Уровень доверия

— И как она? — почти с интересом спросила Энни, натягивая одеяло до подбородка. Я перевела на нее взгляд и вздохнула, выпуская в пыльный воздух комнаты сигаретный дым. За каким хреном она вечно укрывается, если я только что видела ее голой? Она что, после обеда прячет продукты в сундук и вешает на него замок? Ладно, у всех свои заскоки. Я вот курю, а Криста любила на подоконнике рассиживать. Тоже так себе привычка если разобраться. — Ну, как тебе сказать, — я затушила сигарету о край тумбочки и бросила окурок на пол. Я убираю в этом доме, значит, я и разбрасываю. Мои родители никак не могли этого понять — они заходили в мою комнату и закатывали истерики. Когда я съехала, общаться с ними стало легче. — Как розы из маленького принца. Помнишь, там типа «вы красивые, но пустые, за вас не хочется умереть». Вот примерно тоже самое. Энни хмыкнула, переворачиваясь на бок, и почесала подбородок. Если судить по ее лицу, она не кайф со мной ловила, а впахивала. Ей-богу, неужели так сложно после секса смотреть на меня не как на вяленое мясо. Не сказала бы, что она бревно, но особых эмоций от нее хрен дождешься. Когда на душе паршиво и хочется забыться, это в принципе даже не напрягает, но в определенные моменты мне кажется, что она делает это из жалости или со скуки. Чувствуешь себя так, словно был невесть на какой помойке, а рядом такая чистенькая Леонхарт… — Так она, действительно, управляет фирмой? — спросила Энни, делая вид, будто ей интересно. Учитывая, что она всегда ненавидела Кристу, в это верилось с трудом, я бы скорее поверила, что Конни позвал ее замуж. Я закатила глаза. — Я ебу, что ли? — я снова посмотрела на Энни и принялась объяснять. — Я приперлась, бухнула пиццу на стол, говорю, гоните деньги, этот долбоящер протягивает мне купон… — Я вообще-то не об этом спрашиваю, — раздраженно отозвалась Энни. — Блядь, — выругалась я и потерла указательным пальцем кончик носа. — Я про это и рассказываю. У меня почти получилось развести соплю на деньги, но тут появилась азиатская панда (она там вроде местной богини), и из какой-то жопы, наверняка из своей, вытащила этот чертов купон. Вот и доверяй после этого азиатам… Так о чем я говорила? Ах да! И тут выходит это. — Криста? — лениво уточнила Энни. Я даже разозлилась. Йонбэ в рот, как можно перебивать в такой момент? — Нет, Саша Браус в купальнике! В общем, вышла она из кабинета, на ней костюм дороже, чем моя хата, и она начинает вздыхать, вот-де, запах пищи отвлекает ее от работы, тут она видит меня в кепке из «Троста» и ее челюсть стукается с полом, — я даже злорадно усмехнулась. Энни накрыла голову одеялом. Ее на самом деле всегда смущали те моменты, где кто-то лажал. Со мной такое было не редкость. — Она позвала меня пожрать. Ну, как ты видишь, денег у меня нет и жрать дома нечего, поэтому я согласилась. Она там мне что-то рассказывала, но я как обычно слушала ее вполуха. Так что я как-то упустила из виду, ее это фирма или нет, на самом деле. В общем этой курице боком вышло, что мы расстались. — Поэтому у нее своя фирма, а ты работаешь разносчицей пиццы, — донеслось из-под одеяла. — А еще тебя вышвырнули из дома родители, и ты спишь со мной. — Все лучше, чем жопы лизать, — возмущенно заявила я. Пусть в доме нечего жрать, здесь грязно, мой велик разъебали, я должна соседу овсянки, а в животе может вырасти плесень, из-за того, что у панировочных сухарей вышел срок годности, Энни спит со мной из-за того, что ее бывшая двинула кони — это все равно лучше, чем гнить в этой фирме, окруженной долбоебами. У меня есть гордость. Правда, только лысый Мерлин знает, где она была, когда я говорила Кристе, что мотоцикл Конни принадлежит мне. Зато деньги, которые я зарабатываю, мои, а не отцовские. Правда, их не хватает даже на гандоны. Черт, за каким лысым хреном они мне — я же сплю с девушками. Черт, всего один день пообщалась с Кристой, опустилась ниже ватерлинии. — Я принесла тебе новую книгу. «Муравейник». Она о таких же дебах, как ты. — Ты всегда берешь с собой книги, когда я зову тебя трахаться? — прошипела я сквозь зубы и почесала кончик носа мизинцем. Да, просвещение мне не помешает. — Интересная хоть? — Я же говорю о дебах. Ты будешь еще с ней встречаться? — Что мне, спать больше не с кем? — будто бы оскорбилась я, хотя на самом деле меня и саму занял этот вопрос. — Малая уже прошляпила свой шанс. А бегать за ней и уговаривать