Ты идеально впишешься в мои одинокие объятия

Он избавился от своих костылей, но на работе его все еще не ждали, пока он полностью не выздоровеет. Как они смели быть такими понимающими и заботливыми по отношению к своим сотрудникам?! Что хуже всего, Суга себе даже печенье не мог испечь, потому что оно напоминало ему о Даичи, а все, что напоминало ему о Даичи, автоматически превращалось в пятьдесят оттенков сожалений и разочарованных надежд, что Даичи позвонит ему — ведь у самого Суги смелости на это не хватало. (Даичи не звонил). (Сугу это вовсе не расстраивало). (Ему ведь абсолютно все равно). По крайней мере, теперь Суга может снова гулять на улице, живенько прихрамывая и даже принимая участие в волейбольных тренировках под видом наблюдателя. Возможно, он воспринимает сбор информации чересчур серьезно, но анализ происходящего интересует его и отвлекает от ненужных мыслей. Половина его заметок немного измяты из-за Лютика, которая прошлась по ним с гордым видом, суя свой хвост Суге в лицо, и тот, прищурившись, смотрит на нее, как на предательницу, снова спуская на пол. — Хулиганка ты, — с любовью ругает он ее, и кошка уходит в угол, чтобы еще пару часиков поухаживать за своей блестящей шерстью, демонстративно повернувшись к нему спиной. — Я тебя тоже люблю, — бормочет он ей, получая в ответ лишь мановение хвоста. Ах, эти кошки. Как же их не любить. Суга практически закончил разрабатывать новую тактику, которую можно будет обсудить за кружкой теплого чая и с мурчащей Принцессой на коленях, когда он слышит скрежет ключа в замке и смотрит на входящего человека, еще не успев его разглядеть. Он уже знает, кто это. — Знаешь, что-то не припоминаю, чтобы я давал тебе запасной ключ. — О-о-о-о-у, ну не будь ты таким букой~ А я не помню, чтобы ты его у меня забирал. Очевидно же. Кому бы не захотелось, чтобы мой шарм обогатил их скучную… — Никакая моя гостиная не скучная, — говорит Суга Ойкаве, проходя в вышеупомянутую (и вовсе никакую не скучную) комнату. — Я собирался упомянуть твою скучную жизнь, дурачок. Гостиная у тебя, на самом-то деле, весьма милая. Я когда-нибудь украду у тебя занавески — больно нравится мне этот узор. — Пожалуйста, не надо. Ты уже и так стащил половину моих кружек. И ты все еще должен вернуть мне ту толстовку! Ойкава плюхается рядом с ним, словно он его и не слышал (а он всегда все слышит, даже когда и не должен) и вытаскивает бумагу из-под рук Суги, оставляя на ней случайную черту. — На мне она все равно сидит лучше, — говорит ему Ойкава, не удостаивая его взглядом, постукивая по губам указательным пальцем и изучая записи. Пока он смотрит на них, у него так заворожено загораются глаза. Несмотря на всю его браваду и детское поведение, с силой этого человека нельзя было не считаться, особенно на площадке. Суга все равно попросил бы его поделиться своим мнением. (И он все равно хмурится, глядя на линию, небрежно оставленную ручкой, пока Ойкава оттаскивал у него бумагу). Какое-то время между ними царит довольно-таки умиротворенная атмосфера. Ойкава безо всяких угрызений совести берет у Суги чай, жалуется на недостаток сахара и проводит практически нелепое количество времени, обсуждая его заметки и внося какие-то улучшения. Но Суга слишком хорошо знает своего соседа. Ойкава Тоору не пришел бы к нему просто так, чтобы скрасить его день своим присутствием. Хоть Суга и был вечно одиноким любящим кошек чудаком, к несчастью, люди почему-то зачастую приставали к нему и вмешивались в его жизнь. — Итак~ — говорит Ойкава, лениво протягивая гласную, резко глядя наверх. Суга сглатывает ком в горле. Напряженность еще не исчезла из его глаз, и под его пристальным взглядом любому всегда казалось, будто Ойкава сканировал их мозг, выявлял их слабости. И видя, что Ойкава беззаветно пользовался этим своим