Уровень доверия

Две недели я пахала, как проклятая, как одинокий верблюд в пустыне с кучей грузов на горбу под хлыстом усатого дяденьки. Фотографировала этих псин на промозглой улице и в царственном доме, как они гуляют, выписывают финты, принимают от хозяйки угощения, лежат, позируют, позерствуют... и чего только не делают, видели бы Вы только этот собачий бордель. Болонку, кстати, тоже пришлось пощелкать, потому как она выглядела очень жалкой, наблюдая, что все лавры достаются большим псам, а ей достается только элитный собачий корм. Я чуть было не предложила ее сфотографировать, когда Ханджи сказала: «Ну и её пару раз сними, а то умрет от обиды». После такой тесной работы с Сони, Бином и Фридой я уже ни в чем не сомневалась. Тем более, как-то я ляпнула: «А где же тут уборная?» и Бин схватил меня за штанину и поволок в сторону ванной комнаты. Не будем вдаваться в то, какая шикарная у тетки ванная, как много баночек-скляночек, ароматного мыльца и мягких полотенчиков — такие умные псы точно будут иметь успех, это я говорю, как человек, который терпеть не может животинку, хотя бы потому что сам отчасти ей является. Дела продвигались относительно неплохо. Эти псы позировали лучше, чем некоторые люди. Чем большинство людей, которые как встанут в позу, и не понимают, что выглядят совсем не так, как нужно. И если я прошу не шевелиться — не надо этого делать. Шавки в этом плане хотя бы вредят не специально да и злиться на них нельзя — мозг-то у них не чета нашему. Но мы ждали крупнейшей выставки собак, и поэтому однажды Ханджи назначила мне встречу в огромном собачьем парке, велев явиться пораньше, пока не набежали собачники со своими неудавшимися шавками. Мы должны были снимать, как Бин — наш чемпион, отрада и надежда — тренируется перед выставкой. Фрида, как я поняла, уже не участвовала во всяких спортивных мероприятиях, но все равно приходила в парк и иногда ходила по бревну, под громкие восторженные вопли хозяйки. Кажется, она даже чем-то болела, но держалась с достоинством, а уж об усыплении и речи быть не могло. Ханджи дорожила ей так, словно она была её первой любовью. Если честно, мне вся это псарня уже встала поперек горла, поэтому чем раньше я закончу с этим — тем лучше. Нет, мне нравилось фотографировать, даже нравилось фотографировать питомцев. Тем более, параллельно с Ханджи у меня наметилась пара клиентов. В ночь с пятницы на субботу я снимала свадьбу, где невеста в коротеньком блестящем платьице выписывала финты на столе и сверкала черным кружевным бельишком, а в воскресенье утром я проводила фотосессию для какой-то малявки с грудью больше, чем у меня, вместо внезапно уехавшего на источники Майка. У усатика-полосатика какой-то мощный проект, связанный со всякими геотермальными источниками, которые потом поместят в «вумную» книжицу, которую можно будет купить лишь за голды, зато без смс и регистрации. Вообще, довольно странно, что мне доверили его работу — думаю, подсуетилась Нанаба, чтобы у меня появился хоть какой-то послужной список. Конечно, это и для нее выгодно, но я понимала — староста теперь взяла надо мной шефство, можно сказать: «настоящий контроль», прямо как за питомцем. Видимо, не хочет, чтобы я завтракала сдувшейся килькой или чтобы не не завтракала в принципе. Это похоже на нее, особенно в свете последних событий: она очень хочет показать старине Майку, что прекрасно справляется с персоналом. Видимо, разница в возрасте берет свое, и она все еще чувствует себя ученицей. Завалившись с утреца в парк, я вдоволь поснимала то, как Бин невозмутимо проходит все собачьи тренажеры, бодро пружиня на лапах. Кольца, бревна, полосы препятствий... я еле за ним поспевала, и это несмотря на то, что акита тоже не молодая, хотя, конечно, Бин — не пенсионерка Фрида. Еще на много способен. Но какой кадр я получила — Бин, чья короткая шерстка разлетается, летит сквозь кольцо, на его морде решимость, уверенность, но в глазах безмятежность, и это все так красиво и изящно, что мы решили: это фото будет центральным. Оно будет самым большим, полтора метра на полтора, а то и все два. Черно-белое, чтобы было отчетливо видно, как серьезен этот пес. Ну, и обрамлять его будут царственная Фрида и грациозный Сони. Совсем с краю можно примостить пару фотографий болонки, но это для того, чтобы слегка разнообразить композицию. В конечном итоге, мы даже неплохо провели время. Для всех, кого мы встретили в парке, я была: «личный фотограф её крошек», и не то чтобы меня это смущало. Для такой богатой тетечки я готова быть и «фотографом крошек», и «поваром окрошек», и всеми сразу. Да-да. Видели бы Вы, как её крошка, к слову, с хрустом перегрызает «мыльницу», когда я случайно оставила её на полу. Но мы, в принципе, сошлись характерами, тем более, мне можно было приходить к ней в любое время. Мой досуг заметно разнообразился. Всех Ханджи Зое звала посмотреть