Лучик света в кромешной тьме.

      Урахара никогда не задумывался над тем, что будет с непонятным упоением наблюдать за чьей-то жизнью. Вот, к примеру, тот же Ишшин: заходил, советовался, иногда самому ученому мозги вправлял, но все это было по желанию. Ибо довериться кому-то кроме друг друга у них возможности не было. И уже на этом обоюдном доверии строилась дружба, о которой еще в Готее ни один из них, в силу хотя бы того же возраста, и помыслить не мог. К тому же, они вместе прошли через многое, но это не значило, что во многом разобрались.       Что нельзя сказать о его сыне, за которым ученый наблюдает с тех пор, как впервые почувствовал реацу тогда еще двухлетнего малыша. Рыжий, солнечный мальчуган тогда сильно простыл, взволнованные родители поехали за советом к Рюкену, все-таки два врача в данной ситуации лучше одного. Ведь, как-никак, температура 40 с копейками, сильный кашель и предобморочное состояние даже для ребенка порой не шутки. Реацу малыша Киске почувствовал тогда впервые у себя в магазине аж с другого конца города. Почувствовал и, побледнев, ужаснулся. Шокированная Йоруичи, будучи в облике кошки, еле стояла на лапах под неконтролируемым всплеском неизвестной пока для нее реацу, недоуменно смотрела на меняющегося в лице старого друга. Уже после, когда Ишшин зашел к нему через несколько дней со спящим малышом на руках, бывшие капитаны услышали мольбу взволнованного отца и небольшой рассказ о произошедшем накануне. Тогда впервые за долгое время Урахаре хотелось разобраться, что к чему. Что не умоляло его постоянно бушуещего интереса.       Вот и сейчас бывшему капитану 12 отряда очень хотелось разобраться, а не привиделось ли ему? Первым порывом после того, как он поздно вечером увидел целующихся в каком-то неприметном закоулке Кенпачи и старшего отпрыска старого друга, хотелось растащить их в разные стороны и наорать всласть. Пускай он порой и вел себя порой очень даже, но в глубине души был ярым противником развращения малолетних. А тут, молодой парень, которому всего 14, в объятиях пускай мужчины, который старше его минимум раз в десять (и плевать, что Ичиго этого не знает). Чуть позже, спрятавшись где-то за поворотом и немного остыв, все-таки конец декабря и погода очень даже помогала в такие моменты, мужчина подобрался к повороту и аккуратно глянул на такую интересную парочку.       Вторым порывом бедной психики ученого было накостылять уже Ишшину уже от увиденного. Те явно, словно зная, что здесь почти никого не бывает в такое время суток (мужчине ну ой как не хотелось думать, что кто-то из них его заметил) слились в настолько страстном поцелуе, что еще чуть-чуть, и явно будет что-то большее. Почему накостылять Ишшину? Да что бы не повадно было. Ибо, насколько это было видно, без его ведома что-либо подобное вообще бы не произошло. Любящий папаша вряд ли оставался бы спокойным как айсберг в такой ситуации, если бы не был в курсе происходящего.       После пары минут наблюдения украдкой и попыткой избавиться от нахлынувшего смущения, все-таки совесть у него есть, Урахару накрыло. Маленькие, еле заметные вспышки почти разумной реацу капитана 11 отряда, объяснения которой даже сам ученый еще не нашел, будто окутывали рыжего мальчишку. Словно эта самая реацу, пускай и сильно органичная, защищала от всех и вся парня по имени Куросаки Ичиго, и боролась сама с собой, чтобы не нанести вред. Вот тут-то пристыженная совесть ученого свернулась виноватым комочком где-то на задворках сознания, а сам ученый с легким облегчением вздохнул. Как-никак, он украдкой наблюдал за пареньком, зная, что с ним будет, если Готей 13 узнает о его силе. И чтобы не дать ему попасть в эти загребущие лапы без должных знаний и подготовки, Киске делал все что мог. Бывший капитан относился к сыну старого друга уже как к своему, пускай даже не сыну, но очень родному человеку. Мужчина не понаслышке знал, что даже с полностью запечатанной силой шинигами, мальчишка куда сильнее, умнее и проницательнее, чем может показаться на первый взгляд. Сам убедился и повторения Киске ой как не хотелось.       Еще немного постояв под едва доносившиеся звуки поцелуев и тихого разговора, мужчина удалился, словно его и не было здесь вовсе. Выпытывать обстоятельный рассказ из старого друга о том, чему он только что стал свидетелем. И, похоже, как заметил сам мужчина перед самым уходом, свидетелем сего безобразия стал не он один. Но с этим они и без него разберутся. Дружбу ведь просто так не потеряешь, и, тем более, не пропьешь.

