Человек Севера

      Тонкие пальцы солнечных лучей пробирались сквозь кружево листвы, по чистому лазурному холсту небес плыли безмятежные облака. Пеппер нервно убрала за ухо выбившуюся из французской косы прядь волос. После нескольких пасмурных, хмурых дней, когда тяжелые свинцовые тучи хлестали Нью-Йорк серебристыми полотнищами дождя, столь погожее утро покрыло город невесомой золотистой вуалью, находя сияющее отражения в лужах и сотнях, тысячах окон домов.       Сироты из государственного детского дома: десять мальчиков и двенадцать девочек в возрасте от пяти до десяти лет, выстроились в шеренгу, хихикая и восторженно оглядываясь по сторонам, пока несколько сотрудниц опеки проводили перекличку своих воспитанников. - Ива, прекрати задирать Джорджи, - высокая худощавая дама в брючном костюме цвета темного шоколада грозно взглянула на крохотную девчушку с парой рыжих хвостиков. Ива ойкнула и поспешно спрятала руки за спину, улыбаясь миссис Стригман широко и доверчиво. Но воспитательницу было провести не так просто. Чеканным солдатским шагом она направилась к девочке и требовательно протянула ей руку. - Будь так добра, отдай. - Но у меня ничего нет, - Ива сморщила веснушчатый носик. Джорджи, конопатый парнишка с ободранными коленками, обиженно всхлипнул. - Она мне какую-то гадость за шиворот сует, - пожаловался он и показал возмещено покрасневшей Ива язык. Девочка топнула ножкой, ее рыжие локоны подпрыгнули, выражая свое согласие. - Врет он все! Сам первый обзывается, а я только толкнула его, а он сразу жаловаться! Стукач! - Сама дура! - Дети, тише! Что о нас подумает мисс Поттс! – миссис Стригман послала Пеппер слабую извиняющуюся улыбку, Ива и Джорджи покаянно опустили головы, но девушка заметила, как пляшут бесенята в карих глазах девочки. Стоило строгой сотруднице опеки отвернуться, как рыжая непоседа посадила на плечо мальчика большого усатого жука. Парнишка недовольно мотнул головой, когда один из усов мазнул его по щеке, но, заметив насекомое, Джорджи испуганно заверещал. Пеппер отвернулась, пряча улыбку. Несколько журналистов нетерпеливо переминались с ноги на ногу возле киоска с сахарной ватой. Странно… вчера идея самой провести благотворительную акцию и посетить зоопарк с ребятишками казалась ей прекрасной возможностью отвлечься. Но сейчас новые туфли ужасно жали, ярлычок шелковой блузки царапал шею, а зевотой то и дело сводило челюсть. Пеппер так и не смогла уснуть этой ночью. - Мисс Поттс, встаньте, пожалуйста, вот здесь, - долговязый парень с фотоаппаратом независимым жестом отбросил со лба сальную челку, выкрашенную в ярко-розовый цвет. - Сделаем пару снимков на разворот. - Хочу сфотографироваться с обезьянкой! – выпалила Ива, восторженно подпрыгивая. - И с обезьянками, и с зайчиками, и с крокодильчиками… - пробубнил себе под нос фотограф, окидывая Пеппер оценивающим взглядом. Он надул блестящие по-девичьи пухлые губы, высунул кончик языка. Он улыбки у девушки разболелись щеки, но она продолжала смотреть в объектив. Над головой, трепеща полночно-черными крыльями, пронесся крупный ворон. Его хриплое карканье пробежало вереницей колких мурашек по спине Вирджинии. - Тише, дети! – пронзительный голос председательницы благотворительного комитета, мисс Элоизе Делакруа, почтенной шестидесятилетней даме в шляпке в стиле шестидесятых, отозвался зудом в ушах Пеппер. - Сейчас сделаем несколько снимков и пойдем смотреть животных. - Хочу пингвинов! - А я медведей! - Внимание, все смотрим сюда, сейчас вылетит птичка! – фальцетом пропел фотограф, и дети дружно повернулись к объективу. Яркая вспышка ослепила Вирджинию на короткое мгновение.       От Тони до сих пор никаких вестей. Девушка обзвонила каждого его знакомого, потратила кучу денег на международные переговоры с Индией и Россией, но ни доктор Баннер, ни Наташа не слышали ничего о пропавшем Железном Человеке. Он будто испарился, и что самое странное – никто особо и не беспокоился. В первый вечер исчезновения Нью-Йорк гудел как рой. Сам Энтони Старк пропал! Но с наступлением рассвета все как будто позабыли о Мстителе, спокойно взирали на охваченную тревогами девушку и говорили, что ничего страшного. Все так, как должно быть.       