качеством в любое время дня и ночи, Суга лишь радуется, что они друзья, а не враги. (Вообще-то он никогда не планировал заводить себе такого друга, как Ойкава. Как-то все так случилось, и в определенный момент половина его кружек внезапно оказались на другой кухне, а еще он понравился Иваизуми за то, что стал единственным человеком, кроме него, который мог выносить общество Ойкавы удивительно долго). У Суги создается настойчивое впечатление, что ему понадобится стопка алкоголя в его чае, чтобы пережить этот разговор. (Хотя, Ойкава ему, наверное, и чая-то никакого не оставил). — Да выкладывай уже, — говорит он ему, уставая от этой прелюдии. Принцесса прыгает ему на колени, поворачивается вокруг себя и сворачивается в клубок. Он гладит ее мягкую шерсть, радуясь, что хотя бы кто-нибудь действительно ценит Сугу и был не против бескорыстно оказать ему внимание. Улыбка на лице Ойкавы становится чуть хитрее. — В общем, ты случайно опять ни с кем не флиртовал по телефону? Всю ночь болтал с незнакомцем, как романтично~ — Как же я сожалею, что вообще рассказал тебе. Не было там никакой романтики! — он больше беседовал о своей духовке, кошках и волейболе, чем о самом себе. Не было никакой любовной тоски, нежного наблюдения за звездами, что бы Ойкава там себе ни надумал. — Значит, твой мечтательный телефонный незнакомец… — Боже, из твоих уст это звучит так жутко. — …ты хочешь просто подружиться с ним? Суга кивает, возможно, слегка переборщив с энтузиазмом. Ему просто… очень нравится заводить друзей, понятно? — И ты все еще ему не перезвонил, потому что?.. — он протягивает последнюю «о», и Суге начинает казаться, словно он — крошечная мышь, медленно запутывающаяся в ловушке под изучающим взглядом склонившегося над ней кота. — Я был занят. — Ты был занят, — подними Ойкава свои брови еще чуть-чуть повыше, они бы точно дотянулись до облаков. Ладно, может, Суга и не был настолько занят. Может, он и провел нелепое количество времени, пялясь на свой телефон и пытаясь набраться храбрости перезвонить. — Я ведь не знаю, хочет ли он вообще со мной еще разговаривать. — Вы говорили четыре часа. И готов поспорить, как минимум половину этого времени ты проболтал о своих кошках, так что тот факт, что он это вынес, доказывает, что ты ему нравишься. То, как Ойкава произнес «нравишься», указывает на целую кучу других вещей. — Не так уж я и часто говорю о своих кошках, — оправдывается Суга. — Я мог бы пересказать биографию их обеих, даже не просыпаясь, и поверь мне, это настоящая трагедия. Конкурировать с ней может лишь твой печальный, печальный личный фронт. — Знаешь, хотелось бы мне сейчас иметь костыли поблизости, чтобы как следует вмазать тебе по голове. — Ох, но ты ведь меня так любишь, не правда ли? — У тебя жуткий характер. — О-у-у, как грубо. Что бы сказал Ива-чан, услышь он тебя? — Он бы со мной согласился, — с каменным лицом выдает Суга, но Ойкава и этот его комментарий «не слышит», возвращая себе хищный взгляд. О-о, а Суга только было обрадовался, что они закрыли нежеланную тему. — Итак, мой вопрос все еще на повестке дня — мистер Свежесть, тебе о-о-очень понравилось с ним болтать, у тебя нет проблем, когда дело доходит до новых знакомств. Твой новый броманс находится лишь в одном телефонном звонке от тебя. И почему же тебе так сложно на это пойти, хм-м-м? Ловушка захлопывается, и Суга практически чувствует, как пылает его кожа. Ойкава решил его добить. Он только этим и занимался, но в начале Суга хотя бы мог это отрицать. — Может, это твоя маленькая любовь? Втюрился в голос, даже не видя его обладателя? О-у-у, как же это очаровательно. — Никакая это не любовь, — Суга сгоняет Принцессу с колен и поднимается на ноги. — Я пойду сделаю еще чаю, а ты пообщайся с Лютиком. Вы, хулиганье, любите держаться вместе. — Эй, не торопись! У