Уровень доверия

Мы остановились на том моменте, когда я встретила эту малобюджетную богиню, которая, как оказалось, не теряла времени даром, если судить по гладкой коже, ухоженным ногтям и приличной одежде. Пока ее тимуровцы искали для меня купон (который они, к моему неудовольствию, все-таки где-то откопали), она продолжала сканировать меня своими огромными глазищами, а я делала вид, будто мне очень скучно и вообще я жутко опаздываю. Когда купон оказался в моей цепкой ладони, а в ладошке этого сопливого блондинчика оказалась брошюрка нашего «Троста», я уже собралась отчаливать, уважительно подняв кепочку и предусмотрительно не желая этим оглоедам «приятного аппетита». Ой, знала бы, что они работают на малышку-Кристу, плюнула бы им по пути в пиццу. — Я так давно тебя не видела, — услышала я, когда уже накидывала сумку на плечо. Я подняла глаза — взгляд Кристы был сосредоточен на мне, как впрочем и унылые зыркалки ее шавок. Видимо, они в толк не могли взять, чего общего у их крутой-хозяйки-папиной-дочки-блондинки-на-каблучках и у разносчицы пиццы в… твою мать, у меня разные носки. Да уж, если бы был чемпионат мира среди лузеров, я бы завоевала три первых места. Разные носки, это надо же. Мне-то по барабану, говорят, это удачу приносит, просто не хочется, чтобы кучка протеиновых качков и заикающийся одуванчик решили, что я надеваю первое, что упадет из шкафа. Хотя, если честно, так оно и есть. — Да-а, — рассеяно отозвалась я. — Ну, у меня было много дел, ты тоже, смотрю, времени даром не теряла. Я обвела рукой здание офиса, делая вид, будто я делаю вид, что восхищаюсь. Делать вид, будто делаю вид, так только я могу. Хотя надеюсь, она поняла, что я просто выкаблучиваюсь. Хотя, плевать, что она там думает. Мы расстались, а у меня новая жизнь. Я опаздываю, мне, наверняка, нужно забрать кучу заказов. — Да, — серьезно ответила Криста. Ее взгляд был холодный, в нем не было никакой прежней симпатии, не было даже намека на нежность, но зато в нем была заинтересованность. Какая, наверное, бывает у всех богачей, когда они видят таких как я. Мы с таким уже сталкивались и проходили по сто раз. Богатенькие так любят ныть, что они нищие. «Вот, у меня дом трехэтажный, а не четырех, я такой несчастный», а ты сидишь и думаешь, что на ужин у тебя пол-пачки маргарина и нет денег на автобус до дома. — Поверить не могу, что встретила тебя. Может, поговорим где-нибудь в кафе? Как раз должен быть обеденный перерыв. Накаркала я с этим маргарином. Неприятная ситуация. Хомячки Кристы смотрели на меня жадно, не скрывая, грели уши и ждали моего ответа больше, чем она сама. Я вздохнула. — Не поверишь, забыла кредитную карту у себя в особняке, — ответила я с непроницаемым лицом и деланно зевнула, прикрывая рот рукой. Светловолосый качок усмехнулся в папку с документами, но, встретив серьезный взгляд азиатки, сделал вид будто увлечен работой. — Если ты испытываешь проблемы с финансами, я могу заплатить за тебя, — ответила Криста. Мне показалось, я различила в ее голосе что-то похожее на насмешку. И мне это не понравилось, что, наверное, и отразилось на моем лице, потому что Ренц поспешно добавила. — Вернешь, как сможешь. Все же мы давно не виделись, наверняка нам было бы о чем поговорить. — О-о, боюсь, моя девушка задохнется от ревности, если кто-нибудь из моих многочисленных друзей расскажет, что видел меня с тобой, — продолжала шпарить я. Похоже, я в ударе. Ни одного слова правды за весь монолог. Даже если на секунду посчитать Энни за мою девушку. Скорее всего, она скажет что-то вроде «должно же тебе хоть раз повезти — поговорила с человеком, чья блузка стоит больше, чем все твое имущество», и не думаю, что она окажется не права. — Скажешь, что это была деловая встреча, — отмахнулась Криста и уточнила. — Ты ведь работаешь..? — Разносчицей пиццы, — великодушно закончила я, наслаждаясь тем, как вытягивается ее лицо, когда она поняла, что глаза ее не обманули. Да, жизнь меня потрепала, ну гордость-то у меня осталась. Надеюсь. Я