Проблемка из пробирки 2: Дурдом в Академии Духовных Искусств

      Новый день начался не особо оптимистично. На балконе храпел Гримм, где-то по крыше носился Кобаяши с воплями, двери, очевидно, пытались выбить «преданные слуги», а голова раскалывалась от разношёрстных голосов, пытавшихся разбудить бессовестно спавшего мальчика. Когда чудо природы открыло глаза, первым делом оно обнаружило сидевшую на животе Йорокоби. Благо в животной форме. Меч таращилась огромными фиолетовыми глазами на хозяина в очевидной надежде на его пробуждение и, стоило тому разлепить гляделки, спрыгнула в сторону двери, напоминая, что его ждут, причём уже минут двадцать активно тарабаня в эту самую дверь.       Красноволосый мигом влез в шмотки, протёр глаза, спрятал футон, запер дрыхнувшего брата на балконе, принял самый свежий и милый вид и скомандовал:       — Входите.       В комнату буквально на коленках заползли две вчерашних служанки и Оэмуру. Последнего поутру ушастику хотелось видеть меньше всего.       — Молодой господин! Извольте больше так долго не спать, ведь вас ждут дела! — мужик, продолжая свои поползновения, причитал.       — Пусть дальше ждут, я устал вчера, — желтоглазый демонстративно зевнул.       — Такое отношение к делам непозволительно членам вашего клана!       — Ну, я не виноват, что являюсь его частью. По-моему, я ничего криминального не делаю.       — Но ведь…       — Оэмуру-сан, на каком уровне у меня оценки по любому из предметов? — Санпуру был несказанно зол по поводу назойливого поведения этого лицемера. Поспать же спокойно не даст, скотина. До занятий ещё два часа!       — На самом высшем… — учителю явно тоже не очень нравилось смотреть за мелким паршивцем, который пользовался своим статусом, чтоб его отправлять куда подальше, когда во внешнем раздражителе отпадала нужда. Тем не менее, даже когда его макали рожей в грязь, эта рожа не прекращала притворно улыбаться в надежде, что, если потерпит сейчас, потом лично в эту грязь макнёт того, кто себе такое позволяет.       — Ну вот и хорошо, — мальчик снова добродушно улыбнулся, чем до розовых щёк умилил служанок. — Который час там?       — Ровно семь, господин.       — Ого… Рано, однако. Неудивительно, почему братик спит ещё, — при о словах о «братике» глаза девушек засияли.       — Поспишь, блядь, с вами.       Слева от беседовавшего общества, дико стукнувшись об косяк и при этом чуть не разбив его вдребезги, открылась многострадальная балконная дверь. Онемевший от такой бессовестности, наглости и плебейства учитель скрипнул зубами и хотел было высказать всё матерливому гостю; он даже повернулся в его сторону, но, стоило ему увидеть Джагерджака, такое желание сразу отпало. Да оно бы отпало у любого здравомыслящего человека, увидевшего перед собой мускулистого синеволосого подростка, который смотрит на сидящего тебя со своих двух метров как на говно.       — О, снова жиртрест припёрся. Чего тебе надо, — Гриммджо наклонился к объекту оскорблений, — тут снова?       — Молодой… человек. Извольте не выражаться, — мужик внутри рвал и метал. Пожалуй, если бы у него была возможность, сжёг бы этих двоих и никогда больше о них не вспоминал. — Тут ребёнок и…       — Да это же тот самый! — девушки облокотились друг на друга и, перешёптываясь, принялись метать в «подозрительную личность» влюблённые взгляды.       — …Две дамы.

***

      После довольно эффектного появления Гриммджо нервы у учителя не выдержали. Спешно, еле удерживая лживое выражение рожи, которую от злобы коверкало самым разнообразным образом, он сообщил «господам», что их ждёт завтрак, как и всегда пожелал всего самого лучшего, сгрёб в охапку двух девиц и пулей вылетел из покоев, причитая сквозь зубы о том, как он ненавидит детей, подростков и утро.