Ты идеально впишешься в мои одинокие объятия

Это утро начинается с сообщения от Даичи, так что можно считать, что пробуждение уже удалось. Суга прищуривается, глядя в жуткую подсветку экрана его телефона, читает имя отправителя и фу. Ойкава снова взялся за свое. [от: очаровательный принц суги~, 5:35] Снаружи гололед. Осторожнее там! Не в состоянии решить, поддразнить ли его в ответ или просто насладиться приятным теплым чувством от того, что Даичи отправил ему сообщение перед своей утренней пробежкой (сумасшедший парень), Суга решает изменить имя Даичи на его телефоне до простого Даичи, а потом готовит себе бодрящего кофе перед тем, как отослать ответ. [кому: даичи, 8:03] ты тоже не зевай. лед — это враг. не позволяй ему одолеть тебя. Он делает глоток кофе, и тут Лютик громко мяукает на подоконнике кухни — очень грубо мяукает — и нагло смотрит ему прямо в глаза, топчась по новенькому маленькому цветочному горшку. Суга проводит утро, ругаясь и убирая навевающие грусть останки последней жертвы длинного ряда трагических инцидентов, а Лютик громко жует порцию свежей кошачьей еды — из розовой миски, которую ей купил Ойкава. Лишь Принцесса дарует ему какую-никакую надежду, когда она трется носом об его руку, словно извиняясь от имени той хулиганки. Он щелкает жалкие останки на совке и отправляет фотографию Даичи. поэтому ты должен ценить возможность выращивать растения Похоже, у них уже складывается определенная рутина. Медиа-файлы Даичи наполнены кошками, растениями, а еще там есть фотография удивительно пустого шкафчика Суги, в котором на данный момент хранятся всего лишь три (3) кружки, которых раньше было намного больше. В ответ Суга получает фотографии рассветов, за которыми наблюдает Даичи, потому что он — невероятный человек, который может функционировать утром, причем даже без кофе, а сам Суга никогда не увидит восход солнца, покуда среди вариантов будет сон. А вот просыпаться и получать такие красивые фотографии, это да. Это ему нравится. Есть еще фотографии деревьев — «для любителя растений» — и, пожалуй, самая важная фотка, потому что Даичи показал ему размазанные следы маркера на его руке, и Суга, походу. Счел эту руку очень, очень, очень привлекательной. Как могли предплечье с открытой ладонью быть настолько сексуальными? Наука тут бессильна. Возможно, дело в закатанных рукавах, у всех есть такая слабость. А в остальном, пожалуй, виноват сам Даичи. Хуже всего то, что его руки выглядят такими же сильными, как представлялось по его голосу, и Суга нашел лишнее доказательство своей теории о том, что он чувствовал бы себя в полной безопасности в его руках. И вот как он может такое проигнорировать? Похоже, у него развился пунктик к рукам. Но лишь в этом случае. А вообще-то, у него, судя по всему, появился большой пунктик к Даичи в целом. Черт побери. Позже Даичи отправляет ему фотографию заглохшего принтера, говоря, что тот вполне мог бы подружиться с духовкой Суги. День проходит спокойно и миролюбиво. Но продолжается это ровно до тех пор, пока Суга не возвращается домой с работы, чтобы обнаружить Ойкаву, развалившегося на его диване и лениво, отстраненно переключающего каналы, пока Лютик мурчит у него на груди прямо как маленький ангел. Суга хмурится. Странно это, даже для него. С чего бы он провел тут полдня? По крайней мере, выглядит так, словно он был тут по меньшей мере несколько часов, судя по разбросанным вокруг него фантикам. — Привет, у тебя что-то случилось? Ойкава поворачивается к нему, тут же напяливая улыбку, прятавшую все его эмоции, и тем самым лишь подтверждает подозрения Суги, что что-то не так. — Добро пожаловать домой! Мне просто захотелось побыть с моей дорогой любимицей. Он вытягивает шею, чтобы почесать Лютику лоб, и избалованная хулиганка жмется к его