Проблемка из пробирки 2: Дурдом в Академии Духовных Искусств

      За завтраком Сан-сану повезло смотаться к друзьям. Харикен вместе с Сами сидели практически на задворках столовой, и Оэмуру долго пытался отговорить красноволосого садиться в таком зачуханном месте, «недостойном» его. «Хотя тебе тут самое место», — пронеслось в голове у нерадивого опекуна. Пожалуй, с некоторых пор он чувствовал себя высшим существом, находясь рядом с мальчишкой, но тем не менее всё равно пресмыкался перед ним и не испытывал никаких противоречий.       К тому же его довольно сильно впечатлил «старший брат». Ведь очень любя себя, считая себя самым красивым, сильным и вообще вором дамских сердец, мужик тихо скрипел зубами, видя реакцию «зала» на появление синеволосого кота. Девчачья половина Академии если не пилила влюблёнными взглядами его довольно скалившуюся от такого внимания персону, то тихо вздыхала, боясь поднять глаза на новую звезду. А тот рад стараться.       — Вот если бы ты не спал как бобик, может, мы бы и раньше пришли. Тогда и место попалось бы получше, — бубнила Касами, буквально засыпая над своим драгоценным ячменным чаем и салатиком. — Нет у тебя силы воли!       — А сама-то! — парень находился не в лучшем состоянии. Вчера с парой одноклассников погулял немного, но заснуть не давали всю оставшуюся ночь своими воплями, так что после короткой реплики лицо парня в очередной раз по доброй воле познакомилось с низеньким столиком. Да так громыхнуло, что тарелки чуть ходуном с него не пошли.       Ушастик не понимал состояния друзей. Ввиду своего происхождения, в сне это чадо не нуждалось, так что не куняло на уроках, даже если бодрствовало всю ночь. Мальчик с любопытством наблюдал за сонными соучениками, которые по утрам, казалось, ненавидели его ещё больше за его бодрость. Чадо, поймав на себе взгляд недоброжелателя, пару секунд тупо смотрело на объект, а как только он отворачивался, сразу прекращал интересовать его.       — Да, утро добрым не бывает, — Ко, обычно будучи комком неукротимой энергии, утром напоминал дементора. Практически белая кожа контрастировала с чёрными волосами, а мутные разные глаза дополняли образ.       — Снова опыты всю ночь проводил? Если да, то как-то тихо.       — Уми, с нашими соседями тебе нападение гилианов тихим покажется.       — И не поспоришь, — горе-гуляка поднял тушу со стола. — Так всё же опыты?       — Не совсем, — в мутных глазах зажёгся огонёк. Заметить такое дано было только этой компании, и друзья приготовились внимательно слушать подрывника. — На самом деле я позже всё скажу, — к Кобаяши окончательно вернулась привычная присущая ему улыбка и лёгкие намёки на идиотизм и детскую наивность. Вероятно, его очень позабавила реакция компании.

***

      После завтрака компания, оживлённо беседуя, поползла в класс, где был первый урок, обожаемый Сан-саном, — история, которую вёл их класрук. Орияма, как и всегда, был в хорошем расположении духа, несмотря на тот факт, что в основной своей массе ученики досыпали утром на его уроках. Красноволосый еле отвязал от себя Оэмуру, который снова прицепился по поводу присутствия Гримма в классе. Дескать, «господин Джаге… Джаху… господин Гриммджо даже не ученик и не имеет никакого права тут находиться во время занятий», но синеволосый швабр благополучно проигнорировал плавные намёки, что он тут лишний, и занял место в углу класса, притягивая восторженные женские взгляды.       Санпуру занял первую парту. Ко, решив, что сегодня тараканы в голове не намерены взрывать это помещение, уселся рядом и начал что-то усердно строчить на небольшом куске бумаги, причём усердно ныкая текст у соседа и при этом коварно улыбаясь. Самое смешное, что уже даже учителю стало интересно, что такое секретное можно писать.       Где-то под конец урока Ко наконец сунул записку красноволосому «Рапунселю». Тот жадно развернул её и стал пялиться на бумагу, исписанную почти нечитабельными каракулями, которые, в понимании Кокуро, носили громкое название «текст».       «Вчера выбирался на разведку в заброшенную часть здания Академии. Чуть не попался дежурному, но я это сделал! Я добрался! Короче, сегодня ночью всей оравой кучкуемся у меня — только тихо. Хочу показать пару интересных вещей, потом эту бумажку всем им по очереди покажешь. Да, и Юки-чан тоже». Дальше шли неразбираемые каракули, которые, казалось, писал пьяный врач на бегу левой третьей ногой. В бумажку была вложена ещё одна записка, поменьше. «Это уже лично тебе. По-секрету: я ходил и видел там то, что нам запрещают видеть. Здание далеко не пустое, там что-то есть. И сил здешних учителей не хватает на то, чтоб выселить это. Я думаю, это то самое! Пойду и выясню это! И ты, если не испугался, со мной?»       На лице Санпуру появилась детская улыбка. Как же он мечтал, что кто-нибудь однажды предложит ему что-нибудь безумное — как бы решили люди. Мысль о заброшенном корпусе не давала ему покоя уже очень давно, и было время, когда он сам хотел наведаться туда, но что-то подсказывало ему, что с кем-то будет намного интереснее, даже если их поймают. Он посмотрел на улыбавшегося друга и понял, что даже под страхом вылета из Академии они всё равно туда сунутся.