его тогда прямо на улице. Вы король, а ведете себя как избалованный мальчишка. И я догадываюсь, чья это вина, - холодные глаза десницы впились в его дочь. Серсея неловко повела плечами, отводя взгляд. - Мать всего лишь женщина!.. - Которая вас родила, - отвернувшись от внука, Ланнистер обратился к мастеру над шептунами, - однако его величество прав. Этот Самозваный Волк может нам помешать. Пообещайте крупное вознаграждение за его голову. - И лордство! – выпалил король, возбужденно подпрыгивая на троне, - если он Старк, то изменник! Я хочу быть щедрым к тому, кто убьет узурпатора. - Лучше бы вы были так щедры к своей невесте, - холодно обронил лорд Тайвин. Варис тонко улыбнулся. - Самозваный Волк мог отправиться к своему племяннику, Молодому Волку, но для этого ему пришлось бы миновать Харренхолл. Если он отправился туда, уверен, его найдут. Но он мог уплыть в Вольные Города… или в Залив Работорговцев. - Мне плевать, куда он мог отправиться, - выплюнул Джоффри, сжимая кулаки. Его кровь струилась по стали Железного Трона, огибая зубцы, теряясь в щербинах и выемках, - я хочу, что бы голова его была в Королевской Гавани.

***

      Пальцы Кейтилин сжимали пергамент. Крупный ворон, нахохлившись, сидел на спинке стула. Перья его, мокрые, словно промасленные, глянцево мерцали в свете свечей. - Лорд Энтони Старк, - произнесла она, пробегая глазами по строчкам, - я никогда не слышала. - Никто не слышал, миледи, однако слухи набирают силу, - сир Бринден осушил свою чашу одним глотком, - солдаты знай себе болтают о Самозваном Волке. - Самозваном? – Кет рассеянно взглянула на сына. - А как его еще назвать, если Старки о нем и слыхом не слыхивали? – Черная Рыба побарабанил пальцами по столу. - Говорят, он пытался украсть твою дочку из лап Ланнистеров и едва не убил Джоффри. А потом сбежал. - Теперь за его голову обещано лордство, - женщина обессилено опустилась на табурет. Робб, сосредоточенно хмурясь, рассматривал карту, словно весть о новом Старке его не волновала. Как все это похоже на глупую шутку. Может, очередная уловка Ланнистеров? Они хотят запутать, заставить поверить в Самозваного Волка, подточить их уверенность. Семья, долг, честь… думают выманить Короля Севера этим призрачным Старком. - Теперь наплыв голов в Королевскую Гавань уж точно увеличится, - криво усмехнулся Робб, поднимая на мать синие глаза. Юноша не верил, что этот человек истинный Старк. Старуха Нэн рассказывала, что у его деда был брат, пропавший бесследно. О нем уже успели позабыть, даже имя не сохранилось в памяти няньки, но она неизменно заканчивала свой рассказ возвращением Исчезнувшего Волка, Волка, Что Сгинул во Тьме.