я не в настроении. — Я говорила не про секс, — показалась голова Энни из-под одеяла. Меня всегда удивляло, какими пронзительными могут быть ее серые глаза. Словно она не девушка, а дикая кошка, поджидающая момента, чтобы атаковать. — Если судить по твоему невнятному рассказу, она на что-то надеется. Конечно, это весьма глупо с ее стороны, учитывая, что башка у тебя дырявая, и в постели ты не ахти. В любом случае, что ты потеряешь? Денег у тебя нет, а у Кристы навалом. — Я тебе проститутка, что ли? — блядь, да за кого она меня принимает. Я что, похожа на человека, который будет с кем-то спать за деньги? Да я скорее унитаз вылижу. Ну или перестану плевать в пиццу перед тем как приносить ее в офис, или найду нормальную работу. И вообще, мне нравится сычевать, а деньги Кристы мне не нужны. Ладно, хорошо, нужны. Но не именно деньги Кристы, а просто деньги. Моя жизнь меня вполне устраивает. Я ем, что хочу, правда, если мне хватает на это денег, я живу отдельно от родителей, и они даже не действуют мне на нервы, а еще меня бесплатно пропускают в местный гей-клуб. Хотя мне это нахрен не упало, потому что мне все равно есть кому присунуть, правда, совать-то нечего, но сути это не меняет. Если уж говорить о преимуществах моей жизни, я даже помогаю окружающей среде — моя машина не загрязняет атмосферу. Правда, это потому, что ее нет, но суть вы уловили. Вообще, если так посмотреть, я приношу больше пользы, чем Криста. Во-первых, я дала приют тараканам, поселившимся в моей квартире. Во-вторых, я обогащаю слюной пепси-колу жирных ублюдков, которые не хотят платить чаевые. В-третьих, моя работа требует высокого уровня компетенции и большой квалификации, а также ответственности — потому что не каждый может, лавируя пробки на разъебанном велике, вовремя доставлять богатую красителями и консервантами пищу голодным клиентам. А что может Криста? Приумножать деньги своего отца, мутить какие-то заказы, да отравлять жизнь подчиненным. Еще задом вилять мне на потеху. Правда, я такого уже года четыре не видела. Интересно, у нее кто-нибудь был? Хотя, зная ее отца, скорее всего, он тщательно следил, чтобы к драгоценному телу его дочери не прикасались посторонние. Хотела бы я посмотреть, как Криста прикасается к себе. Йобаный еж, за каким лысым хреном я вообще об этом подумала, только ж блядь потрахалась. — Энни, ты сейчас в настроении? — Иди-ка ты в жопу, — посоветовала она, покосившись на меня странным взглядом. — Ты обещала привести свою жизнь в порядок. Так что, либо используешь свой шанс, либо забей на Кристу. Знаешь, что происходит? — я покачала головой. — Происходит то же, что происходит всегда. Ты принимаешь важные решения, и неожиданно появляется то, что заставляет сомневаться в его правильности, отказываться от того, что действительно важно. Еще вчера ты хотела начать новую жизнь, а сейчас ты вместо того, чтобы быть на работе, здесь, со мной и не знаешь, что тебе делать. Жизнь состоит из череды принятия важных решений, и только от тебя зависит, в какую сторону повернется эта ситуация, — мне показалось, что Леонхарт даже оживилась. — Ты веришь в заговоры? А они есть. Что-то пытается помешать нам быть теми, кем мы должны быть. Чаще всего это мы сами. Мы участвуем в заговорах и сами об этом не знаем. — Это тебе «Муравейник» подсказал? — невнятно пробормотала я. Энни закатила глаза и отвернулась. *** Черт, я убила весь ебаный вечер, чтобы вкурить, что снежная королева имела в виду, и вот к чему я пришла: на досуге я заморочилась идеей о том, что каждый человек лепит себе светлое завтра, я даже пообещала себе, что у меня будет своя первая ступенька в лестнице жизни, на которую потомки будут шликать и молиться. В итоге, что я сделала? Я взяла в долг овсянку, потому что последние деньги я потратила на юани в Perfect World, вместо того чтобы нормально работать, я опять куролесила по городу, нашла свою бывшую, пожрала за ее счет, навешала ей на уши несусветной лапши и вместо того, чтобы помогать Саше и Конни, у которых «случайно» взорвалась бутылка масла в духовке, а потом какой-то ебанько разбил стулом витрину, я поехала домой на мотоцикле лысого и забавлялась с Царевной Несмеяной. Что-то как-то это не похоже на новую жизнь. Я с таким успехом могла бы бить ногой по батарее, раздражая соседей. Блядь, может действительно найти нормальную работу? Хотя в какую ебаную дыру меня возьмут без образования? Все, что