Глава 7
28 января 2015 г., 20:28
Тритон быстро сдружился со всей командой, особенно с Вейном Фицем. Тот практически не отходил от русала, даже забыв о своих обязанностях старшего помощника, чем сильно раздражал капитана (нет, он не ревновал, что за глупости!). Изредка тритон ночевал в каюте капитана — тот соорудил ему нечто наподобие гамака — Вейн в эти дни ночевал там же, чем ещё больше обычного раздраконивал бедного Доминго.
— Может, мне пойти спать на нижнюю палубу? — спросил капитан, волком смотря на Фица, рассказывающего тритону очередную байку.
— Так, наверное, будет лучше, — лучезарно улыбнулся тот и обеспокоенно добавил: — Ты в курсе, что пинаешься во сне?
— Я не пинаюсь во сне! Я отвоевываю пространство! И вообще, я разрешил тебе спать в моей каюте, но про кровать я даже не заикался!
— А ведь когда-то его это не смущало, — «пожаловался» тритону Вейн, тот с любопытством посмотрел на пирата. — Когда мы были ещё мальчишками…
Перьевая подушка прилетела Фицу аккурат в темечко. Вейн в долгу не остался и кинул подушкой в Доминго. Они лупили друг друга подушками, словно первогодки-кадеты из Морского училища в свою первую ночь вне родительских стен. Их глаза блестели, а щёки раскраснелись. Тритон с восторгом наблюдал за этой шуточной баталией до того, как в него прилетело одной из подушек. Посчитав это достаточным поводом, чтобы принять участие в забаве, он швырнул подушкой в капитана.
Перед взором старика Олди, пришедшего спросить капитана, не желает ли тот отужинать, предстала умильная картина: вся каюта была усыпана белым пухом и перьями, так же как и капитан со старпомом, а неподалеку от них заливисто смеялся тритон, на котором перьев оказалось не меньше. Старик пробормотал что-то наподобие «Мальчишки…» и, сказав, что ужин им не принесёт, пока те не уберут в комнате, вышел.
***
Через несколько дней «Марианна» вошла в один из нейтральных портов: он не принадлежал ни Короне, ни Северному альянсу, ни Южанам. Порт Вестбер славился своим «многоличием» — здесь бывали торговцы со всего света. Ещё бы, ведь порт находился на пересечении самых крупных торговых путей! Торговали здесь всем, начиная от южных пряностей и заканчивая невиданными чудовищами с севера. Это было идеальное место для сбора разного рода информации. В местных тавернах за определенную плату могли предоставить информацию о грузах и торговых судах, о людях и местах. На берег отправились Доминго, Сантьяго, Вейн Фиц и пара матросов в качестве охраны (хотя, наверное, хватило бы и одного Сантьяго). Но стоило капитану ступить на твёрдую землю, как его скрутило от боли. Ему казалось, что он горит изнутри, что его кости ломаются и скручиваются спиралью, что воздух похож на раскалённое железо, которое вливают ему в глотку. Очнулся он в своей каюте: слабый, как новорождённый котёнок, и такой же слепой. Рядом послышался шорох, и он чуть повернул голову. Хотелось спросить: «Что случилось?», но сухие, потрескавшиеся губы не слушались. Кто-то осторожно приподнял его голову и промокнул влажной тряпкой губы. В горле пересохло, а язык распух, но он не просил воды: в данной ситуации даже глоток скорей навредил бы, чем помог, приходилось довольствоваться увлажнённой тряпочкой. Зрение постепенно возвращалось. Доминго, щурясь, посмотрел на сидящего рядом. Он не сразу узнал в этом серьёзном, немолодом мужчине своего друга — вечно весёлого Вейна Фица. На лбу у него залегли морщинки, а глаза будто потухли. — Неважно выглядишь, — прохрипел Доминго. — Ты ещё себя не видел, — жёстко, без тени шутливости, ответил тот. — Что с остальными? — Старик Олди чуть Всевышнему душу не отдал, когда тебя увидел, а так всё нормально. — То есть это только со мной произошло? — Да. — Мне из тебя подробности тисками вытаскивать? — нахмурился Доминго, ему было сложно говорить, но очень хотелось знать, что же именно произошло. Вейн тяжело вздохнул. — Вспоминать тошно. Как только ты ступил на землю, — он чуть содрогнулся, вспоминая, — тебя вдруг вывернуло под неестественным углом. А потом ты закричал, и от твоего крика будто сердце костлявая рука сжала. Мы стояли как идиоты, не зная, что делать. Сантьяго-то сразу что-то сообразил: схватил тебя и обратно на корабль побежал. Ну, и мы следом припустили. Мэни осмотрел тебя, но сказал, что внешних повреждений нет, внутренних вроде тоже. Сантьяго же уверен, что всё дело в проклятии: ты не можешь ступить на землю. Так вот в чём заключалась истинная сила проклятия! Доминго мысленно застонал. Конечно, он любил море и провёл в нём большую часть жизни, но это не значит, что ему не нравилось ходить по земле! Он любил бывать в городах, любил многолюдные улицы, шумные рынки и таверны, любил гулять по лесу, вдыхать пропитанный хвойным духом воздух, ходить босиком по молодой зелёной траве, лазить по деревьям, в конце-то концов! И лишиться этого из-за неизвестно кем наложенного проклятия? Да никогда! Он волен сам выбирать свой путь, и будет он проходить по морю или по суше, тоже выбирать ему!