меня есть время, мы можем беседовать об этом весь день, если хочешь~! Суга раздраженно мычит и размышляет, а не лучше ли врезаться лицом прямо в дверцу буфета, вместо того, чтобы открыть ее и достать Ойкаве его собственную чертову кружку. Когда он хотел, чтобы кто-нибудь составил ему компанию в эти дни, он имел в виду совсем не это. По крайней мере, в безопасной среде его крошечной кухни он мог глубоко вздохнуть и подождать, пока его лицо не вернет нормальный оттенок. Меньше помидорного цвета, больше человеческого. Ура. Он проверяет телефон, воткнутый в зарядку рядом со счетчиком. Четыре новых сообщения, все от Асахи. [от: самый классный человек, 8:31] он на меня странно смотрит клянусь [от: самый классный человек, 8:31] я покойник, суга, я покойник Суга делает глубокий выдох и качает головой, думая о своем лучшем друге. Да не мог быть его новый начальник настолько ужасным. Бедный трусливый громила. Раньше работа у него была не такая напряженная, чтобы он отсылал ему миллионы сообщений. [от: самый классный человек, 13:20] фгсфхкджхай [от: самый классный человек, 14:43] он спрашивает меня о странных вещах что делать Это было последнее. Будучи благодарным за возможность отвлечься, Суга печатает ему ответ, пока вскипает чайник. [кому: самый классный человек, 14:43] странных??? ты уверен?? держись там!! Ответ приходит подозрительно быстро. [от: самый классный человек, 14:44] да! очень даже уверен! это очень странно ты тоже! Ты тоже? Асахи что, знает, что Ойкава тут? Суга не может толком разобраться, но у него складывается ощущение, что он попал в путы какого-то заговора. Надо держать ухо востро. [кому: самый классный человек, 14:44] что конкретно кажется тебе столь странным??? Суга льет горячую воду на чайные заварки и бросает побольше сахара в обе чашки. Никто не может винить его в повышенной потребности в сахаре при таких обстоятельствах. Поверьте, вам точно не хотелось бы, чтобы Ойкава Тоору совал нос в ваши дела и расследовал вашу личную жизнь. [от кого: самый классный человек, 14:45] не буду говорить тебе, дабы спасти твою неприкосновенность [кому: самый классный человек, 14:47] ???!!? Да уж, все прям как на ладони написано. Но не Суге осуждать всяких чудаков, так что он задвигает эти мысли в долгий ящик и берет в руки кружки, понимая, что свою погибель больше откладывать не сможет. Вернувшись в гостиную, он ставит чашку перед Ойкавой, приложив чуть больше силы, чем необходимо. Ойкава ухмыляется ему, однозначно распознавая, что происходит. И явно очень, очень собой гордясь. Серьезно, Суга никогда бы не стал другом этого человека по доброй воле. Ойкава прокрался в его жизнь, и теперь она была наполнена страданиями. — Ты уже поразмышлял насчет твоей второй половинки~? Какая все-таки жалость, Суга-чан. Все тебя любят, а удержаться тебе не за кого. А тут он уже перегнул палку. Вот правда, если так жили друзья Ойкавы, Суга вздрагивал от одной только мысли о том, что он творил со своими врагами. — У меня есть спутница Принцесса, а Лютик спит у меня в ногах. Вовсе я и не одинокий. Ойкава смотрит на него с чистейшей жалостью во взгляде, и Суга делает глоток чая, несмотря на то, что он все еще слишком горячий, и даже различить вкус пока невозможно. — Когда ты последний раз предоставлял кому-нибудь шанс? Наверное, во времена динозавров? — Вполне уверен, что это случилось где-то в ледниковом периоде, — ворчит Суга. Серьезно, ну не так ведь и много времени прошло, да?! — Мы с тобой были лучшими друзьями вот уже три года… — Мой лучший друг — Асахи. — Конечно. Мы были лучшими друзьями три года, и я никогда не видел, чтобы ты ходил на свидание. — Не ври, был там один раз… — Это не было свидание. — Мы пили кофе вместе! — И ты был в своем рабочем фартуке. Это не было свидание. Суга прикусывает язык и не спорит. Да