Уровень доверия

Помните, я несла пургу о надежде на светлое будущее, мечтах о хорошем, о завтра, которое является ступенькой в лестнице жизни и прочей вдохновляющей бабуйне в этом духе? Забудьте. Забудьте всю ту ахинею, что я вам наговорила, и никогда больше не вспоминайте. Почему? Отличный вопрос — 10 баллов Гриффиндору, хотя ладно, сейчас я все Вам поясню.  Что произошло, когда я проснулась? Совершенно верно — ничего не произошло. Небеса не рухнули, подпиленные лобзиком, в окно не постучал парень верхом на пылесосе, дверь не сломал великан, в зеркале не отразился фиолетовый монстр, сосед, к которому я зашла, чтобы стрельнуть немного овсянки, не оказался сатиром, да и в наличии маленьких человечков, живущих у меня во дворе под газоном, я сомневалась. Если вкратце, ну не было знамения, как ни крути. Даже корзина со спамом на почте была пуста.  Зря я тогда думала, что это продлится до конца дня — ни в коем случае. Это была просто фора, далее меня ждало нечто, которое довольно сложно описать словами. Цензурными во-всяком случае точно невозможно.  Я чуть было не пошла на работу в растянутых трениках и давно не стираной футболке, с которой хмуро прицеливался Клинт. В общем, раз уж я решила поменять свою жизнь, то начать пришлось с себя — пошла в ванную, побарахталась немного в душе, который сначала окатил меня ледяной струей, а потом ошпарил, как куриное филе, обложила матом детский шампунь «без слез», даже нашла чистую и почти приличную одежду, почистила обувь, взяла сумку на все случаи жизни и, насвистывая, вышла из квартиры, закрыв дверь на ключ.  Обычно я просто захлопываю, а там, как повезет. Чаще всего везло. Хотя у меня и красть-то нечего.  Оказалось «чего». Пока я дрыхла без задних ног, наслаждалась жжением шампуня в глазах и пресной овсянкой, какой-то… э-эм… примат снял с моего велика колеса. Почти новые, сука, колеса. Колеса, которые стоили мне пол-зарплаты! Не буду рассказывать, как сильно я в тот момент хотела подняться к себе в квартиру за битой или багром (у меня имелось и то, и другое, и Вас ведь таким не удивишь? У Сашки, я знаю, как-то гусыня жила в комнате) и начать выслеживать этого маленького недоноска, чтобы научить его уму-разуму, если уж родители не удосужились вложить в его дыню хотя бы необходимый минимум знаний. И как я теперь буду развозить заказы? Видимо, путешествовать буду пешком.  Впрочем, я была настроена решительно и ничто не могло помешать мне. Посему, я дотопала до нашего ресторанчика на своих двоих, при том, весьма быстро. Народу было так много, что очередь вылезла на улицу. Только успевали, что распаковывать новые пачки пластиковой посуды, картонных коробок и тарелок. На кухне стоял невыносимый жар, и я мгновенно поняла, что если в аду так же, я меньше всего хочу коротать так вечность.  Но мои ближайшие приятели по работе — Сашка и Конни — занимались отнюдь не своими прямыми обязанностями. Спрингер такой же курьер как я, но сидел почему-то в кабинете менеджера, а Сашка — свободная-касса-мастер — крутилась рядом с ним. Не вовремя Ханна ушла в отпуск. Правду говорят, что «Кот из дома, мыши в пляс». Ханна не успела выехать из города, как начался тотальный хаос. Владельца, бухгалтера, да что там, даже администратора у нас и в помине никто не видел, все лежало на хрупких плечах Ханны, но и у нее заканчивалось терпение. Администратор обещал наконец прийти на работу, но… видите, его нет на месте. Зато есть развалившийся в кресле Конни, чьи ноги благополучно устроились на казенном столе и попирали наверняка ценные документы. Впрочем, бритоголового это вообще не заботило — у него редко бывала возможность обнаглеть настолько, и он использовал ее на полную катушку вместе со своей подружкой, которая уплетала наверняка не первую пачку чипсов. — Это хорошо, что ты пришла! — по-барски заявил Конни, когда я втиснулась в кабинет, минуя рассерженного Томаса — таки обжегся, а ведь мы его сто раз предупреждали, чтобы надевал перчатки. И главное, повторяю, Ханны нет на месте — вот перед кем ты выпендриваешься? Сашка завертелась юлой — она, да и не только она, редко видела меня в хорошем расположении духа на работе, да еще в день предполагаемого выходного. — Заказов туева хуча. Развезешь? — За тем и пришла, — флегматично заметила я, пожав плечами. — Ты все равно ничего не делаешь? Одолжи бронированного, а то у меня кто-то колеса снял… Конни заснул руку в карман, а потом швырнул мне ключи. В другой ситуации я бы точно