***

      В канун нового года многие ощущали, что грядут изменения. Многие закрывали на это глаза, кто от бессилия, а кто-то от понимания того, что они не в состоянии помочь. Не потому что им не хватает сил или знаний. А все потому, что казалось, что они, все они, зашли в тупик и не могут взглянуть на ситуацию свежим взглядом. Но всем им, кто бы это ни был, оставалось лишь ждать, пока кто-то не вскроет этот нарыв. Иначе никак, иначе не залечить.       И все следили, кто как мог. Особенно те, кому было, что сказать по поводу сложившейся ситуации. И они ей явно были не рады. Любящий отец, строптивые учителя и влюбленный зверь в человеческом обличии. Пять человек, как основа айсберга, не желали видеть мальчишку безвольной куклой в качестве пешки у разыгравшегося эго. Они взрослые, они преданные, но не предающие, выдержат. Но детей в лапы геенны огненной без боя не отдадут.       Странный у них зашел разговор, подумалось Урахаре. Он ведь тогда до старого друга так и не дошел. Не успел он пройти и десяти метров, как резко, словно удар под дых, едва заметно полыхнуло такой знакомой для него реацу. Он тогда даже не сразу поверил, всяко может показаться. Увы, показалось лишь в мечтах.       — Кенпачи, ты чего притих? — Хмыкнул Ишшин, понимая состояние друга. На них в этом разговоре свалилось разом столько информации, что грех не подумать. Но, увы, откладывать этот разговор больше было нельзя. Предчувствие знакомой опасности снова сигналило где-то на задворках сознания.       — Может, стоило все-таки тогда вмешаться? — Пробормотал мужчина, хмуро пожевывая кусок сушеной рыбы. — Может сейчас все не вышло бы нам такой жопой.       — Успокойся. — Урахара слабо улыбнулся и щелкнул у Зараки под носом пальцами. Тряхнув головой, тот вынырнул из своих размышлений на свет божий. — Сейчас мы может и в жопе, но кто сказал, что такое будем потом? Знаю я одно рыжее недоразумение, которое, при желании, может перевернуть чуть ли не весь мир с ног на голову.       — Вот не надо весь мир. — Хохотнул капитан 11 отряда под фырканье Ишшина. — Как я не хочу его впутывать.       — Я тоже, друг, я тоже. — Куросаки старший в раз помрачнел и опрокинул в себя пиалу саке. — Но, увы, это, как оказалось, не нам решать. Все что мы можем, это подготовить все, чтобы не проиграть снова. Я простил Готей, но это не значит, что не нужно напоминать старику о том, что они слишком расслабились.       А ведь все так просто начиналось. Урахара просто зашел в гости помочь, так сказать, с приготовлением к празднику. Еще раз убедился, что ограничитель на Ичиго начинает фонить. О чем и сообщил подуставшим друзьям, когда дети ушли спать. А ведь нужно будет отвадить Йоруичи от расспросов. Она-то любит без вазелина лезть в любую «дырку». Особенно, когда ее распирает не дюжее любопытство. Она, в отличие от самого Урахары, еще не до конца уяснила, что не все секреты стоит выяснять, если не готов к последствиям.       — Кстати, Ичиго с Садо то помирился? — Вдруг спросил Ишшин, резко меня тему разговора. Пора бы уже. А то слишком уж они приуныли и подались в философию.       — А они и не ссорились. Просто сходили в один из ресторанов Сато, где, кстати, встретили самого Едзи, посидели, поговорили. — Пожал плечами Кенпачи. Он поначалу и сам удивился, что все так спокойно прошло. — Правда, потом намяли друг другу бока, но в целом остались довольны.       — И часто они так по душам говорят? — С интересом спросил ученый, ставя себе мысленную пометку присмотреться к их окружению.       — Да они, прямо, как и не мы, чуть ли не постоянно. — Отшутился мужчина с любимым оскалом, осматривая светскую компанию. Послышался притворно-возмущенный кашель. — А если честно, то когда хотят выговориться. Когда-нибудь на пару с нами пить будут да по душам говорить.       Все трое мысленно перекрестились и пожелали, чтобы подобное случилось как можно позже. Негоже парням в их возрасте оказаться втянутыми в разборки взрослых. У них еще целая жизнь впереди для своих приключений и проблем. Успеют еще отличиться. Урахара мог лишь представить, что испытывают эти двое каждый раз, когда говорят по душам с тем, кто не безразличен. Сердце неприятно кольнуло. Для одного любимый сын, для второго любимый партнер.       Каждый раз, когда Киске его видел, в последнее время более хмурого, нелюдимого, сердце болезненно сжималось. С тех пор, как он помог парню по просьбе его отца спрятать его силу с возможностью в последствие ее обуздать, мужчине иногда казалось, что он для него что-то вроде ангела-хранителя. Или надзирателя. Наблюдает, иногда не сильно помогает, иногда защищает, а тот об этом даже не подозревает. Когда ученый ловил себя на подобной мысли, он с горечью себя одёргивал. А пару минут спустя с грустью и одиночеством понимал, что подобные утешающие мысли вызваны желанием иметь что-то подобное. Пускай не любимого человека, но друга или ученика. Или младшего брата, может сестру. Того, кто будет….       — Бум! — Гаркнул мужчине на ухо зычным голосом Кенпачи, легонько ударив кулаком по голове. — О, ну наконец-то. Хорош заниматься само копанием, а то мне аж не по себе стало. Давайте лучше подумаем, что на Новый год делать будем. Ишшин с легкой улыбкой закивал болванчиком, Зараки начал разливать по пиалам саке и что-то говорить, а Урахара смотрел на них и думал о том, что они порой те еще дети, требующие к себе должного внимания взрослых.