Проблемка из пробирки 2: Дурдом в Академии Духовных Искусств

      Либо Ко приходился дальним родственником Сан-тяну, либо этот бесть красноволосый на него каким-то магическим образом повлиял, но желудок у чумазого подрывника был настолько же бездонный, как у ушастика. Шихоин-младший усадил друга рядом с собой, мягко попросив подвинуться Оемуру, которого такой расклад просто вывел из себя, и по нему было видно. Красноволосый мигом повеселел, уплетал еду за обе щёки — она даже какой-то вкус нормальный приобрела, а Кобаяши прям светился. Ему такое количество вкуснющей еды не снилось даже, а тут жри — не хочу. Как только Кокуро освоился и обнаглел, то начал травить байки про Академию и тутошние загадки и тайны. Санпуру слушал, раззявив рот, в который попутно закладывалась разнообразная снедь, и уже строил план, как бы это так незаметно смыться с глаз чужих и разведать, правда ли то, что сейчас морозит разноглазик.       — Говорят, в западном крыле… — начал очередную легенду Ко, попутно с кивком принимая новую порцию угощения. — …Бродит неизвестный ученик. В нашей Академии всего четыре тысячи триста учеников, ровно, с твоего прихода, и это число неизменно, но этот… или эта… Никто никогда не видел его лица и не слышал его голоса, он ночами тихо-тихо бродит по своему крылу и что-то тихо-тихо напевает… От этой мелодии стынет кровь в жилах, в глазах темнеет, а ноги не хотят бежать от призрака четыре тысячи трёхсот первого ученика… — мальчишка так увлёкся рассказом, что не заметил, как Санпуру тихо стащил из его тарелки кусочек рыбы, при этом находясь в душевном шоке от истории. — Говорят, что это дух учащегося, который когда-то несколько сотен лет назад заблудился в стенах этой Академии и так и не смог найти выход или хотя бы свет…       Кобаяши был отменным рассказчиком, так как даже Оемура со свитой, которая металась туда-сюда с едой для мальчиков, остановились и с открытыми ртами слушали трёп юного сказочника. Как только история была рассказана, Кокуро с чувством собственной опупенности наблюдал за тем, как Оемура, заслушавшись, оправдывается перед «персоналом» и разгоняет их по рабочим местам, а Сан-сан злобно улыбается, наблюдая за этой картиной. Как только вся прислуга оказалась на должных местах, занятая должным делом, Оемура, натянув на старую морду дебильную улыбку, подкатил сбоку к Санпуру:       — Юный господин ведь не собирается проверять, правдивы ли выдумки всяких сплетников из низших районов?.. — акцент был сделан на последних трёх словах, при этом мужик покосился в сторону неугодного ему черноволосого пиротехника.       — А почему бы и нет?.. — жёлтые глаза мальчика просто светились от любопытства и желания узнать, что это за несчастный заблудившийся хрен знает сколько лет назад человек, и, по возможности, помочь ему выйти. Такое заявление повергло в панику сенсея, отвечавшего за то, чтоб Сан-сан не нарвался на неприятности и проблемы. Оемура пытался выдавить из себя возмущённо-непонимающую реплику, но только бесполезно размахивал руками и нёс невнятные слова карикатурным тоном. Наконец получилось выдать что-то членораздельное:       — Неужели юный господин и вправду хочет рисковать своей жизнью ради тупого интереса по наводкам вроде бредней оборванца?! — Оемура был просто в бешенстве.       — Ах да… — Ко снова подал голос со своей сказочницкой интонацией. — Я совершенно забыл… Каждый, кто отправлялся в одиночку в западное крыло ночью с целью встретить таинственного призрака, более оттуда не возвращался…       Тут нервы старого сенсея не выдержали.       — Иди с глаз моих, рассказчик фигов! — рявкнул учитель и тут же заткнулся, заметив на себе пристальный и холодный взгляд «юного господина». Санпуру сейчас напоминал Кучики Бьякую с его «нам проблемы нипочём, у нас морда лица кирпичом» и холодным-холодным взглядом. Только у тайчо шестого отряда глаза были серые, а у нашего ушастика — ядрёно-жёлтые, и сию минуту они буквально прожигали битую рожу горе-сенсея. А этого сенсея капитально начало трясти. Нарвался-таки… — Оемура-сенсей, — голос у мальчика был такой же холодный и спокойный. — Я хорошо вижу, что вы далеко не рады, что Кобаяши сейчас сидит рядом со мной, и вы бы предпочли, чтоб он как можно быстрее замолк и только, как вы, строил глупую, неинтересную, но «культурную» улыбку вместо своей собственной, кланялся мне и в ногах ползал, унижаясь, чтоб я не дай бог не разозлился. Я отлично это понимаю, но это меня не устраивает. Я никого не просил меня прославлять и корчиться передо мной, и если вам не нравится узкий круг моего общения, то либо постарайтесь его терпеть, либо, если вам трудно, можете не находиться рядом с неприятным вам человеком. Не сочтите за грубость, я просто терпеть не могу лжецов.       Эти слова больно ударили по раздутому самолюбию старого учителя. Санпуру вернулся к байкам от Кобаяши и уже как ни в чём не бывало продолжал с раззявленным ртом слушать очередную сказку, а Оемура, поскрипев зубами, заткнулся, продолжил жрать свою — которую по счёту? — порцию и начинал тихо ненавидеть красноволосого мальчонку. Никто так и не заметил зрительницу.