со вчера ничего не ела, если не считать остатков заплесневелых панировочных сухарей, а она вроде как платит. Следует помнить, что «хочешь жить — умей вертеться». Да, как-то не вяжется с моим тезисом о гордости, но что-то мне, действительно, захотелось чего-нибудь выпить и схомячить. — Ладно, если тебе в час ночи позвонит какая-нибудь сумасшедшая, скажешь ей, что заказывала на корпоратив шестьдесят коробок пиццы. — Хорошо, — кивнула Криста, видимо пропустив мои изощрения мимо ушей. — Я зайду в кабинет за сумочкой, подожди меня внизу. Я кивнула и спустилась вниз, делая вид, будто не замечаю, как на меня смотрят ее подчиненные. Надо было идти клоуном в цирк — у меня неплохо выходит веселить людей. Правда, я социопат и ненавижу этих самых людей, но нельзя получить все и сразу. А вообще — зачем это я согласилась? Только мне не хватало сидеть рядом с ней, как на смотринах и терпеть ее присутствие. И ведь только решила выкинуть этот Кристец из головы, как она врезалась в мою жизнь, как чокнутый Титаник врезался в айсберг. С другой стороны — где наша не пропадала? При желании, я сама могу кого угодно поставить в неловкое положение. Во всех смыслах, в каких вы подумали, маленькие извращенцы. Охранники внизу встретили меня почти с уважением. Может, почувствовали во мне «свою», потому что один из них совсем уж вежливо предложил мне сигарету. Я отказываться не стала. Да, я бросаю. Бросаю, потому что денег нет. А когда меня угощают, я не бросаю, я за обеими ногами. Потому что, как говорили мои уличные друзья, которые исчезли сразу после того, как исчезли и деньги, «на халяву можно и мазут жрать». Впрочем, уже через пару затяжек сигарету пришлось бросить на землю и втереть ногой в асфальт, потому что из офиса показалась Криста. Охраннички бодренько с ней поздоровались, а она (вот уж чего эти амбалы не ожидали) подошла ко мне и осведомилась, не слишком ли долго я ее ждала. — Года четыре, — не удержалась я, разминая плечи. Криста посмотрела на меня почти недовольным взглядом, но я даже бровью не повела — а как она еще думала я буду с ней разговаривать? Обращаться к ней на «Вы» и шепотом, держа в зубах букет кустовых роз? — Предлагаю зайти в кафе неподалеку, ты как, не против? — решив, видимо, игнорировать мои выпады, спросила она, совсем по свойски махнув рукой в сторону, где, наверное, и располагалось это кафе. — Если туда пустят в такой кепке, то не против, — ответила я и тут кое о чем вспомнила. — Долго идти? Знаешь, не могу долго оставлять «Бронированного» без присмотра… Отлично, я похвасталась чужой развалюхой. Впрочем, не думаю, что мы с этой феей еще увидимся, а потому, наверное, могу позволить себе все. — Это твой мотоцикл? — Криста заинтересованно обошла вокруг Спрингеровского куска металлолома и сочувственно поджала губы. Я, видимо, слишком многозначительно прищурилась, потому как она повернулась к охранникам на входе и скомандовала. — Загоните мотоцикл на парковку, если появится хоть одна царапина, ответите головой. Я, присвистнув, перебросила качку ключи, в тайне надеясь, что они все-таки угробят Спрингерову железку — обожаю смотреть, как из кого-то выбивают дурь. Это мое любимое занятие, после нифиганеделания. — Можем идти? — спросила она, скрестив руки на груди. — Погоди, позвоню начальству. «Начальству», ха-ха. Надо бы предупредить Сашку и Конни, чтобы не ждали. А то понадеются на меня, а я там уже и забухала, кто меня, дуру, знает. В общем, набрала номер нашей шарашкиной конторы и стала ждать. Мне не ответили. Выматерившись, набрала Сашку, надеясь, что эта прожорливая свинья услышит. А то ведь с нее станется запереться на складе и что-нибудь втихомолку жрать. Я сразу ощутила на другом конце трубки какую-то подозрительную возню. — У меня появилось срочное дело, не ждите меня в ближайшее время, — сказала я, цепко прислушиваясь. — Что у Вас там происходит? — Да все тоже, — ответил мне странно повысившийся голос Сашки, и я поняла, что в «Тросте» снова случился апокалипсис. — Началось