уж, тот день был просто чередой разочарований. — Мне просто как-то не хочется, понимаешь? Я даже представить не могу отношения с кем-либо. Даичи вспыхивает в его разуме: его теплый голос, его смех, и мысли Суги о том, что он, должно быть, чувствовал бы себя в полной безопасности в его руках и о боже, вот тут-то он и понимает, что обречен. — Ты ведь подумал о своем мечтательном незнакомце, а? Даже не знаю, пожалеть тебя или похлопать по плечу. — Ничего подобного. А моя личная жизнь никого не касается! Взгляд Ойкавы снова меняется, и Суге это совсем не нравится. — Это не обязательно должен быть таинственный хозяин приятного голоса. Я мог бы свести тебя кое с кем хорошим, Суга-чан. Одно твое слово, и я… — Поздравляю! — прерывает его Суга голосом, наполненным фальшивой радостью. — Это был трехсотый раз, когда ты мне это предложил! — О-у-у-у, а ты считаешь? Значит ли это, что теперь, на юбилейное число, ты согласишься? — Мечтать не вредно. — Это из-за того, что ты влюбился в парня, который знает, что ты — конченный ботан? — Ты веришь в пришельцев. И кто тут еще ботан? — Ты ведь не отрицал, что влюбился в него, Суга-чан. Суга прикусывает губу, чувствуя, как запылало его лицо. Сопротивление бесполезно, да? Боже, как же он жалок. Он даже не знает этого парня. Они лишь немного поговорили, и то по чистой случайности. Какого черта он влюбился в незнакомца после такого?! Ведь он годами вообще не испытывал ничего подобного. (Хотя, с какой-то стороны, все же приятно осознавать, что он еще способен влюбиться). (И все же, от этого больше проблем). — Позвони ему, — уговаривает его Ойкава на полном серьезе. На мгновение он выглядит так, словно ему действительно не все равно. (А Суга знает, что в глубине его души так оно и есть). — Я не могу. Прошло больше недели. Он мне даже не звонил, Ойкава. Я не знаю, хочет ли он снова со мной побеседовать. Это была приятная встреча на один раз. Наверное, он уже вообще забыл о моем существовании. Суга перекрещивает руки на столе и кладет голову на предплечья, приглушая свой голос в тканях одежды. — Не недооценивай себя. Твою сумасшедшую личность сложно выбросить из головы. — Спасибо, подбодрил, — сарказм сочится из голоса Суги, и ему даже не надо смотреть на Ойкаву, чтобы знать, что его улыбка стала шире. — Ох, ну, ты меня знаешь, такой уж я. Всегда стараюсь изо всех сил приглядывать за тобой~ Но серьезно, готов поспорить, что твой Очаровательный Принц не может перестать думать о тебе. — Да, именно поэтому он мне и позвонил. И не называй его так! — Полагаю, твой сладенький просто нервничает, как и ты. Не узнаешь ведь, пока не попробуешь. К тому же, ты в принципе не любишь сдаваться, так что не так в этот раз? Что не так? Суга понятия не имеет. Он стонет в локоть и задумывается, а нужно ли ему вообще подниматься — может, он будет просто сидеть так и прятать лицо в руках вечно. Ну или, по крайней мере, пока Ойкава не уйдет. Да, звучит, как хороший план. Очень жаль, что это не прокатывает, ведь Ойкава знает все его слабости и тычет в ребра прямо туда, где его щекочет больше всего. Суга вскрикивает и подскакивает на месте, чуть не выпрыгнув из стула. Ойкава прислоняет голову к ладони и встречает рассерженный взгляд Суги с улыбкой, словно задумываясь, как он умудрился подружиться с таким болваном. — Ладно, давай поступим таким образом, — мирно-дружно говорит Ойкава, пока Суга все еще обдумывает, что бы метнуть ему в лицо. — Либо ты звонишь ему, либо это делаю я~ — Ты даже его номера не знаешь. — Я помню, что ты перепутал две цифры из номера Асахи. И если мне придется, я позвоню двадцати людям лишь для того, чтобы спросить, а не знают ли они моего дорогого Сугу-чана. Пока я не найду того единственного~ Они пялятся друг на друга, пока Суга изо всех сил пытается выглядеть человеком, которого