Владыка Ада

      Охота была в самом разгаре, и Хан не намеревался возвращаться с пустыми руками. Он, Хоакин, Эрикссон и ещё одна колонистка, Карин Брэдли, пробирались в высокой траве в поисках неуловимых саблезубых. Сегодня нам обязательно улыбнётся удача, уверенно говорил себе Хан, я чувствую это всем своим существом.       Дул жаркий ветер, пожелтевшая трава саванны шумела и волновалась, как море под свежим бризом. Хан позаботился о том, чтобы идти так, чтобы его запах не относило вперёд.       - Ваше превосходительство, смотрите.       Хоакин указывал на видневшуюся невдалеке непроницаемую рощу «железных» деревьев, иногда называемых «сломай топор». Под кронами таких деревьев, как они знали, воздух был более прохладным и напоенным влагой, а капавшая с листьев вода собиралась в лужицы, что очень привлекало хищников. Хан был рад обнаружить многочисленных птиц, гнездившихся в верхних ветвях деревьев; это напоминало виденные им рощи земных казуарин и подтверждало привлекательность этого места для коренных обитателей Сети Альфа V.       Он кивнул Хоакину в знак понимания, и охотники начали подкрадываться к густой зеленой роще. Хан был вооружен фазером, с которым никогда не расставался, а Хоакин и Брэдли - американскими винтовками из арсенала «Ботани Бэй». Эрикссон угрюмо нёс остальные охотничьи принадлежности, немилосердно от этого потея. Когда-то светлая кожа скандинава стала почти коричневой от беспощадных лучей солнца; единственным его оружием был ручной работы каменный топор.       Достигнув окаймлявших рощу зарослей, они явственно расслышали мурлыканье смилодона и поняли, что на этот раз затраченные усилия были не напрасны. Хан сделал остальным знак молчать и осторожно раздвинул кустарниковый подлесок, чтобы глубже проникнуть взглядом в эту лесную беседку. В предвкушении убийства кровь быстрее заструилась в его жилах – бивни и шкура хищника будут служить напоминанием о его отмщении.       Могучая саблезубая кошка растянулась на траве между толстыми стволами двух деревьев. Кругом валялись дочиста обглоданные кости бизона, и Хану не потребовалось слишком сильно напрягать воображение, чтобы представить на их месте искромсанное клыками тело кого-то из своих людей. Сытый и довольный, смилодон безмятежно дремал в тени, прикрыв глаза, и, судя по всему, совершенно не заметил вторжения четвёрки сверхлюдей. Его размеренное мурчание походило на звук хорошо отрегулированного автомобильного двигателя.       Отлично, Хан думал с удовольствием. Призраки замученных соратников возникли в памяти, требуя возмездия, и Хан поднял фазер, тщательно прицеливаясь в колоссальный череп саблезуба. Оружие было установлено на поражение – не на дезинтеграцию; Хан не имел никакого желания отказываться от трофея. Я дам знать этой планете, что на Сети Альфа V появился новый хищник, превосходящий всех прочих.       Однако в самый неподходящий момент ветер переменился и донёс в чащу запах Хана. Янтарные глаза распахнулись и мирно лежавший саблезуб вскочил, почуяв опасность. Хан впопыхах выстрелил, но животное уже находилось под защитой, укрывшись за широкими стволами. Несущий смерть малиновый луч только обуглил кору ни в чём не повинного «железного дерева», как вдруг бежавший было смилодон развернулся и, оскалив мощные клыки, кинулся на Хана. Бивни, как кинжалы, со свистом вспороли воздух между ними.       Хан сделал поворот, отчаянно пытаясь встретить атаку хищника ещё одним энергетическим зарядом, но позади него грохнули выстрелы, отбросившие зверя назад. Саблезуб перекувырнулся в воздухе и бурую шкуру прочертили полосы ярко-красной крови.       