руке, мурча еще громче. Тон голоса у Ойкавы легкий и настроенный на беседу, и тем самым он практически возводит вокруг себя невидимую стену. Что-то не так, но он еще не готов дать Суге знать об этом. Суга может лишь надеяться, что это случится скоро, потому что каким бы раздражающим и утомляющим ни был Ойкава, он желает ему только лучшего. Ойкава берет в руки Лютика и несет ее на руках, словно злодей с пособником из дешевого фильма, а чертова кошка даже нисколько не возражает тому, как неудобно свисают ее лапы. — Итак~ Суга-чан! Нам пора поговорить! Суга со звоном сбрасывает ключи на столик, и Лютик обиженно прищуривается на него. — Я еще даже не переоделся. Нет, мы не будем этим заниматься. — Ты, наконец, отправил ему селфи? Или он тебе? — С чего бы это мне идти на такое! — резко отвечает Суга, замечая то, как он хочет оградиться от этих расспросов. — Значит, и он не отправил, — Суге хочется зашипеть на него. — А тебе следует, потому что тогда ты сможешь узнать, настолько ли твой мечтательный незнакомец по ту сторону провода горяч, как ты думаешь. Возможно, это даже даст тебе достаточно мотивации, чтобы, наконец, встретиться с ним. Встретиться с ним. Суга пищит внутри себя, одна его половина орет «ЧЕРТА С ДВА», а другая вопит «ЧЕРТ ПОБЕРИ ДА», в ответ, оставляя его самого глухим и беспомощным. — Я же не могу просто пойти и встретиться с ни… — О боже, Суга. Я тебя умоляю. Ты ведь это сейчас несерьезно. Лютик, которой, судя по всему, все это надоело, начинает рыпаться в хватке Ойкавы, пока он ее не отпускает, и она гордо удаляется. Хотелось бы Суге последовать за ней. — Прошло уже около месяца. Вы двое ведете себя, как впервые влюбившиеся подростки, ты пишешь ему сообщения о том, как на работе проливаешь кофе на фартук. — Там получилось пятно в форме кошки, — бормочет Суга в свое оправдание. — Еще хуже. Вы беседуете где-то пять раз в неделю. Часами. Я даже не знаю, о чем вы там вообще можете говорить. И мне даже не хочется знать, — добавляет он, только Суга думает вставить свое слово. — Серьезно, просто пригласи его на ночь видео-игр, чтобы мы могли определить, достоин ли он тебя. Удостоен «приглашения на ночь видео-игр» — сколько же немыслимых ужасов подразумевает эта простая фраза. Господь всемогущий. Это будет такая сумятица. Трясущийся от страха Асахи, пытающийся играть в настольную игру со своим «страшным» боссом. Ойкава, Иваизуми и Киеко, объединяющиеся, чтобы завалить Даичи неловкими и жутко странными вопросами, вкупе с бедной Ячи, пытающейся разрядить атмосферу, но в итоге делая все только хуже, пока Суга медленно, медленно сползает на пол и молится о том, чтобы он испарился. — Д-достоин м… — заикается он, когда ужасы этого кошмара оказываются навсегда запечатлены в его сетчатке. — Мы ведь даже не… — Не надо мне этой ерунды. Вообще-то, думаю, я и сам нашел бы Даичи, если бы последовал явной физической манифестации его сильной любви к тебе. — Он не… — Этот парень испек тебе печенье, ради всего святого! Просто встреться с ним уже. Чмокни его. Тебе это пойдет на пользу. — Не думаю, что он захочет чмокнуть меня. Ойкава тычет в него указательным пальцем. — Суга-чан. Все хотят чмокнуть тебя. Вопрос лишь в том, кого хочешь чмокнуть ты? Этому принцу печенек явно повезло. Суга что-то лопочет, но не смеет ответить ему, потому что боится того, что же выдаст ему Ойкава следом. Пора зарубать такие мысли на корню, пока эти сорняки не обвили всю его голову и не задушили его. — Позвони ему сегодня. — Сегодня он занят. В общем, когда ты переоденешься, поможешь мне приготовить ужин? — И под этим ты подразумеваешь «оставить всю работу на повара, потому что на что он мне тогда сдался, если не на это»? — спрашивает его Ойкава, приподняв брови, а Суга ухмыляется ему и легонько ударяет в плечо. — Верно!