Девушка, погруженная в собственные мрачные размышления, следовала за шумной веселой процессией. Дети радостно смеялись, будь их воля, залезли бы в клетку к каждому зверю, что бы потискать, потрогать, погладить. Миссис Стригман и мисс Делакруа было тяжело справиться с такой толпой озорных непосед, но о помощи они даже и не заикались. Пеппер, признаться, была рада этому. Меньше всего ей хотелось возиться с детьми и болтать с журналистами, которые хвостом ходили за их благотворительной процессией. Помимо розововолосого фотографа была еще женщина журналист, которую девушка мысленно нарекла Кузнечиком – длинные руки и ноги, костюм цвета ядовитой зелени, голову покрывает совсем коротенькая щетинка платиновых волос, фигурно выбритая на правом виске. Очень популярная личность. И очень… яркая.       Пока сотрудницы опеки и журналисты пытались безуспешно сбить детей в стайку для снимка на фоне клетки с белыми медведями, Пеппер тихонько отошла в сторону. Сегодня понедельник, будний день, по сему народу в зоопарке немного. Помимо их шумной компании на аллеях встретилась одна пара – юноша и девушка, похожие друг на друга, словно брат с сестрой. Оба светловолосые и зеленоглазые, они были так увлечены друг другом, что не замечали ничего вокруг. Грузный угрюмый мужчина развалился на скамейке и жадно глотал пиво из алюминиевой банки. Девушка вежливо посторонилась, когда мимо нее тяжело прошел высокий парень с отсутствующим выражением лица, катящий инвалидную коляску, в которой сидел худенький черноволосый мальчик. - Миссис Стригман! Дороти опять плюется! - Ты первая меня толкнула! И сказала, что я уродина! - Ты и есть уродина!       Ребята постарше разбились на троицы и пары, о чем-то тихо переговариваются, снисходительно наблюдая за малышами. Та самая Дороти, девочка со всклоченными каштановыми волосами, ловко отскакивает в сторону, уворачиваясь от рук воспитательницы, и показывает язык своей обиженной подруге. Синие глаза полнятся слезами, ветер ласково играет рыжими локонами, привольно раскинувшимися по плечам. - Девочки! – громко воскликнула миссис Стригман. - Что за манеры!       Дети… неуловимые и непредсказуемые, будто ртуть. Ртутные цветы жизни.       Вирджинии показалось, что она слышит голос Тони. Девушка резко развернулась на каблуках и едва не упала. И причиной тому были отнюдь не тонкие каблуки лодочек от Диор. Перед ней стоял волк. Огромный зверь с лоснящейся черной шкурой в рыжих подпалинах, он в холке достигал практически метр. Пеппер глухо всхлипнула и сделала шаг назад. Крошечный, робкий, но волк все же ощетинился и прижал уши. Глаза животного цвета темного янтаря вспыхнули, будто червонное золото. Пеппер судорожно сглотнула и выдавила из себя улыбку. - Хороший песик, - просипела она, проклиная себя за дрожащий голос. Хищники чувствуют страх!.. но волк только насмешливо рыкнул. Взгляд зверя изменился, гневные огоньки в нем потухли, и он, словно собака, прилег у ног застывшей в страхе девушки, преданно глядя на нее снизу вверх.       Горло Вирджинии словно чья-то рука сжала. Она не крикнуть не могла, не шагу сделать, ноги как к земле приросли. Вязкая ледяная волна неспешно растекалась по телу, сковывая мышцы страхом. Сейчас волк ластится, а через секунду кинется и разорвет. Кто ей поможет? Миссис Стригман своими нравоучениями? Сердце пропустило удар, сорвавшись потом на безумный бег, колотилось в груди почти до боли, когда горячий шершавый язык мазнул по обнаженному разрезом юбки колену Пеппер. Она охнула, покачнувшись, и волк прихватил зубами край шелковой юбки, пытаясь помочь девушке удержать равновесие. Вирджиния хихикнула, и оковы ужаса ослабли. Опустившись на колени перед зверем, она ласково почесала его за ухом. Волк довольно заворчал и немного подался вперед. Морда животного и лицо Пеппер оказались в нескольких миллиметрах друг от друга. - Мисс Поттс! Идите к нам! – Дороти бежала к Пеппер, размахивая руками. На ее джинсах темнели пятна травы, ладошки были чем-то перепачканы. - Пойдемте фотографироваться! Можно мне будет покормить лошадку печеньем? Я тут взяла немного с собой, - девочка смотрела на Вирджинию серыми хитрыми глазами. Пеппер повернулась к волку, но зверь будто растаял в воздухе. Только на ее юбке темнели несколько темных шерстинок.