затолкала ему эти ключи в одно место, но сегодня был ОСОБЕННЫЙ день, и я просто стиснула зубы, мысленно пообещав себе прикончить Спрингера по возвращению. Ох, лысый, не жди пощады — тетя Имир в гневе неописуемо страшна. Пришлось еще кепку и жилет на себя напялить с логотипом нашего ресторанчика, а то можно схлопотать по пятой точке и получить вычет из зарплаты. Забрала заказы, просмотрела мельком адреса, уселась на мотоцикл Конни, который он гордо именовал Бронированный, а я подло обзывала Консервной банкой и отправилась куролесить по городу, развозя самую-лучшую-пиццу-на-свете голодным покупателям. В основном этим баловались офисные пленницы, ожидавшие возможности познакомиться с молодым курьером, который за лишние чаевые соглашается посидеть с ними, пьет кофе, сыплет анекдотами и комплиментами и обещает зайти как-нибудь, если будет время. В принципе, мои коллеги давали этим бедным женщинам все, что они так хотели получить — тепло, внимание, улыбки и пиццу. Больше чем пиццу, офисные пленницы любят только суши. Это из тех продвинутых женщин, немного за тридцать, которые познали прелести современного мира и теперь во всю пытались этим наслаждаться, в свободное от работы время, разумеется. Последний мой заказ — пять коробок — следовало отвезти в какой-то малознакомый мне офис. Обычно я редко ездила в юго-западную часть города т. к. у нас был там филиал, поэтому обычно жители этих районов все заказывали там, но это было странное исключение. Меня, конечно, это напрягло. Я уже хотела позвонить в ресторан, но вовремя вспомнила, что сегодня там одни неадекваты и решила — ладно, отвезу, с меня не убудет, а может наоборот разбогатею на копеечку. В общем, быстро достигла этой офисной высотки, в которой, по меньшей мере, было этажей двадцать, хотя я не заморачивалась тем, чтобы считать такую ерунду. Зато потратила время, чтобы проораться с охранниками. Они требовали вскрыть коробки, будто бы там могла быть взрывчатка, требовали показать документы. Разумеется, я не стала делать ни того, ни другого. Дошло бы до рукоприкладства, если бы один из этих дебилов не догадался позвонить и узнать у своих коллег, заказывал ли там кто-нибудь пиццу у нашего скромного «Троста». Наш скромный «Трост», к слову, знаменит на всю округу тем, что на него как-то напала банда хулиганов — они поколотили нам стекла, поломали мебель, покалечили сотрудников… Это, как ни странно, клиентов не отпугнуло — наоборот, они только больше заинтересовались нами, что не могло не радовать. Видели бы вы лицо этого кретина — оно вытянулось, словно маска, впрочем мне было уже не до этого. Он уже вежливо предлагал сопроводить, но я посмотрела на него, как на душевнобольного и прошла мимо, а потом поднялась на тринадцатый этаж на лифте — он был, скажем прямо, не очень для такого вычурного офиса. Слишком уж маленький и узкий. Я бы посоветовала проектировщику удавиться, но, думаю, кара небесная и так настигла его за такое преступление. А еще я успела повстречать пару работниц этой шаршкиной конторы. Вообще я не против униформы, когда это действительно униформа, а не эти укороченные тряпочки, да и накрашены местные красотки слишком вызывающе — так бы мокнула башкой в унитаз. Потому что это вам не дом терпимости, на рабочем месте нужно работать. Даже я работаю, хотя и спустя рукава. Двери лифта бесшумно открылись, и я оказалась на весьма оживленном этаже, где меня уже ждала голодная толпа. Ну, как толпа… так, небольшая группа рабочих в приемной, перед кабинетом своего босса. Во всяком случае, я увидела дверь, а еще окно в кабинет, которое закрывали синие жалюзи. Первой, кого я увидела, была хмурая девушка-азиатка, сидящая на краю стола, за которым сидел вихрастый беспокойный паренек. Туда-сюда носился сутулый блондинчик. За одним из крайних столов работал качок в голубой рубашке, а за его спиной я заметила беспокойного смуглого парня, который словно боялся всего на свете. Мне они все сразу не понравились. Выглядели они так, словно природа отыгралась, пока создавала их. Ну, в смысле, брюнетка выглядела так, словно собственноручно вырвет руки тому, кто подойдет к столу на котором она сидела. Парень рядом с ней как-будто страдал от гиперактивности — у него нога дергалась, да и печатал он слишком сильно ударяя пальцами по клавишам. У блондинчика словно был нервный тик, а еще он успел два раза уронить документы, хотя я только вошла. Качок-блондин производил впечатление придурка, а смуглый парень