я умею — пить виски, трахать телок и ковырять в носу. Ну судя по тому, что говорит Энни, я умею только последнее. Теперь остается понять каким образом мне привести свою жизнь в порядок. Сказать по-честному, я действительно не настроена на то, чтобы выполнять качественно свою работу. Иногда мне хочется достать свой старый фотоаппарат и снять хоть что-нибудь, потому что на самом деле мои пальцы скучают по его приятной тяжести. Не то чтобы я мнила себя профессионалом, но, когда вижу в интернетах фотографии не в фокусе и с поехавшим горизонтом, которые делают эти «фатографы», мне хочется затолкать им в задницу штатив и прокрутить три раза, а потом снять это и отправить на кастинг. Но свою возможность работать по профессии я уже проебала, спасибо Кристе. Остается выбирать между фасовщицей-разносчицей-грузоперевозщицей. На самом деле, моя любимая бабушка говорила следующее: не важно, в какой жопе мира ты работаешь и какой хуйней ты при этом занимаешься, тебя не должно волновать блядство, происходящее вокруг — просто выполняй работу качественно и желательно лучше, чем все остальные. Кстати, любовь у нас с бабушкой односторонняя, потому что, когда она узнала, что я вылетела из ВУЗа, бухаю, как портовая проститутка, и трахаюсь с телками, её любовь ко мне испарилась, как вода на Марсе, и мозги у лысого, когда его в детстве уронили. Я провела почти полезный вечер, роясь в газетах и журналах, подыскивая для себя работу или вроде того. Но ничего подходящего, как не было, так и не нашлось. Отчаявшись, я решила прогуляться. Ну, как прогуляться… Откатила Конни его транспорт, заглянула в Трост — там все еще был шум и гам — и ушла гулять по улицам города. Вскоре мне захотелось выпить газировки, но денег все еще не было. Подумав, я свернула на главную улицу, где в закутке был фонтан желаний, куда туристы и другие дурачки бросали монеты. Удостоверившись, что меня никто не видит, я выскребла из него мелочи, которых теперь могло хватить не только на газировку, и решила прикупить хлебушка и консервов. Хитрый человек всегда найдет способ существовать. Жидкости решила не покупать, пока имеется вода из-под крана, хотя если честно сухое горло молило о кока-коле. Как-то Энни сказала, что надо начать действовать, и тогда нужные события сами произойдут, словно закрученные в водоворот событий. А ты тот, кто создает этот водоворот. Конечно, это не её идея, она вычитала ее в книге, потому что заниматься ей в книжном магазине больше нечем. В любом случае, я думаю, прогулка — уже что-то. Буду крутить события, как могу, всеми способами. Поэтому из магазина я пошла домой длинным путем, любуясь окрестностями. Жаль, не было фотоаппарата с собой. Даже странно, что я, едва не спившись, не продала его. Видимо даже полностью потеряв себя, самоуважение, я все равно в глубине души понимала, что есть святое. И не могла продать его. Равно как и Энни, тоже бросившая вуз, почти скатившись, как я, тоже не могла отдать свое святое. Оно у всех каждое. Родное. Щемящее. Вы видели когда-нибудь конченного человека, грязного, с бутылкой пива, без определенного места жительства? Его ничто не смутит. Он удавится за копейку. Но есть определенное, свое, важное, что заставит его плакать, как ребенка. И в моей ситуации это именно фотоаппарат. Потому что я была самой лучшей на потоке, пока Криста не разбила меня. Вот опять я об этой заразе, да сколько уже можно. Выкинуть ее из головы, ходить на работу, читать книги и не думать о том, что могло бы быть. Задумавшись, я не заметила, как врезалась в чью-то спину. Обернувшийся человек, посмотрел на меня недовольно, и вдруг его, точнее ее, лицо прояснилось. — Имир? — Нанаба? Староста нашего потока. Но что она тут делает? Боже, как давно я ее не видела. Я… я, наверное, никого не любила так сильно, как ее. Нет, не надо закатывать глаза. Нанаба не Криста, я всегда уважала ее, восхищалась ее фотографиями, то, как она умела составлять композиции, снимать шедевры на простую мыльницу… Нет, она не зря была старостой. Она не изменилась. Стрижка под мальчика, куртяшка уни-секс, мешковатые джинсы, мутный взгляд… Она становилась прекрасной, только когда видела что-то достойное снимка. Я не завидовала, но восхищалась. Безотчетно. — Так что ты тут делаешь? — спросила Нанаба, не улыбнувшись, но вполне добродушно. В ее духе. — Я… я гуляю, — просто ответила я, мысленно уже поверив в теорию с водоворотом.