***

      Слухи в военном лагере распространяются быстро, со скоростью лесного пожара. О чем же еще поболтать солдатне во время дежурства у клетки, где томится лев Ланнистер, как не о новом волке в стае Старков. Джейме в пол уха прислушивался к беседе своих стражей, прикрыв глаза. Разговор, перемежающийся с чавканьем, вряд ли можно счесть колыбельной, но, что странно, это немного успокаивало. Простые люди, простые желания и мечты. Чужда им вся эта политика, интриги. Закованный в цепи Цареубийца, клятвоотступник и сын Тайвина Ланнистера испытывал к северянам едва ли не зависть. - Да вранье это все! – убеждено заявил один из северян, ударив себя кулаком в грудь. - Его милость слышал про этого Ложного Волка, и что? Зуб даю, очередная уловка Ланнистеров, Старого Льва или Беса, поганого карлика! Хотят нашего короля своим фальшивым Старком выманить, а потом… - Дурное это, память мертвых ворошить. Сгинул Старк в ту зиму, мне еще отец рассказывал, как искали его. Утром входили с собаками, а возвращались затемно, но даже косточек не нашли. Иные его забрали. - А тут вдруг решили вернуть?! Тьфу!       Джейме криво усмехнулся. Выдумка или нет, но волки встревожены появлением еще одного. Двоюродный брат Неда Старка вполне может претендовать на его корону изо льда и снега. Если дому Ланнистеров удастся переманить Самозваного Волка на свою сторону, то многие северяне могут потянуться за ним, особенно если кто-нибудь признает в нем истинного Старка. Но с этим проблем не будет – Паук найдет сотню человек, которые будут заливисто петь об этом Тони Старке. - Слушай, может, это колдун какой? Помнишь Кровавого Ворона? Вдруг Иные его послали, что б он Вестерос для них захватил?       Цепи, стягивающие запястья Цареубийцы, насмешливо звякнули, один из стражников бросил на пленного Ланнистера хмурый взгляд из-под насупленных бровей. Джейме ответил ему лукавой улыбкой, словно он не сидит в клетке, подобно зверю, а в бархате и атласе, тот самый гордый рыцарь и брат королевы, а не пленник, сходящий с ума от собственного смрада. Но Цареубийцам ванны не позволены.       Мужчина сложил руки на животе. Волки разбрелись по всем Семи Королевствам, многие погибли, но пока жив хотя бы один Старк Север будет помнить. Санса, невеста Джоффа, вместе с младшей сестрой сейчас в Королевской Гавани, гостьи, а по сути – пленницы. Джейме знал, что золотая клетка может на деле оказаться куда мучительнее, чем самое сырое подземелье.       Вино, присланное леди Кейтилин, манило, но Джейме сдерживал себя. Смерть в темнице Риверрана от яда не достойна одного из Ланнистеров, да и не хотелось променять возможность еще раз увидеть Серсею за минутное утоление жажды. Фантазии, мечты и воспоминания – вот что ему осталось в холодных стенах темницы. Лучше, чем каменные мешки под утесом Кастерли. Кто знает, может, леди Кейтилин и ее парнишке посчастливиться в них побывать. Но скорее всего придется отведать им стали сира Илина. Пики на стенах Красной Крепости и вороны, глодающие мертвую плоть. Все это было бы печально, не угрожай Старки его семье. - Эй, Цареубийца! Расскажи нам, как ты убил своего короля! Поведай сказочку о своем предательстве, - в Джейме швырнули недоеденной куриной ножкой, но мужчина даже не поднял головы. Глупые люди, подумал он едва ли не с горечью и обидой. Если бы он не убил своего короля, от Семи Королевств остался бы лишь пепел.