Рев раненого зверя присоединился к эху дуплетного выстрела, но несмотря на это, Хан всё же рискнул бросить взгляд через плечо. Хоакин и Брэдли стояли с ещё вскинутыми винтовками, и запах пороха щекотал ноздри. На веснушчатом лице Брэдли было явственно написано огромное облегчение, Хоакин оставался невозмутим, как обычно, а вот Эрикссон выглядел явно разочарованным таким исходом схватки.       Отброшенный выстрелами смилодон рухнул на землю, пропахав в пыли широкую борозду прямо до покрова густой травы. Взгляд Хана переметнулся на свою жертву как раз вовремя, чтобы увидеть, как раненый саблезуб исчез в шелестевших золотисто-коричневых волнах.       - Скорее! - крикнул он охотникам, указывая туда, куда скрылся напавший на него всего несколькими секундами раньше зверь. - Мы не должны позволить ему уйти!       Впоследствии будет достаточно времени для благодарности, но сейчас было не до того. Охота продолжалась и Хан, с фазером в руке, нырнул сквозь кустарник вслед за ускользнувшим зверем. Он слышал топот бежавших за ним Хоакина и других, причём Эрикссон бормотал под нос какие-то проклятия на норвежском.       Несмотря на травмы, саблезуб сделал хороший рывок через луг, значительно опередив своих преследователей. Хотя Хану даже мельком не удавалось заметить сбежавшее животное, пятна крови на траве позволяли с лёгкостью тропить большую кошку. Даже ребёнок мог бы идти по этому следу и Хан сказал себе, что в старомодном оружии есть свои плюсы: фазерный выстрел кровоточащих ран не оставлял.       Хоакин догнал Хана и теперь бежал трусцой в нескольких шагах позади.       - Будьте осторожны, Ваше превосходительство, - выдохнул он. – Раненый зверь опасен, как никто.       Это точно, вынужден был признать Хан, не уменьшивший скорости.       - Знаю, друг, но я мог бы застрелить это чудовище, там, в зарослях.       - Конечно, Повелитель, - с готовностью согласился Хоакин. - Но я не хотел рисковать, - он на бегу перехватил ружье обеими руками. - Простите мою самонадеянность.       Хан улыбнулся - извинение телохранителя его позабавило. Он не настолько впал в гордыню, чтобы выразить недовольство вполне естественной попыткой Хоакина защитить его жизнь.       - Здесь нечего прощать, - заверил он мужчину.       Кровавый след привел их к подножию горного кряжа, прямо на каменистый гребень с видом на саванну. Очевидно, саблезуб искал убежища на возвышенном месте, предположил Хан. Он не страшился предстоящего подъёма в гору: напряжённая погоня уже измотала бы любого обычного человека, но и Хан, и его товарищи имели на 50% большую емкость легких. Хан даже ускорил шаг, как только достиг подножья гряды.       Лужица ещё теплой крови, наполнявшая неглубокую выемку на камне, подтвердила, что они на правильном пути. Брэдли поморщилась при виде багровевшего озерца.       - Это скверный признак для бедняги, - в голосе женщины послышались нотки сочувствия и сожаления. – Стыд и позор, что мы должны убить его.       Ее глаза будто просили Хана о чём-то.       - Вы уверены, что мы не сможем как-то сосуществовать с этими животными?       Хан вспомнил, что высокая брюнетка была на Земле преподавателем и академическая среда, в которой протекала её жизнь, была менее жестокой, нежели реальная.       - Лучше Гомера об этом не сказал никто, - ответил он. – «Нет договорных союзов у хищного льва с человеком, мирного нет соглашенья меж волком и слабым ягненком».       Он многозначительно покачал головой.       - На Сети Альфа V только один исчезающий вид - это мы.        - Да, Повелитель, - сказала Карин, крепче сжимая винтовку. - Я понимаю.       Брызги крови тянулись цепочкой по гребню, пока не довели преследователей до расщелины между каменными валунами - входу в пещеру. Отверстие с почти вертикальными откосами, ведущее вглубь скал, частично заслонял чахлый кустарник; на его листьях были видны красные пятна.       