* * *

[от: ты точно должен пригласить этого парня, суга-чан~, 23:02] Некоторые дни просто. Невероятно ужасны. [кому: прекрати менять его имя на моем телефоне, или я НИКОГДА ЕГО НЕ ПРИГЛАШУ, 23:04] хочешь поговорить об этом? [от: прекрати менять его имя на моем телефоне, или я НИКОГДА ЕГО НЕ ПРИГЛАШУ, 23:05] Да не. Забудь. Извини, что отправил это [от: прекрати менять его имя на моем телефоне, или я НИКОГДА ЕГО НЕ ПРИГЛАШУ, 23:05] Спокойной ночи, Суга Суга переворачивается на бок, слыша усталый возражающий мяу Принцессы, когда она скатывается с его колен и уютно сворачивается там же, куда и упала. Он снова меняет имя Даичи, нахмурившись и прищурившись, глядя на единственный источник света в его комнате. [кому: даичи, 23:07] не извиняйся. ты ведь знаешь что всегда можешь поговорить со мной верно Он ждет, но ответа все нет. [кому: даичи, 23:13] спокойной ночи даичи

* * *

Суга просыпается внезапно и ахает, полностью дезориентированный. Вокруг раздается очень громкий, раздражающий звук, Суга слепо ищет его источник в темноте, хватаясь за какую-то шерсть, ухо, получая острыми клыками в руку и только потом, наконец, осознавая, что звонит его телефон. Кто вообще догадался позвонить ему в такую рань. Все его знакомые должны знать, что прерывать его сон — роковая ошибка. Кто бы это ни был, гореть ему за это в аду, он… Это Даичи. Настрой Суги внезапно меняется, и он в спешке открывает свой телефон. — Даичи? — спрашивает он, все еще усталым языком, и имя ложится на него тяжелой ношей. Он яростно трет свои глаза, пытаясь проснуться и заставить мозг работать. Грузится Суга примерно столько же, сколько компьютеры из 90-ых. На другом конце провода стоит тишина. Он слышит лишь дыхание Даичи, или же это помехи связи, он не уверен. — Даичи? — снова повторяет он, уже мягче. — Извини, что разбудил, — хрипит ему в ответ Даичи. — Ложись обратно, глупая была идея, я… — Нет, нет, подожди же. Не вешай трубку. Суга усаживается поудобнее, натягивая одеяло себе на ноги. Обиженная Принцесса возвращается, укладывается в это гнездо и тут же засыпает. Он кладет ладонь на ее бок, ее мягкое дыхание успокаивает его. Он очень, очень сильно беспокоится за Даичи. Даичи все еще молчит, но трубку не вешает. — Не знаю, почему я вообще тебе позвонил. Извини, что разбудил. — Обычно я бы тебе голову с плеч снес, но ты — исключение. Ох. Его фильтр между мозгами и языком сильно поврежден недостатком сна. Даичи громко выдыхает, что является сонной версией фырканья. — Рад слышать. И все же, прости. Звучит он таким же утомленным и уставшим, как Суга, но с какой-то горчинкой. Из-за этого Суге хочется прижаться к нему и заключить его в теплое объятие, потому что нечто подобное не должно слышаться в голосе Даичи. — Что случилось, Даичи? И вновь тишина. Но когда Даичи нарушает ее в этот раз, он действительно отвечает ему. — А хрен его знает… глупо как-то… — голос у него неровный, низкий и поверхностный. Суга ненавидит тот факт, что он замечает это именно сейчас. — Просто… Молчание. Суге кажется, что если он будет достаточно терпелив, Даичи все равно с ним поделится. — У тебя когда-нибудь… бывает такое, будто кажется… что одиночество… тебя душит? Он едва ли не давится своими словами, и Суга закрывает глаза, пытаясь присмирить болезненное потягивание в его груди. То, что он слышит, кажется ему до боли знакомым. — Да, — хрипит он в ответ. — Да, бывает. Раньше так и вообще все время было. Трудно, очень трудно произносить это вслух, но он себя заставляет. У него получается. Даичи выдыхает, и кажется, испытывает такое облегчение, что это слегка разбивает сердце Суги. Такое ощущение, словно Даичи считал, что отношение Суги к нему поменяется, когда он расскажет об этом. Но это никогда, ни за что не заставит Сугу смотреть на него по-другому. — Стремно это, — говорит Даичи слишком уж тихим и хрупким голосом. — Но это не так, — говорит ему Суга. — Ты не одинок. Я рядом, хорошо? Ты можешь звонить мне в любое время. Я знаю, что я не на многое способен… этого недостаточно, но… — Более чем. Суге внезапно становится очень, очень тепло. — Этого более, чем достаточно. Спасибо тебе, Суга. Мне уже лучше только от того, что я… слышу твой голос. — Я рад. Даичи мягко усмехается. — Я тоже. И раз уж мы тут заговорили о сантиментах — я счастлив, что ты случайно позвонил мне. Это было лучшее, что случилось со мной… наверное, за целый год. Однажды Савамура Даичи добьет его окончательно. — У меня то же самое. Я очень рад, что встретил тебя. Пускай мы пока еще и не встретились, на самом-то деле. О-о, вот черт. Он не хотел говорить это вслух. По крайней мере, не таким образом. — Да… — бормочет Даичи, и Суге хочется спрятать