рядом с ним, казалось, страдал от кучи комплексов, что удивительно с такой-то прессухой. Я помахала рукой, чтобы привлечь внимание — паренек-с-документами подбежал ко мне, растерянно завозился в кошельке. — Погоди, малой, — весело распорядилась я, и блондинчик выпрямился по стойке смирно. — Протяни ручки. Азиатка заинтересованно изогнула бровь, приосанившись. И перед кем ты интересно тут выкобениваешься? Паренек повертел головой, немного опасаясь, но руки протянул. Закатив глаза, я расстегнула молнию своей огромной сумки. Первая коробка мягко опустилась в его дрожащие руки. — Вегетарианская пицца — одна штука, — громко прокомментировала я и пристроила еще две коробки. На лице парня явно читался страх уронить это все, что не могло меня не радовать. Я люблю таких ребят, они до жути забавные. — Пепперони — две штуки. По лицу паренька прокатилась капелька пота. Я положила еще одну коробку и задумчиво потерла подбородок, специально оттягивая время. Может, у него руки затекут — это будет интересно. — Карбонара — одна штука, — конструкция уже казалась мне неустойчивой, и я гордо водрузила последнюю коробку, не забыв легонько провести пальцем по поверхности, очерчивая логотип «Троста». — Гавайская — одна штука. С Вас… — я уже хотела заглянуть в в листок, но меня перебили. — У нас купон, — вякнул, груженый коробками паренек, и я чуть не откусила себе язык от злости. Долбаные купоны! Их ввели прошлой весной, с тех пор они постоянно обламывают меня с чаевыми. Купон ты покупаешь заранее за полцены и тратишь в течение месяца, при единовременной покупке трех пицц ранчо. Ненавижу нашего ненормального шефа. Лучше бы ввел газировку за полцены. Её же никто не берет. — Давайте свой купон, — промямлила я, наблюдая, как блондинчик передает азиатке коробки и начинает рыться в кошельке. Копался он слишком долго, что натолкнуло меня на приятные мысли о том, что кое-кто облажался. Парень покрылся краской и, ища помощи, посмотрел на брюнетку, которая была тут кем-то вроде местной малобюджетной богини. — Микаса, я, кажется, купон потерял, — произнес он жалобно. Азиатка закатила глаза и выхватила у парня кошелек, начиная проверять сама. Я уже мысленно прикидывала, сколько получу за ожидание, но вдруг дверь распахнулась и из кабинета вышло нечто. Нечто. НЕЧТО. Я не знаю, как описать словами, но это была Криста. Ну, в смысле, та самая Криста, понимаете? Вернее, нихрена уже не «та самая». Это была сильно повзрослевшая Криста в белой блузке с закатанными рукавами и в юбке-карандаше чуть ниже колена. Ее светлые волосы были убраны в какой-то весьма убогий хвостик, а на ухоженном лице читалась явная усталость. А все-таки она хороша. Тонкая, бледная, на небольших каблучках, из-за чего кажется, что она подросла. Я прислушалась к тому, что сейчас происходило в моем сердце. Оно билось чутко, немного сжимаясь от приятной ностальгии, но… да, оно больше не любило. Не любило в том широком смысле. Криста передо мной была чужая, ненастоящая, вылепленная фирмой и ее отцом. И как это я не догадалась, что это тот самый офис. Вот вам и падение небес, подпиленных лобзиком — случайная встреча со старой знакомой. А Энни сейчас выглядит моложе чем Криста, во всех смыслах этого слова. Во всяком случае, я ни разу не видела ее в таком виде. Криста, тем временем, невнимательно покосилась на коробки на столе и, скрестив руки на груди, разразилась почти гневной тирадой. — Сколько раз я просила ничего не заказывать? Есть нужно в специально отведенном месте. Запах еды отвлекает меня. Вам же не сложно спуститься вниз в кафе или поесть в другом месте? — недовольно произнесла она. — Обеденный перерыв через десять минут, вы же не собираетесь есть прямо сейчас? А потом все документы в пятнах жира. — Извини, Хистория, — произнес качок, почесывая затылок. — Мы забыли, это в последний раз. — А еще Вы забыли заплатить, — напомнила я, похрустывая костяшками пальцев. Криста перевела взгляд на меня и ее брови недоверчиво дрогнули. Так знакомо. — Имир? — едва слышно спросила она, широко открыв глаза. Представляю, что думает эта красотка с кучей денег — вот перед ней ее бывшая девушка-неудачница, в фирменной кепке дешевого ресторанчика с папкой заказов на руках. Не похоже, чтобы у меня все удачно сложилось, да? — Она самая, собственной персоной, прошу любить и жаловать, кормить и гладить, — бойко ответила я, размышляя, что я могу наплести в свое оправдание, пока Криста пытается понять «чо, блять, к чему».