Лучик света в кромешной тьме.

Ишшин сидел на диване в гостиной в темноте, уставившись пустым взглядом в потолок. Мыслей в голове у мужчины не было вовсе. Он уже и сам не замечал, как порой переводил взгляд на потолок в том месте, где на втором этаже находилась комната сына. Боже, мужчина даже не подозревал, что его любимый сын так быстро начнет взрослеть. Бывший капитан обвел пустым взглядом небольшой беспорядок в гостиной и отстранено подумал, помнит ли Кенпачи о том, что его день рождения уже наступил? Для самого Ишшина, будь он чуть моложе и не переживи смерть любимой жены, подобный «подарок» от безумно любимого человека был бы на вес золота. Но, похоже, старый знакомый еще по службе в Готее слишком много свалил на себя работы в последний месяц и совершенно забыл о своем же дне рождении. - Знаешь, Масаки, - тихонько начал Ишшин с непонятным блеском в глазах смотря на плакат с изображением жены. – Похоже, они не врали. Ты могла бы гордиться нашим сыном. Он становится взрослее с каждым днем. Иногда, в такие моменты, Ишшин считал себя идиотом. Но это помогало, когда хотелось сбросить камень, лежащий на сердце, а поговорить откровенно было не с кем. Мужчина постоянно волновался за сына, и поделать с этим ничего не мог. Ведь его безумно любимое рыжее недоразумение, как первенец в их семье, отхватил по максимуму от своих родителей. И даже Урахара, мастак в анализе способностей, был в легком ужасе, не найдя предел Ичиго, когда тот был еще совсем крохой. Правда, это было до того, как тот же панамочник помог мальчику скрыть эту силу не только от пустых. Когда-нибудь все-таки эта сила проявится, Ишшин знал это и понимал. И радовало то, что она не рухнет на голову его сына вся разом, и он сможет ее принять и контролировать. Как он хотел все рассказать… наверное, ему все таки придется поговорить с сыном по душам. Покаяться и, возможно, колено-преклонно вымаливать прощение. Бывший капитан и глава побочной ветви клана Шиба был готов на это, лишь бы не потерять сына и его доверие, которое только недавно установилось. - Прости меня, Масаки! – С легкой горечью прошептал мужчина, вынырнув из своих невеселых мыслей и проведя руками по лицу, стирая с щеки одинокую слезу. – Но я не могу и не хочу терять сына. И доверить его я могу сейчас лишь Кенпачи. Интересно, ты знала, а? Что все будет именно так? - И все-таки ты полный идиот, Ишшин. – Послышался в голове приглушенный голос Энгецу, который недавно возродился в его внутреннем мире и потихоньку, как и его хозяин, восстанавливал силы. – Но теперь ты не один. Приходи, когда будешь готов поговорить. Бывший капитан тяжело вздохнул, встряхнулся и принялся за уборку. Эти двое, после такого марафона, точно проспят до обеда. А девочки, что вернутся утром, точно будут не в восторге от такой картины. Пусть он и кажется раздолбаем в глазах детей, у него тоже есть совесть и желание им помогать. - Надо было все-таки поставить кеккай. - Проворчал на задворках сознания недовольный меч, когда мужчина шел в комнату спать. Стоны, что доносились из комнаты сына явно однозначно намекали на толстые обстоятельства. - Энгецу, завидуй молча чужой состоявшейся личной жизни. - Удрученно хмыкнул про себя Ишшин и прибавил шаг, чтобы ненароком не выдать своего присутствия. А то мало ли. В Общество душ возвращаться ему еще рано.