лицо в подушку, чтобы не дать себе выдать нечто еще глупее, вроде, мой сосед думает, что если я тебя чмокну, мне это пойдет на пользу, а мне хочется узнать, выглядишь ли ты настолько классно, как я думаю. — Я тоже об этом думал, но, как бы. Я… это… боже, нет, не слушай меня. — Это страшно, — шепчет Суга вместо него. Похоже, это приносит Даичи облегчение. — Вот именно. Знаешь, вот вдруг мы даже не сможем поговорить нормально, встретившись лицом к лицу? — Или вдруг ты узнаешь, какой я на самом деле лузер? — Или вдруг ты поймешь, какой я на самом деле лузер? — Вдруг ты сильно увлечешься и ударишь стол. — Черт побери, Суга. Они смеются — похоже, Даичи попросту не может сдержаться, а Суга случайно будит Принцессу. Нелегкая для нее выдается ночка. — Я тебе потом вообще ничего больше не буду рассказывать. — О-о-оу, а кто же тогда будет меня ежедневно развлекать? — Рад, что я тебя так умиляю. В общем, если я пообещаю не бить столы — ты хочешь встретиться? Сердце Суги пропускает удар. Может, парочку. Оно вообще еще бьется? Нет, погодите. Очень даже бьется. Скорее, дрожит, как осиновый лист. — Я все еще слегка напуган. — Я тоже. Давай сделаем это? — Хорошо. Давай сделаем это. Суга вылезает из-под одеял и падает на бок, чтобы на самом деле уткнуться лицом в подушку и приглушить свой писк. О боже. Он встретится с Даичи. Он встретится с Даичи. — Подожди, но… где мы увидимся? — Если ты предложишь кофейню, я тебя ударю, — грозится Суга. — Тогда как насчет места, где продают напитки с кофеином? — Как же я тебя ненавижу. Суга вполне уверен, что Даичи самодовольно улыбается. Какой болван. — Нет, но… как насчет ресторана? Могу пригласить тебя в «Le Cygne Blanc». На этот ресторан постоянно жалуется Ойкава — заведение принадлежит его то-ли-другу-то-ли-заклятому-врагу. У ресторана есть звезды Мишлена, и он чертовски дорогущий. — Ты хоть представляешь, какой он дорогой. — Я знаком с владельцем, так что, думаю, он даст мне хорошую скидку? Но, ладно, может, там как-то слишком церемонно… Честно говоря, было бы идеально поужинать в ресторане Ойкавы, но и система сплетен там тоже работает, как часы. Совершенно безотказно. Ойкава уже к концу дня будет знать все подробности их встречи. Черт побери, да он все разнюхает еще до того, как они разойдутся. Так что кушать там Суга будет только при условии, если труп Ойкавы будет покоиться неподалеку. — Есть одно местечко, куда я все хотел сходить? Называется «Бескрылый ворон». Понятия не имею, как там с едой, но должна быть хорошей? — Звучит потрясающе. Когда ты свободен? О боже, у меня расписание забито на неделю вперед. — Кажется, у меня то же самое… — сердце Суги замирает. Через неделю? Как же долго. Он дрожит от одной мысли о встречи с Даичи, но все же ждет этого с нетерпением. Ему хочется узнать, сверкают ли на самом деле глаза Даичи, как считает Суга, какая у него улыбка, как он выглядит, когда говорит с хрипотцой и когда дразнит его. Он хочет увидеть, как он двигается, много ли жестикулирует — вообще, как он выглядит. — У меня найдется время завтра, — выпаливает Даичи. — З-завтра? — Да уж, извини, это слишком скоро, да. Не обращай на меня внимание. Давай встретимся через неде… — Нет-нет, подожди. Я бы, э-э. Я вообще-то. Тоже буду свободен. Ну, ты понял. — Ох. — Ага. — Значит?.. Завтра?.. — спрашивает Даичи, вытягивая из себя слова. Его голос звучит так же нелепо, как чувствует себя Суга по поводу происходящего. — Если ты не против? — Разумеется. О боже, это. Ух ты. Это очень скоро. — Знаю. Вот черт. — Думаешь, мы успеем заказать столик в «Бескрылом Вороне?» — Ресторан не такой большой и модный. Думаю, получится. — Ладно, класс. Значит, э-э. Может, в шесть? — В шесть в ресторане. — Да. — Как мы узнаем друг друга? — спрашивает его Суга. Они оба молча размышляют над этим. — Я не возьму с собой твою желтую лейку. Суга громко смеется. — Не волнуйся, я тебя и не попрошу. Может, будем очень сентиментальными и прихватим цветы? — Цветы, — говорит Суга таким тоном, каким люди обычно произносят слово «налоги» или имя собаки, покакавшей на их лужайку. — Я заберу оба букета домой и буду два дня поддаваться иллюзии, будто у меня дома могут расти цветы. — Все, что угодно для твоего любящего растения сердца. — Я так тронут, Даичи. — Оно и правильно. Ладно, итак. Завтра в шесть часов в «Бескрылом Вороне». — Я буду с цветком. — Поверить не могу, что ты и меня заставляешь покупать их. — Ну, если что, ты всегда можешь прихватить лейку. — Цветы — по-моему, отличная идея. Суга снова смеется, а затем утыкается лицом в подушку, внезапно чувствуя себя очень сонным и, тем не менее, опьяненным счастьем. — Увидимся завтра, Даичи. — У… увидимся завтра.