***

- Даже костей не нашли, ни меча, ни щита, а следы его обрывались в богороще, - спицы мелькали в сморщенных руках, тускло мерцали в отблесках свечей, - лишь плащ, отороченный волчьим мехом, остался лежать у корней чардрева, которое лило красные слезы, будто в скорби по потере. Брат лорда Старка словно испарился, обратился снегом, - полуслепые глаза сказительницы взглянули прямо на Робба. Санса едва дышала, вцепившись в локоть старшего брата, в ее расширенных глазах плескался ужас. - Говорили, что Король Ночи забрал его, признав в нем равного. А может, это его Королева выбрала себе нового мужа?.. вероломная Иная, соблазнив одного человека, полюбила другого. Следила за ним бледными зимними глазами, и одной холодной ночью предстала перед ним. Женщина с кожей белой, как луна, и телом прекрасным, манящим, но мертвым и холодным, пыталась завлечь Старка, как завлекла до этого тринадцатого лорда–командующего. Но не поддался этот Старк из Винтерфелла ее чарам, и оскорбленная Иная украла его, - Нэн вздохнула, прислушиваясь к метели, воющей за окном. Ветер ревел, стучался в ставни. - И до сих пор держит его в своих ледяных чертогах… - И дедушка не смог его спасти? – пролепетала Санса. Нэн покачала головой. - Никто больше не видел брата милорда. Имя его давно унес ветер, давно оно затерялось на Севере… но в крипте, в дальнем ее углу стоит статуя. У ног этого Старка сидит лютоволк, а руки сжимают меч, но лицо… лицо не успели закончить, а камень облупился, словно не желая хранить имя избранника Ночной Королевы. - А вдруг она захочет забрать кого-то из нас? – девочка дрожала, и Теон, хихикая, положил холодную ладонь ей на колено. Санса взвизгнула, вскакивая на ноги под оглушительный смех мальчишек. При виде хохочущих братьев она едва не заплакала, разъяренно топнула ногой. - Это не смешно! Теон, я так испугалась! - Трусиха, - заявил Грейджой, лукаво сверкая глазами, - не северянка ты. Попроси своего лорда – отца выбрать тебе в мужья южанина. Там Королеве Ночи жарковато будет. - Малышка Санса спит и видит себя южной леди, - хихикнул Робб, взъерошив ее рыжие локоны, но девочка отбросила его руку и чинно поправила платьице, хотя сапфировые глаза были полны обиды. - Я иду спать. Арья, - она повернулась к младшей сестре, играющей деревянным рыцарем, - пойдем, пожелай всем спокойной ночи.       Арья резко вскинула голову, обжигая Сансу строптивым взглядом. Упрямо нахмурив темные бровки, она вскочила и бросилась к Джону. - Нет, - заявила девочка, пытаясь спрятаться в объятиях сводного брата, - хочу остаться с Джоном, слушать сказки! - Арья! – Санса попыталась схватить ее за руку, но девочка стукнула ее своим рыцарем по запястью и показала сестре язык. Ударила она не сильно, но бездонно – синие глаза Сансы все равно блеснули непролитыми слезами. Глубоко вздохнув, она чинно присела перед старой Нэн и величаво направилась прочь. Но на самом пороге комнаты остановилась и круто обернулась. - Я все расскажу септе Мордейн!       Арья швырнула в нее игрушкой, но рыцарь не долетел и упал на дремавшего у камина пса. Собака вскочила на ноги, заливаясь глухим хриплым лаем. Бран засмеялся, когда кобель прыгнул на него и принялся вылизывать лицо. Арья тут же вывернулась из рук Джона и попыталась оседлать пса, но Робб подхватил ее на руки. - Кое–кому действительно пора спать, - фыркнул он, пытаясь удержать сопротивляющуюся сестричку. - Но он вернется, - вновь заговорила Нэн. Спицы тихо стучали тихо, будто отмеряя удары сердца. Стук, стук, стук… - Люди Севера всегда возвращаются. Север помнит. Север их зовет.

***

      На следующий день они с Теоном сбежали от сира Родрика и пробрались в крипту. Они почти до вечера искали изваяние безымянного Старка, но у всех мертвецов, что лежали в гробнице, были имена, а черты лиц были вырезаны очень искусно. Пока они прятались в септе, Кассель в сопровождении нескольких домашних гвардейцев бегал по всему Винтерфеллу в поисках воспитанников. Когда мальчики, наконец, вышли из фамильной гробницы, отряд под предводительством Неда Старка уже собирался поискать наследника Севера и Грейджоя за пределами замка.       Робб грустно улыбнулся. Теперь отец, Джори и сир Родрик мертвы, а на месте Винтерфелла руины. Кто там остался кроме воронов и призраков? Когда война закончится, Робб вернется домой и вновь отстроит фамильный замок, но уже не как Хранитель Севера, а как его король. - Думаю, следует разослать письма нашим друзьям, что бы расставили капканы на волка, пусть и самозваного, - задумчиво молвил юноша, скользя пальцем по Королевском тракту, - пошлите воронов в Близнецы, Риверран и Дредфорд, а так же в Белую Гавань. Если этот человек – действительно Старк, он может быть нам полезен. - Этот человек лгун и самозванец! – заявила Кет. - Робб, ты не можешь довериться тому, кто кричит о своем происхождении направо и налево. - Он смог щелкнуть по носу Ланнистеров и сбежать. - Откуда нам знать, что он действительно сбежал? Может, он давно сидит в темницах Красного Замка, а все эти слухи – не более, чем ложь! - Слухами войны не выиграть, - весомо добавил сир Бринден, - оставь эту затею, милорд. Что Самозваный Волк, что Королева Драконов. Пока не увидишь одного из них, смысла басням верить нет. - Именно потому, что я хочу его увидеть, и отправляю воронов, - Робб говорил не как сын и внучатый племянник, а как Король Севера. Почтовый ворон хрипло каркнул и расправил крылья, бросая черную тень на карту Семи Королевств.