все с того, что кто-то отвлекся или вроде того… в общем так получилось, что целая бутылка масла оказалась в духовке. — Бутылка масла? В духовке? Случайно? — спросила я, закатывая глаза. Криста перевела на меня задумчивый взгляд, и мне стало немного стыдно. Я постаралась сделать деловой голос. — А дальше? — Кто-то позвонил с рабочего номера и вызвал полицию, будто ограбление. — И в итоге? — Ну, сейчас всех допрашивают, а пока полиция ехала, один из наших посетителей взорвал в зале петарду, а потом разбил стулом витрину, — Сашка вздохнула. — Сегодня лучше не появляйся, а то припрягут это все разгребать. — Заметано, — я удивилась, что Сашка сама предлагает мне откосить. — Ладно, удачи. Я повернулась к Кристе, которая продолжала смотреть на меня своим пытливо выжидающим взглядом. — Шеф сказала, что дает мне отгул, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Все же не спокойно как-то мне из-за того, что постоянно происходит в нашем общепитовском царстве. Ханна, наверное, в обморок упадет, когда узнает, что произошло. Хорошо, что она в отпуске. Мы пришли в довольно милое и уютное семейное кафе, наполненное запахом кофе и булочек с корицей. С минуту я разглядывала посетителей, но нет — это были самые обычные люди. Да, там были и офисные служащие, и матери с детьми, и одинокие студенты, но таких, как Криста я, к своему облегчению, не обнаружила. Не сочтите ханжой, но я не люблю богачей. Мне вот еще не один толстосум в жизни не сделал ничего хорошего. По-моему, наоборот, богатенькие ребята в клубах смотрели на меня по меньшей мере с презрением — еще бы, их карманы оттягивали баксы и пакетики с кокаином, а мои — небольшие кучки мелочи и ключи от съемной квартирки. Впрочем, я не завидовала и не завидую их жизни. Думаю, мы даже не увидимся в аду — для них там будет припасен отдельный котел с дерьмом. Мы сделали заказ: я взяла себе кофе без молока и сахара и кусок медового торта — помирать, так от ожирения — а Криста латте и малюсенькое пирожное. Ну, и на здоровье. Я такие пирожные, не глядя, по десять штук сжираю за раз. — А что же не чай с травами? — насмешливо спросила я, тыча вилкой в её латте. Да, я ем торт вилкой, я сижу в разных носках, и я лесбиянка. Вот такая вот неправильная девочка Имир появилась на свет лет эдак «дцать» назад. — О-ой, — лицо этой фифы насмешливо вытянулось. — Я уже года четыре, как его не пила. Я промолчала. «Я уже года четыре, как его не пила». Что же в тебе осталось-то от прежней Кристы, кроме имени? Хотя, если верить слухам и имени-то теперь нет. Ее ведь теперь Хистория именуют. Говорят, это ее настоящее имя. Что ж, отлично. Получается, в наших отношениях изначально не было ничего настоящего. Странно. Это довольно тяжело верить, что эта уверенная в себе женщина, чей маникюр стоит больше, чем моя зарплата, та самая девочка, которая жарила мне по утрам гренки. Какой отстой, я становлюсь сентиментальной. К слову, гренки-то она всегда пережаривала. Маленькая неумеха. — Почему разноска пиццы? — спросила она, прерывая молчание. Я подняла глаза от тарелки, встречаясь с ней взглядом. — Я думала, ты станешь фотографом. Ты была одной из лучших в своем потоке. — Я решила бросить это дело, — с удовольствием ответила я. Взгляд Кристы стал каким-то недоверчиво-холодным. — Ну, вернее, зажила полной жизнью. Понимаешь, дорогуша, — Кристу, к моему удовольствию, передернуло от этой «дорогуши», словно я ударила её по лицу половой тряпкой. — Я поняла, что счастье заключается не в материальных вещах. Я разменяла эти оковы на преданных друзей, хорошую девушку и свободную жизнь маргинала. Я знаю, что Вы подумали. Имир, что ж ты врешь-то и не краснеешь? Каюсь-каюсь, ну, а что мне стоило ответить этой принцессе? Спилась из-за тебя и едва не пошла под откос, пока мне срочно не понадобились деньги, что пришлось искать работу, и я снова не встретила Энни, короткие перепихи с которой помогали мне не сойти с ума? Ну, вот, вы уже понимаете, что лучше сладкая ложь, чем… ну, вы поняли. — И ты