* * *

Никто не говорил Даичи, что покупка цветов может быть столь сложным делом. А он думал, что было нелегко жить под пристальным наблюдением посетителей бара. Не после того, как он провел слишком уж много времени перед своим шкафом и зеркалом, проговорил с Юи целых тридцать минут под предлогом чрезвычайных обстоятельств и, наконец, выбрал красивый, но в то же время достаточно простой костюм, в котором он выглядел достаточно хорошо — одежда должна была показывать, что он не слишком на этом зацикливается, но, тем не менее, уделяет своему образу внимание. Никогда в жизни он не испытывал таких сложностей с подбором одежды. Но, в конце концов, когда Куроо, Акааши, Бокуто и Ушиджима оглядели его со всех сторон, он получил общее одобрение и несколько похлопываний по спине. — Покори его, — сказал ему Куроо, прозвучав при этом удивительно мягко. Какого черта. Потом Даичи, в принципе, выставили за дверь. И вот он здесь. — Значит, это все-таки особенный для вас человек? — Э-э, да. Но, понимаете. Никаких красных роз. — Ох, он — хороший друг? — Нет. Да. Как бы да, но… хм-м… Просто… я не могу прийти с красными розами, так что дайте мне любой другой цветок? Разве эти не прелестны? — он показывает в сторону других красных растений. Красный — красивый цвет, и не только на розах. Флористка оборачивается, а потом качает головой. Черт побери. Что не так со всеми этими цветами?! Это же просто цветы. — Эти на языке цветов обозначают «ты глупый». Ох. Упс. — Ладно, значит, не эти. Э-э, а какие означают «приятно познакомиться»? Женщина вновь качает головой. Она где-то на две головы ниже его, и ее голос — полная противоположность криков Бокуто. Вместе у них получился бы приятный звук. Но она упорно стоит на своем насчет этих дурацких цветов. — А… вы испытываете какие-нибудь чувства к этому человеку? Почему он должен поведать ей историю своей жизни, чтобы купить цветок. Что происходит. Он встречается с Сугой через десять минут, и он опоздает из-за того, что он был слишком занят, рассказывая флористке о своем личном фронте. — Наверное, вроде того?! Разве это так важно. Прошу, не давайте мне красную розу, не хочу пихать ее ему в лицо. Мы никогда раньше не встречались. Что-то вспыхивает в глазах флористки, ну или Даичи уже галлюцинирует. Но она выглядит радостной. — У меня есть для вас очень подходящий цветок. Когда она возвращается, то ласково передает ему красивое белое растение, с виду достаточно невинное. Даичи аккуратно берет его в руки. — Это гардения. Она означает: «Ты прелестный», — она мягко улыбается, а Даичи не может не признать, что цветок и впрямь подходит, особенно учитывая то, что никто этого значения никогда не поймет, потому что кто вообще нахрен узнает эту чертову гар… неважно. Он благодарит флористку и оставляет ей хорошие чаевые, а потом устремляется бегом по улице, потому что он должен быть в ресторане через две минуты. Заведение крошечное, но выглядит достаточно приятно. Здание окаймляют лампы, озаряя его теплым светом на фоне темного зимнего неба. Когда Даичи открывает дверь — после того, как он немного восстанавливает дыхание, чтобы не выглядеть, будто он только что принесся сюда и узнал, что опоздал уже ровно на шесть минут — его приветствует мягкий звон колокольчиков и тепло, и он с удивлением осознает, что не такой уж ресторан и маленький. Внутри он видит еще больше ламп и теплого света, слышит красивую мягкую музыку, тихое бормотание вокруг, как раз достаточно громкое, чтобы производить впечатление какого-нибудь заведения высшего класса. Цветовая гамма там коричневая, кремовая и оранжевая, оттенки отлично взаимодействуют друг с другом, и Даичи вовсе и не теряет контроль над ситуацией, окидывая взглядом ресторан. Где-то там должен сидеть Суга. Суга. До него внезапно доходит. Твою. Мать. Он вот-вот встретит Сугу. После месяца паники от одной только мысли пригласить его куда-нибудь. О боже. О. Боже. В его голове