Средь пены морской и русалок игривых

      Воздух был холоден и свеж, матросы выдыхали облачка пара и кутались в тёплые куртки. Прошло уже пятнадцать дней с того момента, как «Марианна» вошла в воды Северного альянса. Состояние капитана улучшилось, казалось, он смог побороть негативное влияние проклятия. А когда он узнал о том, что тритон вновь сопровождает корабль, то встретил его с радостью.       Пираты, видя, что их капитану значительно лучше, воспряли духом. Жизнь на корабле вернулась в обычное русло.       Чем ближе корабль подходил к Ледяной стене, тем холоднее становилось. От холода чешуя русала стала бледной, почти белой. Глаза также утратили свою яркость — теперь они были тёмно-серого оттенка. Тритон стал медлительней, он уже не мог поспевать за бригом, как раньше; его вновь поселили в каюте капитана, сделав гнездо из множества одеял, чтоб он не мёрз. Вейн надеялся, что им удастся найти «Благословенную» в ближайшее время: интуиция подсказывала, что произойдёт что-то плохое, а ей он доверять привык.

***

      Капитан проснулся среди ночи: ему приснился очередной кошмар. Он встал с кровати и оделся, решив, что морозный воздух пойдёт ему на пользу.        — Не спится? — послышался тихий голос тритона.        — Просто захотелось глотнуть свежего воздуха.        — Думаете, это поможет справиться с кошмарами? Забудьте. Человеку с такой прогнившей душой, как у вас, капитан, ничто не поможет. Спасения нет, и вы об этом знаете.       Доминго замер, на его лице читалось непонимание напополам с удивлением: тритон вёл себя странно, да и голос его звучал иначе. Тот тем временем продолжил:        — Вы так лелеяли надежду на то, что всё это нереально, что нет никакого проклятия, но оказались неправы. А теперь эти поиски сказочных существ, плода чьего-то больного воображения. Вам не кажется, что всё это бессмысленно? Исход будет один: вечные муки и скитания для вас и вашей команды. Скоро все, кто хоть немного вам дорог, пострадают по вашей вине.        — Что всё это значит?! — к капитану вернулся дар речи, но голос его был сиплым, едва слышным.        — Это всего лишь ваше будущее, капитан, — тритон вылез из одеял и приподнялся на хвосте — сейчас тот был гораздо длиннее и выглядел как змеиный, а не рыбий. Его белёсая чешуя напоминала о покойниках, а в глазах — неожиданно чёрных — читалась такая злоба, что Доминго невольно поёжился. — Почему бы вам просто не смириться с судьбой? Бессмертие так привлекательно: ни боли, ни сомнений. Сожгите корабль, капитан, позвольте вашей команде переродиться так, как переродились вы.       Тритон подполз вплотную к капитану. Он не спеша расстегнул его куртку, распахнул рубаху и провел когтистой рукой по оголённому торсу, оставляя кровоточащие следы. Затем он лизнул раны: долго, протяжно, будто смакуя. Доминго со всей силы оттолкнул от себя тритона. Его охватила ярость, и он наотмашь ударил русала, да так, что тот отлетел к столу и ударился головой об угол. Доминго подхватил бессознательное тело и вышел из каюты с явным намерением выкинуть тритона за борт.       Сантьяго сделал небольшой глоток из маленькой бутылочки синего стекла — это была настойка особых трав, расширяющих сознание и позволяющих приподнять завесу грядущего. Последние несколько дней он чувствовал необъяснимую тревогу. Он чувствовал запах смерти. Сантьяго закрыл глаза, сделал пару дыхательных упражнений, силой воли замедлил дыхание и сердцебиение. Перед его внутренним взором появилась «Марианна». Её палуба была залита кровью, но тел не было. Послышался надрывный крик, и Сантьяго перевел свой взгляд в ту сторону. Он увидел клетку из человеческих костей, а в ней — Оливера Керроу. Тот лежал недвижно, будто мёртвый, но затем содрогнулся и чуть приподнялся. Он протянул руку, силясь коснуться клетки, на губах выступила кровь, глаза почернели. Внезапно всё заволокло туманом, и Сантьяго увидел перед собой два силуэта: черный и белый. Он сморгнул остатки видения и вскочил на ноги — последнее оказалось не видением, а реальностью: Доминго с отрешённым взглядом нёс на руках крепко спящего тритона к правому борту.       