счастлива? — спросила Криста. — Счастье — понятие относительное, — рассудительно ответила я. — Скажем так: мне сносно. Не скажу, что прям фонтан, но существую привольно, в отличие от некоторых. Я делаю, что хочу, мне никто не указ. — Никто не указ, — машинально повторила Криста, опуская глаза в чашку. Я удивленно подняла брови. — А ты как провела эти четыре года, Криста? — спросила я, зевнув. Ренц молчала. Мне показалось, что у нее язык отвалился, или вроде того. Во всяком случае, слишком долгой уж была пауза. Как оказалось, я просто задела малышку за живое. — Ты единственная, кто теперь меня так называет, — наконец, ответила она, горько усмехнувшись. — Ты спрашиваешь, как я провела эти четыре года? Не могу сказать, что так же хорошо, как ты. Я не «существовала привольно», как ты уже успела заметить. Мне указывали все, кому не лень — отец, его коллеги. Я работала сутками, чтобы научиться управлять этой фирмой. Мне приходилось терпеть косые взгляды, насмешки и упреки. Меня не уважали, потому что я… — Папина дочь, — нетактично подсказала я, насмешливо хмыкнув. Мне показалось или в глазах Кристы что-то заблестело. — Да, так и есть. Говорили, что я этого не заслуживаю… — А ты заслуживаешь? Ноздри Кристы раздулись от ярости, и я даже немного отодвинулась на стуле. Жутковато. А ведь это я — Имир-которую-хрен-напугаешь. — Я заслуживаю, — прошипела она, и мне показалось, что я расслышала в ее голосе неприкрытую злость. — Я бросила всё ради этого, я положила на алтарь свои интересы, хобби, увлечения, свою жизнь, свою радость, свободное время. Бросила мечту о своей профессии, бросила свой вуз, чтобы экстерном учиться в другом месте и порадовать отца, который… — Просто использовал тебя, верно? Кажется, я угадала. Криста молча уставилась в свою кружку. Я почувствовала себя виноватой. Хэй, ребят, кто слышал про омут памяти? По-моему, я являюсь его малобюджетной версией. Называется «увидел-вспомнил», всего за кофе и кусок торта. Продешевила. Вон, из Кристы эмоции бьют ключом. — Мы могли бы обменяться номерами? — вдруг спросила она тихо. Я вздохнула. Криста просит меня обменяться номерами, какая прелесть. САМА КРИСТА, представьте себе. Все-таки, эта идиотская кепка делает меня обаятельней и милей (я не я, если бы сняла ее в помещении, все же я дерзка, как дерзкий Луи). Ну, или просто маленькой Кристе нужно кому-то выплакаться и она нашла неплохой эмоциональный унитаз. Да, с унитазом меня еще никто не сравнивал. Все бывает впервые. Хотя позволил бы себе это кто-то другой, уже бы торчал вверх ногами из мусорного бачка. Повторюсь, тетя Имир в гневе невероятно страшна. Почти так же, как спросонья. — У меня старый, — лениво ответила я, запихивая в рот остатки торта. Видимо, не зря Конни меня зовет «свиньей в крапинку». Однако об этом ему ни слова, лады? — У тебя остался? — Да, — ответила она. — Мой тоже не изменился. — Даже не позвонила ни разу, — усмехнулась я, разваливаясь на мягком стуле. — Мне нельзя было, — произнесла Криста твердым голосом. — И потом я боялась, что ты не захочешь меня слышать. — Справедливо, — пожала плечами я. — Ты поступила отвратительно. Я, знаешь ли, всем в округе успела рассказать, как ты обращаешься с теми, кто тебя эм… кто к тебе хорошо относится. И я не соврала. Пока я шаталась и кутила, я, наверное, в пьяном угаре половине города рассказала, что не стоит иметь дело с Кристой Ренц. Ее губы тронула печальная улыбка. — Думаю, я заслужила это, — ответила она и сменила тему. Мы поговорили еще о паре малоинтересных вещей. Я вскользь рассказала ей про Трост, она поделилась тем, как тяжело управлять фирмой, обсудили пару скучных книжонок — спасибо крошке Леонхарт, она хоть снабжала мою тупую голову новой литературой. В общем, посидели, как старые друзья, пока у Кристы не закончилось время обеда и ей не понадобилось вернуться в офис. Я забрала у качков свой транспорт и вернулась домой, по дороге набирая Энни. Мне хотелось выплеснуть куда-то груз этого дня, и она подходила лучше всего.