проносятся сотни сценариев с заголовком «а что, если», пока он проходит вглубь ресторана, а потом замечает белый цветок, точно такой же, как и его, осторожно выглядывающий из сложенных ладоней. Его сердце замирает, мир перестает вращаться, все вокруг умолкает. Даичи переводит взгляд выше, и у него невольно перехватывает дыхание, когда он замечает сидящего там мужчину. Он... через его разум проносится слишком много прилагательных, но все сходятся к одному: красивый. Суга действительно просто невероятно красивый, как его голос и смех. Красивее цветка, который меркнет рядом с ним. Он ошеломительный даже когда просто сидит, упершись щекой в ладонь, и смотрит на висящую на стене картину, а его плечи поднимаются и опускаются в неслышимом вздохе. Рядом с ним Даичи резко перестает чувствовать себя таким привлекательным, каким его все по-разному описали в баре. (Особенно Бокуто дал ему об этом знать очень… ярким способом). Глаза Суги поворачиваются, встречаются с его собственными, и все происходит прямо как в одном из тех гребанных фильмов, которые Юи иногда заставляет его смотреть из вредности (и ведь все равно каждый раз плачет), когда все вокруг замедляется, а слащавая трогательная музыка становится громче. Музыки не слышно, он вообще не слышит и не видит ничего, кроме Суги. Все замедляется и останавливается. Даичи замирает — и замечает, как что-то меняется во взгляде Суги. Тут официант влетает в него, угодив подносом прямо в яблочко.

* * *

— О боже, — ахает Суга, присаживаясь на колени напротив него. Две верхние пуговицы его рубашки не застегнуты, и Даичи нравится, как оттуда слегка видно его ключицу. А вот пульсирующая боль у него во рту уже не так его радует, однако хорошенького понемногу. — Ты в порядке?! О боже. Странно это. Звучит голос Суги, но раздается он изо рта до нелепости красивого мужчины, который сидел перед ним на коленях, старательно избегая лужи безалкогольных напитков на полу. Вот только лужа вряд ли большая — большая часть жидкости впиталась в левую штанину Даичи. Официант каким-то чудом успел поймать два стакана, но из них все равно все пролилось. — Нифево страфново. Суга окидывает взглядом пол, и его глаза распахиваются от ужаса. — О боже, Даичи, неужели это зуб. Даичи мгновение осматривает окровавленный зуб, размышляя над ситуацией. — Да не. — Сэр, мне так жаль… — в третий раз повторяет официант, вот только звучит все более пассивно-агрессивно с каждым разом, и Даичи сейчас не хочется иметь с ним дело. — Даичи, о боже, надо отвести тебя в больницу, что ли. — Чт… нет! Я в порядке! — Тебя ударило в лицо подносом. У тебя кровь идет. Ему не верится, что вот так проходит их первая беседа с Сугой. Не верится, что он потратил два часа, совершенствуя свой костюм, а в итоге его брюки оказались вымочены в сладких напитках, а на любимую рубашку накапала кровь. Он еще и зуб потерял. — Говорю же тебе, — повторяет он, — я в порядке. Прошто нужно отойти в туалет. Закажи што-нибудь, офишиант вше равно тут. Я шкоро вернусь. Он поднимает зуб, потому что было как-то глупо оставлять его там, и пытается не показать, каким униженным он себя чувствует. Нет, у него все под контролем. Он все еще привлекательный. Даже когда он понимает, что щека уже начала отекать, а кровь все никак не остановится. И несмотря на то, что у него брюки мокрые. Он использует примерно половину бумажных полотенец мужского туалета, чтобы остановить кровотечение и худо-бедно подсушить штанины, приходя к заключению, что липкие ноги не испортят его вечера с Сугой. К тому времени, когда кровотечение прекращается, и во рту остается лишь металлический привкус крови, проходит уже двадцать минут. Суга снова сидит и ерзает за своим столиком. На месте Даичи лежит голубой пакетик со льдом, и он благодарно прижимает его к своему лицу, присаживаясь напротив. Черт побери, а ведь и правда больно. Черт. Побери. — Уверен, что ты в порядке? — спрашивает Суга