никто не заставит шантажом позвонить объекту его нелепой влюбленности, но он слишком хорошо знает, что Ойкава действительно пойдет на это, будет менять и менять номер Асахи, обзвонит кучу людей и затянет их в это безобразие. Черт, да они бы могли даже устроить унизительную вечеринку. Надо еще Асахи, Ячи да Киеко пригласить! Может, еще и праздничные колпаки всем напялить! А Суга провалится сквозь землю и перестанет существовать! Весело же! — Решение за тобой, Суга-чан~ — Почему я вообще с тобой дружу? — Потому что я ошеломительно красивый парень с чудесным характером. — Тешь себя дальше. — Как грубо. — Это не я пытаюсь шантажом заставить тебя пойти на что-то. — Это не я отказываюсь от возможности изменить свою жизнь к лучшему. В этот момент игривая атмосфера исчезает, взгляд Ойкавы перестает быть расчетливым и озорным. Он говорит на полном серьезе, и таким Суга не может его игнорировать, только не когда Ойкава так на него смотрит. Тяжело вздыхая, Суга потирает висок. — Ладно. Ладно, твоя взяла. Но я не буду звонить прямо сейчас, понял? — Даю тебе времени до завтра. — Ладно. Боже, какая нелепица. Я так жалок. Суга снова прячет лицо в ладонях, выдыхая остатки воздуха из груди, не в состоянии больше мириться с собой. Вот серьезно, насколько он жалкий, чтобы умудриться влюбиться в незнакомца, которого он не видел и не встречал? Насколько отчаявшимся и одиноким он успел стать, чтобы докатиться до такого? И только привычка Ойкавы вмешиваться в его личные дела заставила его не сдаться сразу. — Эй, — говорит Ойкава достаточно резко, чтобы сразу привлечь внимание Суги. — Не строй такую мину. Ты ведь меня даже не видишь, думает Суга, но, возможно, он действительно иногда недооценивает Ойкаву. — Ты не жалок. Подумаешь, ты никогда его не встречал, и что с того? Да если бы вы пересеклись на порно-сайте, мне все равно было бы без разницы. Мне важно лишь то, чтобы он к тебе надлежащим образом относился, потому что если этот парень разобьет тебе сердце... Тут его друг замолкает, и Суга поглядывает сквозь пальцы, видя на его лице интересную улыбку. Это зрелище тут же побуждает его завязать мысленный узелок: никогда, никогда не злить Ойкаву. Суга даже не знает, что сказать, но, видимо, ему и не требуется. — Отлично! Так, раз с этим разобрались, можно перейти и к веселой части! Будто бы Ойкава сейчас не веселился, ну конечно. Суга старается удержать на своем лице пристальный и чуть рассерженный взгляд (он все еще не простил парня за шантаж), однако, это нелегко, когда он начинает рыться в сумке и в итоге бросает на стол DVD-диск. — Я нашел кое-что похуже, — гордо объявляет Ойкава. — Хуже предыдущего? Это вряд ли. Суга повнимательнее рассматривает обложку диска. На ней нет ни намека на какую-нибудь акулу или странного акулоподобного монстра. — Фильм о том, как шина добивается отмщения. — Что. — Одержимая шина. — О боже. — А потом у нее появляется пара. — О нет. — О да! Ойкава с маниакальной улыбкой берет DVD в руки и идет ставить его в проигрыватель. А Суга пока готовит миску уже привычного отвратного попкорна в микроволновке и снова проверяет сообщения. Асахи наотправлял ему до нелепого много, а в последнем было всего лишь одно слово: «ОБЪЯСНИ». Суга хмурится, а его большой палец зависает над экраном — парень не уверен, хочет ли он сейчас вникать в эту драму и читать все остальное. Решив, что на сегодня объяснений было более, чем достаточно, Суга вынимает заряжённый телефон из розетки и оставляет его на стойке, отодвигая подальше, на случай если Лютик опять окажется в настроении попихать вещи оттуда на пол. Но нет же, когда Суга возвращается в гостиную с теплой миской в руках, маленький демон в кошачьей шкуре слишком занят, подбиваясь под бок к Ойкаве — надо же, она так сильно трется своей мордочкой о его лицо, словно