***

      Брат постарел, годы оставили свой отпечаток в каждой его морщине, в каждой капле серебра, растекшегося по его волосам, тонким, спутанным, в беспорядке рассыпавшихся по плечам. Сжимая в жилистых узловатых ладонях, Бейлон Грейджой даже не потрудился встать навстречу своему младшему брату Эурону, прозванному Вороньим Глазом. Его единственный голубой глаз насмешливо искрился, синие губы улыбались. Он мало изменился с того дня, как уложил в свою постель жену Виктариона. Волосы черны, как небо в ночной шторм, лицо бледное, украшено аккуратной бородкой. Бейлон шумно вздохнул, не отвечая на улыбку Эурона. Она у него дурная, как у мертвеца. И безумная. Пусть самый пригожий он из живых сыновей лорда Квеллона, но и самый сумасбродный, самый бесшабашный и непредсказуемый.       - Ты не рад меня, видеть, брат? - Вороний Глаз распахнул объятия, словно надеялся, что лорд-жнец Пайка обнимет его. Пожалуй, только одного из своих братьев Бейлон был бы рад видеть, но Виктарион сейчас далеко от островов. Бейлон шумно хлебнул из кубка. - Тебе запрещено возвращаться на Пайк, Эурон, - молвил он, наконец, с мрачным удовлетворением заметив, как веселость испаряется с лица капитана "Молчаливого", - если Виктарион тебя увидит, то я не уверен, что смогу удержать его от братоубийства на сей раз, - если бы не старый закон, кормить бы братцу крабов у побережья Пайка. Дурно было соблазнять жену Виктариона, своим членом он обрек ее на смерть. Отказать одному из кракенов она не посмела, а болтливый язык Вороньего Глаза стоил каждого удара, что капитан Железного флота наградил женщину. - Не думаю, что младшему братцу достанется храбрости накликать на себя проклятье. Я его родная кровь, - он снова улыбнулся. Эурон красив не в пример остальным братьям. Только Урриген мог соперничать с ним. Черноволосый, с глазами цвета ночного неба, усыпанного звездами, улыбчивый и бесшабашный, сейчас пирует в чертогах Утонувшего Бога. Слишком рано он присоединился к отцу и деду, и не тем путем ушел к их Богу. Урри должен был погибнуть как мужчина, как воин, на палубе своего корабля с мечом в руках, а не от ран, полученных во время пляски с топориками. - Где же Аша? Теон? Неужели они не хотят повидаться со мной? - Эурон вытянул ноги, покачивая носками сапога из стороны в сторону. Упоминание о сыне заставило Бейлона скривиться как от боли. Старки забрали его сына, вырастили из него зеленого лордика, любящего тряпки да золотые побрякушки. Разве такого сына ждала домой Алланис? Лорд - жнец провел по своим седым волосам. - Говори, зачем пришел и убирайся прочь. Уплывай, хоть в Асшай, хоть в Йи Ти, только подальше от глаз моих. - Так-то ты встречаешь брата, Бейлон, - ядовито улыбнулся Вороний Глаз, - а я к тебе с дарами, - он взмахнул рукой, подманивая черномазого немого. Летниец выволок на середину комнаты сундук и откинул крышку. Сапфиры размером с голубиное яйцо, золотые монеты и украшения сверкающим водопадом хлынули на устланный тростником пол. Грейджой брезгливо пнул широкий золотой венец, усыпанный аметистами. - И на что мне это? – рявкнул он. - Уж не купить ли меня хочешь, братец? - Всего лишь гостинцы из дальних краев, - Эурон покачал головой, - я скучал по родным островам. У железного народа только они и остались, верно? - Ничего, скоро мы завоюем весь Север, - блеклые глаза Бейлона подозрительно сузились, - глупо надеяться, что ты приехал воевать за наши земли… - Нет, я просто был по близости и решил навестить родственников, - все его дары отравлены. Виктарион и Бейлон не раз уж убедились в этом, - и знаешь, кого я увидел в наших водах? Старка.       Лорд Пайка презрительно сплюнул сквозь зубы. Волчье поганое! Он потер руки, зябко поежившись. В башне витала прохлада, угли в очаге давно погасли. - И что же, ты дал ему спокойно проплыть, да?! Пропустил его, будто они тут хозяева?! - За день до этого был шторм, и «Молчаливого» сильно потрепало. Как и волчье судно. Однако, завидев нас, они скрылись. Трусы, - хлопнув себя по колену, Вороний Глаз поднялся на ноги и хитро взглянул на брата сверху вниз, - пожалуй, я загостился на Пайке. Пора и честь знать. Передавай самый сердечный привет брату Виктариону, - по синим губам пробежала усмешка. Бейлон проводил младшего брата тяжелым угрюмым взглядом, сжимая и разжимая кулаки. На покрытых седой щетиной скулах заходили желваки, несколько седых прядей упали ему на лоб.