затуманенным от волнения взглядом. Даичи забывает ответить ему, заглядевшись на цвет его глаз, теплейший карий, который он когда-либо видел: насыщенный, глубокий и просто прекрасный. — Ты не в порядке. Ты не в порядке, о боже, нам действительно следует пойти к доктору… — Нет-нет, погоди! Извини… — теперь он уже почти не шепелявит и изо всех сил старается не двигать местом, где не хватает гребанного зуба. — Я просто отвлекся. А вот обезболивающие ему бы и впрямь не помешали. Очевидно, Суга умеет читать мысли, потому что он протягивает Даичи таблетки, которые тот благодарно заглатывает. Боже, все было бы намного проще и приятнее, если бы его лицо не болело, а чертов зуб не болтался бы в кармане. — Значит, э-э… — Суга неловко потирает шею, робко улыбаясь ему. Сердце Даичи словно выросло раза в два от одного вида этой улыбки. — Привет, наверное? Приятно познакомиться. Соболезную твоему происшествию с подносом. — Привет. Извини, что я так громогласно начал наш вечер. Буквально. Суга фыркает, быстро пряча улыбку за ладонью, явно пытаясь сдержаться из приличия, но ему не удается, и он снова хихикает. Хихикает так искренне, что это самая умилительная вещь, которую Даичи видел за всю его жизнь. Господь Всемогущий. Как его сердце вообще должно пережить этот вечер. Почему он настолько сильно сражен Сугой? Где справедливость в том, что он так красив, а его смех звучит еще приятнее, когда он и впрямь находится рядом, сидит напротив него. — Боже. Какой ты все-таки болван, — хрипит Суга, все еще улыбаясь. — Вот как ты разговариваешь с раненым человеком. — Уж кто бы говорил. Разве не ты интересовался, как я смогу пнуть тебя со своей больной лодыжкой. — Надо же, ты помнишь. — Я не забываю людей, которые злят меня, предупреждаю здесь и сейчас. Даичи решает, что улыбка Суги — красивейшее явление во всем белом свете. И даже сейчас, когда он сидит с ним лицом к лицу, чувствуя приглушенную боль, пока его сердце внезапно решает построить профессиональную карьеру в качестве акробата, беседовать с Сугой очень легко. Он чувствует невероятное облегчение и счастье.

* * *

Еда для них бесплатная, что очень круто. Даичи не злится, хотя это он и приглашал Сугу, но теперь ничего не поделаешь. Он жует слева и уже почти не чувствует привкуса крови, да и боль не имеет значения, покуда он продолжает смешить Сугу. Этот внезапно обнаруженный им талант делает его на 3000% счастливее, ведь теперь он видит улыбки Суги и то, как на его до нелепости красивом лице отражается смех. Он так сильно запал на этого парня. Безвозвратно. Билет в один конец, и он попался на крючок. Суга так много говорит, что даже Даичи ест быстрее его, а это чудо, потому что вообще едва способен жевать из-за выбитого два часа назад зуба. (Ему действительно стоит сходить к врачу попозже, а то что коллеги подумают?) Темы все те же — кошки (любимая фишка Суги) и волейбол, семья, жизнь. Суга рассказывает ему о женщине, которая сидела в ресторане и ела запеченную моцареллу на протяжении четырнадцати часов, причем он сам так сильно смеется в процессе, что едва умудряется закончить историю. Даичи все еще не понимает, чувствует ли официант себя виноватым или ненавидит его, но ладно уж. И ведь достается бесплатная еда, а когда они возвращаются в прохладную ночную атмосферу, Суга тихо интересуется, а не хочет ли он немного с ним прогуляться. Да если бы он попросил, Даичи, наверное, пошел бы за ним на край света, так что тут вообще без вопросов. Они идут бок о бок, а Даичи все постоянно украдкой смотрит на ладонь Суги, качающуюся в темп его ходьбы, пока сам он как-то слишком часто глядит в небо. Ему бы хотелось подержать его за руку. О боже, как же сильно он хочет подержать его за руку. Он справится. Ему нужно лишь протянуть свою. Что такого может случиться? Суга может отказать ему. Ну, не конец света. Даичи не нытик. Он протянет свою ладонь и подержит его за руку. Так он и сделает. В любое