***

- Сгорят! Сгорят! Пусть они все сгорят! – хриплый крик Эйериса эхом разносился по тронному залу. Отросшие ногти исступленно царапали подлокотники Железного трона, кровь короля казалась черной, ядовитой от безумия. Нечесаные космы опускались практически до пояса, темно-фиалковые глаза полнились злобой и страхом, - я король! Я их король! И я хочу, что бы они сгорели!       Пироманты склонились перед Таргариеном в подобострастном поклоне. Джейме, замерший подле государя молчаливой статуей, окутанной белым бархатом плаща, абсолютно невозмутимый и спокойный, слушал крики Безумного Короля. Только руки до боли сжимали рукоять меча, подарка отца. Золотое лезвие, выковано будто из солнечных лучей, а на эфесе пылает багрянцем рубин. Эйериса выжгло изнутри собственное безумие, оно отравляет воздух вокруг Таргариена, и Джейме тоже отравлен. Он столько лет дышал им, видел его в искаженных страхом и болью лицах лордов, которые бились в обжигающих объятиях огня под счастливый смех короля, слышал в их криках и стонах королевы Рейлы. И замечал его отражение в маленьком принце Визерисе. - Джейме, - алчно выдохнул король, облизывая пересохшие от предвкушения губы, - Джейме, мой лев Ланнистер. Мой Белый Лев… ты же не хочешь гореть, правда? Не хочешь ведь? Порадовать своего короля криком, когда он в облике огня будет ласкать твое тело, проникая жаром под доспехи и терзая, терзая, терзая!! – Эйерис задохнулся от восторга. Джейме едва подавил отвращение, уголок его рта дернулся, а глаза цвета изумрудов, цвета застывших капель дикого огня, потемнели презрительно, но Таргариен того не заметил. Он не желал видеть ничего, кроме своего трона и огня, - принеси мне голову Льва, Джейме! Принеси мне голову Тайвина Ланнистера! Пусть он умрет, как умер мой сын! Пусть умрет от руки собственного дитя!       Тишина вдруг обступила Джейме со всех сторон, смыкаясь невидимой темницей. Служить королю. Повиноваться королю… хранить ему верность и секреты короля… - Не достанется… нет, нет, никому не достанется… создано драконом и уничтожено драконом… все принадлежит мне… ведь я король! Король! Сжечь их всех! Дотла! Упоенный видением города, охваченного пламенем цвета жадеита, цвета его зависти и ревности к Тайвину Ласннистеру, Эйерис не заметил, как королевский гвардеец шагнул к нему. Пироманты в ужасе отпрянули от юноши, чьи золотые кудри вдруг зажгло солнце, увенчав его сияющей короной. Но золотой меч, выхваченный из ножен, сиял куда ярче. - Сжечь их всех… - шептал Эйерис Безумный, когда лезвие вонзилось в его грудь, и пенящаяся кровь пропитала черную атласную мантию. В глазах стыло безумное пламя, - сжечь…

***

      Сон ускользал от нее, как тот черный кот в Королевской Гавани. Арье иногда мерещился он в темноте. Выгнутая дугой спина, ободранный хвост, стоящий трубой и горящие в темноте глаза. Он хрипло шипел и фыркал, то и дело дергая обгрызенным ухом. Девочка испуганно вздрагивала, подскакивала на постели. Все ей казалось, что она вновь в Королевской Гавани, в подвале среди драконьих черепов. Что она снова Арья Старк. Но нет. Это был сон. Всего лишь глупый сон призрака Харренхолла.       Она ворочалась на соломенном тюфяке, раздираемая непонятными тревогами. Мышцы звенели от напряжения и страстного желания вскочить и бежать. Бежать куда угодно, в лес словно волчица. Быть может, она встретит Нимерию. Тоска кольнула в сердце тупой иглой, глаза защипало. Она не хотела убежать, и мне пришлось бросать в нее камни. Если бы она осталась, люди королевы бы ее убили! И вместо нее погибла волчица Сансы… Арья зарылась лицом в подушку, сжала зубами тонкую полотняную наволочку. Привкус грязной тряпки оседает на языке, заставив Арью поморщиться. Кролик что-то тихо пробормотал во сне, повернулся на бок, безуспешно поддергивая сползающее одеяло, сладко вздохнул, неожиданно громко причмокнув губами. На столе подле кровати - ополовиненный кувшин вина. Девочка знала, что он редко засыпает, не выпив перед этим, оттого и дыхание у него противное - гнилое и кислое. Наверняка Кролик внутри уже прогнил, вот и воняет. А вино хлещет, что б гной его глоткой не пошел.       