***

Кенпачи думал, что сойдет с ума. Ему никогда не было так хорошо. Он вообще никогда не думал, что до такого дойдет. Ишшин недавно сказал ему, что уже не представляет их с Ичиго поодиночке. Он, слушая стоны этого чуда, чувствуя его, понимал, что не сможет от него отказаться. Мужчина сам не ожидал, что обычные поцелуи в гостиной перейдут в безумный, страстный секс. Но, памятуя, что у Ичиго это первый раз, кровать в его комнате для этого подошла куда лучше, чем обеденный стол. Зверь в обличии человека наслаждался жаром любимого тела, рычал от наслаждения и громких стонов любимого солнца. А теснота, что с каждым толчком все сильнее окружала его член, была последней каплей. А Ичиго казалось, что он попал в нирвану. Поначалу он дико смущался, краснел и закрывал руками шальной взгляд. Но, боже, ласка, которую он никогда не испытывал, доводили до безумия. Шальной язык, что ласкал его член, пальцы, которые то и дело задевали простату, растягивая. И такой же шальной взгляд, который следил чуть ли не за каждым его движением. Хотелось кричать, плакать, что угодно, лишь бы все это продолжалось как можно дольше. И он даже не сразу понял, когда в него вошел его любимый, крепко прижимая себе, целуя, лаская так нежно, что хотелось растаять, и тараня его изнутри, принося нечто неописуемое. Но ничто не может длиться вечно, Кенпачи знал это, кончая следом за своим любимым засранцем, войдя до предела. Это все еле укладывалось в голове, но у них было время. Сейчас нужно было отойти, сходить в душ и, возможно перекусить перед сном. Мужчина только сейчас с горем пополам почувствовал Ишшина, который, похоже, уже спал в своей комнате. - Пришел в себя? – Спросил капитан, лежа на спине и пытаясь аккуратно пристроить парня рядом с собой. Оба были донельзя довольные и явно рады тому, что произошло. – Есть хочешь? - Господи, Кен-чан, только ты так можешь. – Тихим сорванным голосом проворчал Ичиго, утыкаясь в грудь мужчины. – Я бы не отказался от душа, а поесть можно и утром. - Для меня это новое, как и для тебя, вот я и пытаюсь как-то справиться. – Мужчина хмыкнул, сел на кровати и притянул ближе к себе любимого мальчишку. – Давай только не спеши. Пойдем, ополоснемся. - Ты не выносим. – Ичиго аккуратно сел и скрипнул зубами от легкой боли в пояснице. – Но за это я тебя и люблю, знаешь. Голос парня был тихим, но Кенпачи все равно услышал. Они редко говорили это друг другу, но смотря на покрасневшие щеки, нерешительные объятия и легкий поцелуй в щеку, приходило понимание, что слов и не нужно. Все это куда больше говорило мужчине о чувствах человека, который стал для него всем. И, в первую очередь, его солнцем, которое он безумно любил. - Так, не спать, сейчас душ. – Шинигами не сильно встряхнул слегка задремавшего Ичиго и, встав с кровати, взял его на руки. – У тебя завтра выходной, успеешь выспаться. - А у кого-то уже начался день рождения. – Протянул рыжий, тихо ойкнув. Больше от неожиданности и нахлынувшей колкости, чем от очередного укола боли в пояснице. – Захочешь найти подарок, то он в комнате.

***

Утро в семье Куросаки началось как-то тихо. Я впервые за долгое время готовил завтрак в тишине и гордом одиночестве. Не смог толком поспать, когда один засранец напомнил мне о собственном дне рождении. И причем после такой… такого… Еще и подарок подарил, который я нашел под подушкой. Похоже, я снова влюбился. И как только окружающие не замечают наших отношений? Ну, не считая очень наблюдательных. Может, оно и к лучшему. - О, еще одна ранняя пташка. – Хмыкнул Ишшин на пороге кухни. Немного сонный и помятый со сна, он выглядел до жути довольным. – С днем рождения. Хотя первое место в поздравлениях у меня нагло украл собственный сын. - Ну не все же коту масленица. – Я довольно оскалился. – Садись завтракать, устрица. - Да ты прям, цветешь и пахнешь, ежатина. – Старший Куросаки хохотнул. – Отдохни сегодня, праздничный ужин за нами. Я лишь отмахнулся. Хотелось завалиться под бок к одному засранцу и вздремнуть. Но сон, зараза, так и не шел. Похоже, нечто непонятное отразилось, если один папаша начал сверлить меня задумчивым взглядом. - Забей. – После долгих двух минут Ишшин плюхнулся на стул и неопределенно махнул рукой. – Все у вас будет нормально. Лучше подумай, чем гостей развлекать будешь, именинник. Я лишь злостно фыркнул на эту бестолочь и чуть не начал биться головой об стол. Эта семья, порой, до ужаса невыносима. Кулаки снова зачесались, желая хорошей драки. Но, к моей радости, я без этой семьи уже не могу.