хочет заставить его потерять сознание. — Боже, боже, я тоже по тебе очень соскучился, — шепчет Ойкава, пристраиваясь рядом с Лютиком и буквально излучая драматичную атмосферу. Провели вместе ночь видео-игр, а ведут себя так, будто невесть сколько не виделись. Лютик все время провела на коленях Ойкавы и эффективно защищала его от любых нападок Иваизуми, который из-за этого чуть ли не дымился половину вечера. С ними, как обычно, были еще Киеко, Ячи и Асахи — единственный из компании, не живущий в их квартирном комплексе, и тем не менее, полноправный член их социальной группы. (К тому же, без него Суга, наверно, с ума сошел бы со всеми этими парочками. Даже кошки его предали — Принцесса весь вечер умилялась Ячи). — Знаешь, однажды я просто упакую Лютика и отдам тебе на веки вечные. — Тогда ее сердце не будет разбиваться каждый раз, когда я ухожу~ — Не переоценивай себя, — отчитывает его Суга, усаживаясь на диван и протягивая руку за пультом, чтобы включить свой смертный приговор. Ойкава тянется и набирает ладонь попкорна. — Ох, я никогда бы не стал~ Я очень здраво себя оцениваю. — Заткнись и смотри со мной твой ужасный фильм.

* * *

К концу фильма Ойкава утыкается лицом в плечо Суги и так сильно трясется от смеха, что даже Лютик, которая высидела весь фильм у него на коленях, не выдерживает. Суга попросту качает головой, глядя в никуда широко распахнутыми глазами. — Это было так ужасно, — сказал он голосом сломленного человека, только что посмотревшего худший фильм на свете. — Это было восхитительно, — хрипит Ойкава. — Хуже действительно просто некуда. О боже. Мы можем перестать устраивать вечера отстойных фильмов. Мы можем просто... прекратить. Вот и все. Говорю тебе, хуже просто быть не может. — Даже не те акулы-призраки? — Те, по крайней мере, были... креативными. — Никогда не думал, что наступит день, когда ты будешь защищать акул-призраков. — Их мы смотрели до «Шины». — Справедливо. Ойкава все еще угорает и заваливается на бок, так что колени Суги оказываются заваленными его Самым Раздражающим Другом™. — Ты невыносим, — говорит ему Суга и взъерошивает его волосы, поддаваясь рефлексам кошатника. Ойкава ухмыляется, явно собираясь подразнить его по этому поводу, и тут раздается дверной звонок. Их головы поворачиваются к двери, а потом обратно друг к другу. — Я не жду гостей?! — А ты при своем Очаровательном Принце адрес не упоминал? — спрашивает Ойкава, приподняв брови. — Конечно, нет! Замолчи, это не он! — и ни одна его частичка нисколько не надеется, что это он — разумеется, нет. — Должно быть, просто почтальон?! Слезай, я пойду открою. Сердце Суги бьется слишком уж быстро, когда он открывает дверь — лишь чтобы обнаружить 6,5 футов сконцентрированного беспокойства, которое тут же завалилось в его квартиру, уже говорящее со скоростью света и размахивающее каким-то маленьким пакетиком, как потенциально смертельным оружием. — …и я попытался дозвониться до тебя, я все звонил и звонил, но ты не… — Асахи. Асахи. Эй. Успокойся, все хорошо, сделай глубокий вдох, ладно? Суга кладет руки на плечи лучшего друга и сам глубоко вздыхает, ожидая, пока Асахи успокоится достаточно, чтобы хотя бы понятно разговаривать. — Что случилось? Опять проблемы на работе? Асахи яростно кивает, широко распахнув глаза. Иногда Сугу до сих пор поражает, как все могли пугаться его ранимого пугливого друга. — Нелады с начальником? Асахи снова кивает, и высвободившаяся из его пучка волос прядь летает из стороны в сторону, пока он отчаянно пытается все объяснить. — Т-ты… ты!.. Он!.. Суга пялится на него, внезапно замечая, как Ойкава кладет руки на спинку дивана и наблюдает за набиравшей обороты сценой, как за очередным отстойным фильмом, которые его так умиляли. — П-при чем тут я? — П-почему! Почему мой начальник передает тебе печенье?!