Мужчина тонко всхрапнул, и Арья захихикала. Бесшумно коснувшись ногами пола, она медленно поднялась на ноги. За ночь комната остыла, сквозь настеленный тростник девочка ощущала твердый холодок пола. Тихо, словно тень, Арья подошла к столу и положила ладони на глиняные бока кувшина. Быть может, если она немного попьет, то сон придет быстрее? Под сонное чавканье Кролика девочка сделала несколько глотков и едва не выплюнула все обратно. Слишком кислое и крепкое, оно раскаленным камнем провалилось в живот, обжигая язык и горло. Арья сплюнула сквозь зубы, с остервенением принялась тереть рот рукой. Очень хотелось воды, хотя бы прополоскать рот, но к сожалению из полных ведер в комнате было только поганое. Кролик вдруг вздрогнул и сел на кровати. - Кто здесь? - просипел он, хлопая ресницами. Пусть в темноте лица не разглядеть, но Арья знала, что спросонья глазки у Кролика совсем заплывшие и красные. - Кто? Кесси, ты?       Девочка понятия не имела кто такой этот Кесси. - Нет, - выдохнула она, - я призрак Харренхолла. Я снюсь тебе. - Точно снишься? - подозрительно зевнул Кролик. Арья кивнула, изо всех сил стараясь не рассмеяться. - Ну, ладно… снись, снись. Кесси увидишь, говори, чтоб к черту шел. Увидаю его в следующий раз, засуну язык ему в задницу да с лестницы спущу, - мужчина вздохнул и тяжело рухнул на живот. Арья презрительно скривилась и, поразмыслив с мгновение, плюнула в вино Кролика. Дурак. Только такого олуха можно обмануть с такой легкостью. Девочка вернулась на свой тюфяк, свернулась клубочком, чувствуя, как в животе разливается винное тепло, голова отяжелела. Уж не подмешивает ли Кролик туда зелье какое? Гул в ушах становился все громче и громче, тело стало ужасно напряженным и будто покачивалось на волнах. Смежив веки, Арья прерывисто вздохнула, позволяя забытью сомкнуться вокруг нее. Вот бы спать долго-долго, а проснуться – а в Харренхолл уже захватил ее брат. Арья горестно всхлипнула сквозь плотное покрывало дремоты, окутавшее ее.       Винтерфелл был пуст – ни на конюшне, ни в библиотеке, даже в кузнице никого не было. Гнетущая тишина висела над замком, даже шаги ее были бесшумными, по истине как у тени. Как у призрака. Арья шла по внутреннему двору, она звала мать, отца, братьев, даже Сансу, но никто ей не откликался. Север молчал. Небо, раскинувшееся над головой, было черным. Она не сразу поняла, что почернели облака от дыма, но огня нигде не было видно. - Джон! – закричала девочка, но мрак поглотил ее голос, - Робб! Рикон! Где вы?       Волчий вой разрезал тишину словно валирийская сталь кожу и плоть. Протяжный и полный боли, словно стон, он взлетел над богорощей. Арья бросилась туда, но невидимые руки хватали ее за руки и за одежду, не пускали, вся тянули назад. Девочка билась и вырывалась, но только призрачная хватка становилась все сильнее и сильнее. Возникшая в клубах черного дыма фигура отца протянула к Арье руку. Она закричала, ощущая раскаленную влагу на щеках, но из груди не вырвалось ни звука. Отец становился все дальше и дальше, но внезапно хватка ослабла, и девочка упала на колени. Во рту распустился медный привкус крови. Арья вскинула голову, но отец уже исчез. Вместо него перед ней на коленях стоял мужчина с волчьей головой. В центре его груди между двумя скалящимися лютоволками, удерживающих тяжелый бархатный плащ, сиял небольшой диск из неизвестного ей камня. Он аккуратно поставил девочку на ноги. Глаза у варга были карими, человеческими, смотрели на нее тепло и ласково, и Арья совсем его не боялась. Она потянулась к нему, но резкий удар в плечо грубо вырвал ее из объятий сна. С трудом разлепив веки, девочка увидела перед собой бледное лицо Кролика.