Лицо Хана зажглось надеждой. Неужели после нескольких месяцев поисков, наконец, найдено логово людоедов? Он нетерпеливо срубил колючий кустарник, расчистив вход. Его глаза исследовали темноту, но ничего не увидели, кроме тени. Он отстегнул с пояса фонарь-наладонник и подошёл к зияющей расщелине.       - Ваше превосходительство! - воскликнул Хоакин. - Вы же не собираетесь входить в пещеру??!       - Именно это я и собираюсь сделать, - твёрдо заявил Хан. Он не для того проделал этот длинный путь, идя по следу саблезуба, чтобы просто взять и повернуть назад, поэтому поднял руку, предупреждая дальнейшее обсуждение. – И не пытайся меня отговорить. Чудовище сегодня умрёт.       - Тогда позвольте мне идти первым, Повелитель, - неожиданно раздался голос Эрикссона, в котором не было свойственного ему обычного сарказма. - Ваша безопасность первостепенна.       Глаза Хана, пораженного предложением мужчины, сузились. Эрикссон просто пытался вернуть себе его благосклонность или мотив скандинава был куда более темным? Однако явных недостатков в этом предложении Хан не увидел; действительно, было бы более безопасно иметь, возможно, двуличного скандинава впереди себя, чем позади. И я вряд ли хотел бы оставить его стоять на страже у входа в пещеру, где вовремя организованная "лавина" может похоронить всех нас заживо.       - Хорошо, - сказал Хан, пропустив Эрикссона ко входу. – Храбрость та черта, которую я всегда стремился поощрять.       И быстро распорядился.       - Брэдли, остаешься здесь на страже. В случае обрушения иди за помощью в Новый Чандигарх, придётся делать раскопки.       Затем обернулся к Хоакину, который, казалось, был смущён таким поворотом событий.       - А ты, мой друг, последуешь за мной в пещеру, и мы не выйдем оттуда без трупа этого хищника.       - Как прикажете, - кивнул всё ещё недовольный чем-то телохранитель.        Хан передал Эрикссону фонарь-наладонник, ожидая, что бородач попросит ещё и винтовку, но Эрикссон вместо этого просто взял в правую руку каменный топор, а фонарик принял левой. Он направил луч в устье пещеры, но никакой реакции от того, кто обитал внутри, не последовало.       - Подозрительная тишина, - пробормотал он, ныряя с головой в темноту; Хан и Хоакин следовали за ним по пятам.       Наклонная тропа повела их вниз, в узкий туннель с гладкими известняковыми стенами. Хан пристально смотрел вперёд, поверх плеча Эрикссона, пытаясь уловить предательский блеск глаз разъяренной кошки и внимательно прислушиваясь к любым возможным проявлениям жизни. Он слышал, как Хоакин позади нервно сглотнул, и оглянувшись, увидел верного слугу, с явным недоверием осматривавшего зубчатый потолок.       Несомненно, подумал Хан, рослый телохранитель вспомнил опасное происшествие 1993 года; тогда землетрясение, спровоцированное его соперником (прим.переводчика – Василием Хуньяди, 2-я книга трилогии), погребло их с Хоакином под руинами древнего индуистского храма. Оба чуть не погибли, поэтому Хан не мог обвинять старого друга за отголоски пережитой тогда клаустрофобии, хотя священные пещеры Айорры теперь находились за много световых лет и веков отсюда. Может быть, нужно было оставить Хоакина снаружи вместо Брэдли, мелькнула мысль у Хана.       Температура в пещере была значительно ниже, чем на поверхности, и пот, стекавший по спине Хана, сразу стал липким и холодным. Углубившись в пещеру и свернув за угол, они потревожили множество похожих на летучих мышей существ, спавших между свисавшими с потолка сталактитами. Звук бесчисленных хлопающих кожистых крыльев наполнял подземный грот, пока побеспокоенные ночные охотники не разлетелись. Хан, слушавший эти звуки до тех пор, пока они не пропали где-то вдали, удивлялся тому, насколько обширна эта система пещер. В будущем стоило бы её изучить, решил он, но сегодня есть дела поважнее.       