мгновение. Когда они дойдут до следующего угла. Или еще через один угол. Все, точно на следующем. — Ох, — Суга резко останавливается. — Ух ты, мы уже рядом с моим домом. Я даже и не заметил. Э-э, может, тебе уже пора идти своей дорогой? Становится поздно. — Я провожу тебя до дома! Если хочешь. Он ведь не сильно много энтузиазма в те слова добавил, верно? Верно. У него все под контролем. Все у него в руках. — Было бы хорошо. Они продолжают молча идти, но неловкости нет. С каждым выдохом из их ртов вырываются маленькие облачка пара, и кажется, будто мир принадлежит только им, и даже те немногие машины, проносящиеся мимо, лишь являются частью пейзажа, растворяясь в нем. Несмотря на стоящий мороз, Даичи тепло, а ладонь, чуть сжатая у его бока, кажется пустой, пока на небе над их головами загораются звезды, которых он никогда не видел в этом городе. Возможно, до сих пор он их попросту не замечал. Он может идти так вечно, в этом умиротворенном, идеальном пузырьке, но вскоре Суга останавливается перед дверью знаменитого квартирного комплекса, полного котов, соседей-воришек и одержимых духовок. Хотелось бы Даичи подняться туда, и не потому что ему хочется достичь чего-то большего сегодня (хотя, нельзя сказать, что он отказался бы, и тем не менее) — ему просто хотелось сесть и беседовать дальше. Понаблюдать за улыбкой Суги еще хоть немного. Даичи мысленно проклинает себя за все никак не покидающие его мысли о «достижении большего». Нет, это плохие мысли. Плохие, плохие мысли. — Спасибо тебе за сегодня, — говорит ему Суга мягким и теплым голосом. — Было действительно потрясающе. И я рад, что ты не ударил свой стол. Черт побери, они вообще когда-нибудь об этом забудут?! Он немного ворчит, и Суга улыбается еще шире. — Ты не такой очаровательный, каким себя считаешь. На самом деле, Суга намного очаровательнее, но Даичи не собирается пока давать ему знать об этом. Суга все улыбается с каким-то озорством во взгляде. — Ты точно в этом уверен? Даичи невольно приближается к нему буквально на полшага. — Да, — выдыхает он, неосознанно понижая тон голоса. Суга тоже чуть наклоняется к нему, и Даичи чувствует биение своего сердца в горле и кончиках пальцев, во всем своем теле, которое словно наэлектризовалось. — Я очень даже очаровательный, — шепчет Суга, и внутри Даичи раздается хоровое, идеально гармоничное «Да». — Ох, да неужели? — хрипит Даичи чуть громче бормотания. Он рад, что еще вообще не утратил дара речи. — Да, я серьезно, — хмыкает Суга, вытягиваясь выше, чуть-чуть потянув воротник куртки Даичи, подобным крошечным жестом преодолев последнее расстояние между ними, и от его взгляда Даичи просто горит. В животе складывается такое ощущение, словно Даичи свободно падает навстречу земле с высокой башни: и это невероятно напряженное, трепетное чувство. Он и впрямь обречен. Боже, как же он влюбился в этого человека. Взгляд Суги перемещается на его губы, и сердце Даичи бросается на грудную клетку, словно решив подтолкнуть его вперед и заставить прикоснуться к нему. Он приходит в движение, надеясь, что Суга не против того, чтобы он аккуратно взял его лицо в свои ладони холодными пальцами, но его руки замирают на полпути, когда Суга внезапно ахает и отступает на полшага назад. Расстояние между ними все еще смехотворное, но ему внезапно кажется, будто между ними мили и мили, и разочарование наполняет все тело Даичи. — Э-э, я… похоже, у тебя снова кровь пошла, — запинаясь, бормочет Суга. Просто. Нахрен. Быть. Не может. — В-в общем, я… э-э, сегодня было очень классно. Спокойной ночи, Даичи. Даичи не шевелится, словно колом к земле прибитый, а Суга мягко целует его в щеку, и его кожа буквально загорается там, где ее коснулись губы Суги. Он все еще стоит там, даже когда Суга уже исчез за дверью. Вокруг начинают кружиться снежинки, а он стоит посреди пустынной дороги, кончиками пальцем прикасаясь к покалывающей щеке, куда Суга поцеловал его.