Сантьяго вовремя успел дёрнуть капитана на себя до того, как тот кинул тритона в ледяную воду. Ударившись о палубу, Доминго проснулся. Он заозирался, не сразу поняв, где находится.        — Как я здесь оказался? — взгляд остановился на тритоне, и в голове будто щёлкнуло: он вспомнил о том, что произошло в каюте. Доминго распахнул куртку и стал осматривать себя, но ран на груди не обнаружил. «Неужели привиделось? — мелькнула мысль. — Но тогда…» Он внимательно посмотрел на лежащего чуть поодаль тритона — видимых повреждений не было, тот крепко спал, даже не догадываясь, что могло произойти буквально через несколько секунд, если бы не подоспевший Сантьяго. Доминго вцепился в плечи негра. — Меня нужно изолировать! Я опасен!        — Успокойтесь, капитан, сделайте глубокий вдох и расскажите, что произошло, — мягко попросил Сантьяго.        — Мне приснился… кошмар. Существо из моего сна сказало, что я должен сжечь корабль, убить команду для того, чтобы они стали бессмертны, как я.       Капитан умолчал, что у того существа было лицо тритона, он боялся даже думать об этом. Русал тем временем издал какой-то странный звук: на палубе было холодно, и он стал замерзать. Доминго умоляюще глянул на Сантьяго — сам он боялся подойти, думая, что может лишь навредить — но тот остался стоять на месте. Чуть дрожащими руками капитан поднял тритона и пошёл обратно в каюту. Тот сразу же прильнул к нему всем телом, греясь. Сантьяго последовал за ними.       Как только тритон был укутан в одеяла, а капитан достаточно успокоился, Сантьяго заговорил:        — Я размышлял об этом. Говорил с Духами предков. Пока это лишь картинки на песке.        — И что же изображено на этих картинках? — Доминго уже столько лет был знаком с Сантьяго, что с лёгкостью понимал и расшифровывал его слова.        — Кто умрет в море — станет бессмертным, не сможет ступить на землю, — Сантьяго рассказывал о том, что видел в предыдущих видениях, но не в последнем. Что означало оно, ему всё ещё было неведомо. Немного помолчав, негр произнёс: — Дай руку.       Не ожидая подвоха, Доминго послушно протянул левую руку. В следующее мгновение Сантьяго выхватил из-за пояса кинжал и полоснул им по ладони капитана. Тот инстинктивно отдёрнул руку, прижимая её к груди и прикрывая второй.        — Что ты творишь?!        — Боль была? — вопросом на вопрос ответил негр.       Доминго задумался. Боли действительно не было, ну, может, совсем чуть-чуть. Он взглянул на ладонь: кровь практически не текла, хотя порез и был во всю ладонь.        — Это и есть бессмертие? — он кинул растерянный взгляд на Сантьяго. — Нет боли, нет смерти… Но не могу понять: хорошо это или плохо?        — Каждый решает для себя сам.        — А что об этом думаешь ты? Хотел бы стать бессмертным?        — Нет, — прикрыв глаза, покачал головой Сантьяго. — Тело бы стало клеткой, из которой невозможно вырваться. Мой народ верит, что если душа не смогла покинуть тело в свой срок, то она начинает гнить. Гнилые души не попадают на Благословенные поля, они становятся пищей демонов.        — А что будет, когда мы снимем проклятие? Я тогда… — Доминго не смог договорить. Это было одним из страхов, которые поселились в его душе: он боялся, что, как только проклятие спадёт, он в тот же миг падёт замертво.        — Это мне не ведомо. Но если вы пожелаете не разрушать проклятие, я всё равно буду следовать за вами.        — Даже если этот путь ведет в Бездну?        — Говорят, там тепло и много лиц знакомых, — Сантьяго ободряюще улыбнулся.       Доминго почувствовал, как исчез камень с его души. Он тихо засмеялся, понимая, что с такими друзьями как Сантьяго можно без страха отправиться куда угодно, даже в Пламенную Бездну.