на коллаж, когда он будет закончен. Мы рассчитывали, что закончим как раз после выставки, когда я сфотографирую Бина с медалью, и это будет фееричное фото. Хотя все фотографии, кроме победной, у нас уже были готовы и даже напечатаны, мы не стали составлять композицию без главной фотографии. Эскиз коллажа я уже показала заказчице, и мы намечали, как это будет выглядеть на основной стене. Может показаться, что главное фото у нас есть, но... это как составлять духи. Фотография Бина в кольце — начальная нота. Фотографии Бина на выставке и царицы-Фриды в окружении спутников — нота сердца. Остальные фотографии — это шлейф. И для завершения самой главной ноты — ноты сердца — нам нужна фотография победителя. Тут либо все, либо ничего. В день икс я приволокла с собой Энни, которую Ханджи окрестила: «твоя подружка», потыкивая меня при этом под бок локотком и многозначительно играя бровями. Данное прозвище Леонхарт не понравилось, но она промолчала, опускаясь на колени, чтобы поиграть с Бином. То, как эта девушка возится с собакой — просто превосходно. Тем более, к нам ломанулись и другие псы, натягивая свои поводки, чтобы познакомиться с Энни. Её хватало на всех. Болонку Ханджи приволокла с собой. Её звали Ури, потому что Ханджи сначала решила, что «проказник Леви» все-таки приволок ей кобеля. Но надежды не оправдались — этот Леви оказался тем еще шутником и принес ей то, что она совсем не ожидала. Хотя дорогим подарком она все-таки была довольна, зная, сколько стоит мальтийская болонка. Я на такие деньги могу пару месяцев жить, так этот тип её еще и привил. С удивлением я смотрела за всем этим действом — приехали журналюги, стали брать интервью, делать снимки... С Ханджи говорили дольше всех, ведь она хозяйка троих победителей, да и местного фаворита. Зое распалялась с большим удовольствием, хвасталась фотографом (мной) и агентом (внезапно Энни). Леонхарт выносила все с вежливым спокойствием, пропиарила книжный магазин, меня, собак, словно только и занималась всю жизнь, что ходила по выставкам. Пока Ханджи занималась подтверждением документов — паспорта, прививок и всего прочего, Леонхарт следила за тем, как проходит груминг. Бин не должен был выглядеть слишком вычурно. Он берет своей серьезностью, а не показным щенячеством. Бин отлично продемонстрировал себя на ринге, не зря все эти тренировки, собачий парк, прогулки по бревну... меня аж гордость взяла! Впервые вижу такое — похоже, начинаю втягиваться. Может, борзую завести? Энни убьет меня, ведь это ей придется кормить мою псину и вообще заботиться о ней. Я молчу о выгуле — я-то люблю поспать. Как оказалось, Бин участвовал уже в классе ветеранов, потому что был старше восьми лет. Сони был чемпионом в прошлом году — Ханджи меняла их просто так, ради развлечения. Но самое главное — Ханджи замахнулась на Best in Show. А ведь соревнования между собаками разных классов — очень сложно, особенно, когда в соперниках бэйби-фэйсы. Боже, будто рестлинг смотрю. Бин у нас, значит, хил? Обожаю. Мы ждали результатов, затаив дыхание, и в какой-то момент уже начали сомневаться. Ханджи с хрустом сжала руку Энни, которую уже обожала, как потенциальную собачницу. Тем более выяснилось, что они с отцом в свое время все-таки содержали элитных охотничьих собак, и Энни знает толк в дрессировке. Но когда эксперт назвал Бина идеальным... мы все аж выдохнули, и я поспешила щелкнуть Бина, который будто бы с удовольствием позволил повесить на себя награду и потрепать себя за ушами. Я подскочила впереди всех и раньше журналюг сфотографировала нашего победителя. Последнее фото в коллаже, последняя часть гонорара. Ханджи, тем временем, громко приглашала всех этих знатных дам и усатых дядек в субботу полюбоваться моей исключительной работой, и все выразили огромное желание посмотреть на замечательные снимки чемпионов и многократной победительницы Фриды. Энни только похлопала меня по спине, показывая, что довольна мной, пока другая акита подпрыгивала, чтобы облизать ей лицо. Хозяин извинялся, но Энни с влажным от слюны лицом выглядела такой счастливой, что мне пришлось остановить его — пусть поиграют. В конце-концов, не часто увидишь эту девушку настолько довольной. По пути домой Ханджи только и делала, что трепалась о том, какие кретины другие заводчики. Они, по её словам, были так себе ребята, и нормально воспитать собак точно не могли. Другое дело она, этот волшебный тип Леви и его партнер — крутейший мужик Эрвин. Вот с ними она бы посоревновалась, но спор их давно решенное дело. Если Леви выиграл в том году, Эрвин выиграет в следующем. А через год их обоих побьет Зое. И так уже много лет они идут ноздря в ноздрю. На прощание меня позвали на светскую вечеринку, разрешили привести «+1». В этот момент Ханджи многозначительно посмотрела на Леонхарт, на лице которой читалось нежелание лезть в эту смуту. Но все это было решаемо.