Резкая вонь от гуано летучих мышей висела в воздухе, смешиваясь с мускусным запахом животного; последний чувствовался тем сильнее, чем дальше они заходили. Миновав пещеру летучих мышей, трое мужчин вступили в грот поменьше; здесь дорога разделялась надвое и ни на одной из тропинок не было видно следов крови.       - Куда теперь, Повелитель? – спросил Эрикссон. Хану почудился оттенок дерзости в голосе норвежца, но поклясться в этом он не мог бы.       Хан втянул носом воздух. Запах животного был очень отчётливым, но это нисколько не помогало в выборе дальнейшего пути.       Наугад сделав несколько шагов по правому коридору, Хан почти сразу почувствовал, как под ногами что-то хрупнуло. Что бы это могло быть? Ужасное подозрение уже закрадывалось в его душу, когда луч фонаря Эрикссона подтвердил его опасения: на твёрдом каменном полу пещеры были разбросаны основательно обглоданные кости. Они, а также обрывки ткани и украшений, складывались в какой-то жуткий, фантастический орнамент. Хан понял, что он, наконец, нашёл место последнего мрачного пристанища пропавших колонистов: раздробленные черепа и челюстные кости выделялись своим, несомненно человеческим, происхождением на фоне всякого мусора.       - Это Горински. И Бласко, - со всей серьёзностью произнёс он. Бросив взгляды в обе стороны туннеля и, убедившись, что с флангов чисто, Хан сунул фазер за пояс, а затем опустился на колени, чтобы собрать беспорядочно раскиданные кости. Он обещал жертвам почетную кремацию и не оставит их останки лежать в таком отвратительном месте ни секундой дольше.        - Мешок, - приказал он Хоакину. - Немедленно.       Внезапный дикий рык вынудил Хана резко поднять голову. Разъярённый смилодон, чьи светящиеся в темноте желтые глаза словно разгорались всё ярче и ярче, припадая к земле, продвигался к Хоакину. Тот не растерялся и с похвальной скоростью разрядил в зверя винтовку, однако саблезуб, в силу владевшей им первобытной ярости ставший абсолютно нечувствительным к попавшей в него пуле, продолжал наступление и его оглушительный рёв многократным эхом отдавался от стен этого логова.       Хан вскочил на ноги и потянулся за фазером, свободной рукой потрясая обломком челюсти. Но ещё прежде, чем он успел выстрелить, раздался крик Эрикссона.       - Берегитесь! Сзади!       Луч фонаря сместился в сторону, выхватив из тьмы другого смилодона, залёгшего на выступе известняка прямо над разбросанными костями. Сосредоточенный на сборе останков погибших колонистов, Хан даже не замечал, что там был выступ.       До этой секунды.       Второй саблезуб бросился на Хана, мысленно проклявшего своё двухмерное мышление, как раз когда Хоакин собрался вновь открыть огонь по первому хищнику, и звук распоровшего воздух тяжёлого тела слился с винтовочным выстрелом.       Не мешкая, Хан кинулся на пол, пытаясь избежать когтей смилодона. Манёвр был успешен лишь отчасти: острые крючья скользнули, разорвав комбинезон и оставив глубокие раны на спине. Животное с размаху приземлилось на пол, от чего кости разлетелись во все стороны. Обезумевшая от запаха свежей крови дикая кошка развернулась и снова ринулась к Хану.       В ту же секунду в бой вмешался Эрикссон, метнув топор, и это примитивное, но весьма действенное в умелых руках оружие вонзилось хищнику в спину. Зверь сердито взревел и обернулся к норвежцу, но, воспользовавшись тем, что смилодон отвлёкся, Хан с колена прицелился в него из фазера. В режиме дезинтеграции это оружие не давало ни единого шанса никому: всё, что осталось от второго смилодона после выстрела, было слабое послесвечение, угасшее через несколько секунд.       Покончив со своим противником, Хан спешно кинул взгляд на Хоакина. К своему облегчению, он увидел, что первый смилодон лежал мёртвым на усеянном костями полу менее, чем в десяти шагах от Хоакина. Из дула поднятой винтовки телохранителя поднимался дымок.       - Ваше превосходительство, - тревожно сказал он. - Ваша спина!       Кровь потоком струилась из пяти глубоких порезов в комбинезоне; будь раны хоть немного глубже, мощные когти саблезуба разорвали бы Хану позвоночник.       - Ничего страшного, - отмахнулся он от острой боли. – Первая кровь была за ним, но смертельный удар остался за мной.       Оценку Ханом своих травм Хоакин ставить под сомнение не стал.       - Надо уходить, - со всей прямотой заявил телохранитель. – Здесь могут быть и другие.       Поднявшись на ноги, Хан кивнул в знак согласия. Тигры его родной Индии, как правило, охотились в одиночку, но привычки этих инопланетных саблезубов, видимо, были иными. Раны могли подождать перевязки, пока они благополучно не уберутся подальше от логова хищников. В любом случае, Хан был доволен результатом охоты: две смерти, и за Бласко, и за Горински. На сегодня достаточно.       Он повернулся к Эрикссону.       - Моя благодарность, - сказал он, - за своевременное предупреждение и вмешательство.       Топор норвежца распался на атомы вместе со вторым смилодоном, поэтому Хан презентовал Эрикссону свой собственный нож. Возможно, подумал он, я неправильно судил об этом человеке.       А, может, и правильно. Хану вдруг пришло в голову, что Эрикссон спас его просто потому, что сомневался в своей способности в одиночку избежать клыков саблезубов. Тем не менее, он действовал в битве храбро, и это было всем, что Хану сегодня требовалось. Мужество скандинава вернуло ему шанс снова заслужить моё расположение, решил Хан. Увидим, воспользуется он этим шансом или нет.       Они без дальнейших происшествий покинули пещеру, волоча за собой труп смилодона. По огнестрельным ранениям, более многочисленным, чем Хоакин мог бы нанести во время сражения в гроте, Хан сделал вывод, что это был тот самый зверь, чей кровавый след привел их к входу в пещеру. Они захватили также кости Горински и Бласко, сложив их в одну холщовую сумку. Может быть, в лагере они смогут разделить останки двух жертв.       Выйдя из холодной мглы пещеры под лучи жгучего солнца, они присоединились на внешней стороне скалистого утеса к Карин Брэдли. Ее глаза расширились при виде мёртвого смилодона и она начала было расспрашивать о сражении ... когда со стороны саванны донёсся неожиданный шум; судя по направлению, он шёл из Нового Чандигарха.       Оружейные выстрелы.       Встревоженный Хан посмотрел в сторону далекого лагеря, подняв руку, чтобы прикрыть глаза от яркого света. Но, несмотря на высоту хребта и собственное превосходное зрение, он не мог с точностью разобраться в происхождении выстрелов.       - Бинокль! – бросил он коротко, и Брэдли тут же сунула бинокль ему в руку.       Поднеся его к глазам, Хан быстро осмотрел снаружи укрепления колонии, а также флаг малинового цвета, развевавшийся над ними. К своему ужасу он увидел большой столб чёрного дыма, поднимавшийся откуда-то из поселка.       Пожар? Да ещё и выстрелы? Очевидно, в лагере что-то случилось, и он мог только догадываться, насколько серьезен был кризис. Марла, подумал он с тревогой. В безопасности ли она или неизвестное бедствие угрожало ее жизни вместе с жизнью, возможно, многих других? Я должен знать, что там произошло, и так быстро, как смогу.       Все мысли о свежевании мертвого саблезуба, не говоря уже о кровотечении из ран от когтей на спине, вылетели у Хана из головы.       - Быстрее! - сказал он остальным, опустив бинокль. – Надо немедленно вернуться!       Защити Марлу, повелительно сказал он неумолимой судьбе, хотя слишком хорошо знал, что равнодушная Вселенная не всегда склонялась перед ним.       Только бы Марла осталась жива...