***

      Астапор, построенный из кирпича и крови, словно кипит, когда полуденное солнце начинает жалить своими лучами не нежнее, чем скорпион. Кипит астапорской руганью, щелканьем кнутов, пряными ароматами и красной пылью, которую ветер гонял по улицам, а жара становится столь плотной, ее солоновато–горький привкус ощущается на языке. Юнкай же желт, будто солнце настолько пропитало его стены и улицы, что скудно позолотило, а вот Миэрин построен из разноцветного кирпича. Кроваво-алый здесь чередуется с кобальтово-синим, черным и серым, желтые камни то выстраиваются в ровные шеренги, то разбегаются в стороны. И исполинская гарпия венчает самую большую пирамиду города. Дени видела, как остро сверкают ее крылья.       Миэринские воины, стоящие на стенах, провожали Силача Бельваса негодующими воплями, вслед ему летели стрелы и даже несколько копий, но евнух не обратил на них не больше внимания, чем на тело героя Миэрина, безвольно раскинувшееся на земле в своих роскошных доспехах. Кровь, хлещущая из тела Ознака зо Паля, поила сухой песок, конь миэринца жалобно ржал, порываясь подняться, но ноги жеребца, болтающиеся на одних сухожилиях, не позволяли ему этого. Сталь аракха Бельваса описала дугу в воздухе и положила конец страданиям животного. Безупречные Дени стучали копьями о землю, наемники вопили так громко, что не будь гискарская гарпия золотой и медной, она бы в страхе спорхнула бы со своего насеста, улетела бы в ночные земли и издохла бы в краю теней. Ее плоть и кости поросли бы призрак–травой, блеск и сияние поблекли, а цепи, которые она держит в руках, так плотно бы вросли в землю, что пленили бы ее даже мертвую. Дени слышала, как кричат ее драконы. Жаль, что они еще так малы. Она бы с удовольствием сожгла бы этот город, Дрогон, Рейгаль и Визерион поливали бы его пламенем до тех пор, пока песок не обратится пеплом, но сотни, тысячи рабов, носящие цепь, все еще находятся за его разноцветными стенами.       Дени улыбнулась Бельвасу, когда резкий порыв ветра вдруг унес ее далеко, в земли, укрытые сверкающим снежным покрывалом. Она смотрела на пробегающую волчью стаю с высоты птичьего – или драконьего, - полета, слышала их вой. Вздох – и она уже несется над сожженным замком, разрушенные башни вгрызаются черными каменными клыками в бледное небо, а дерево с человеческим лицом плачет над телом волчицы. Девушка моргнула и увидела перед собой Бельваса, чавкающего сливой. Аметистовые глаза Дени расширились при виде тонких струек крови, стекающих по его животу. Она приказала привести лекаря и подставила лицо палящим поцелуям миэринского солнца, но холод, обжегший ее в осколке видения, никак не желал проходить.