Средь пены морской и русалок игривых

      — Капитан, два корабля справа по курсу!        — Чьи?        — Фрегат явно принадлежит контрабандистам, а второй… — Вейн чуть сдвинул подзорную трубу и радостно воскликнул: — Корвет Короны «Благословенная».        — Гляньте, капитан! — мальчишка-юнга, наблюдавший за морем, сидя на марсе, указал на две точки, приближающиеся к корвету.        — Линейные корабли, на флаге знак контрабандистов. Если Роберт Карт не уведёт судно сейчас же, его пустят ко дну.        — Курс на перехват, нужно отвлечь эти корабли, пока «Благословенная» будет разбираться с фрегатом, — Доминго не сомневался, что адмирал Короны не станет бежать от битвы, даже зная, что шансы не равны. А оставлять Роберта Карта на верную гибель он не собирался, ведь тот был единственной ниточкой-зацепкой, ведущей к избавлению от проклятия.        — Это самоубийство! — Вейн приблизился к Доминго, пытаясь заглянуть ему в глаза. Раньше капитан не принимал столь безрассудных решений, взвешивая шансы на победу. — Их вооружение в десять раз превышает наше! Шестнадцать карронад против двух сотен крупнокалиберных!        — Мне ли тебя учить ведению морского боя, Вейн? Перезарядка мелкого калибра происходит гораздо быстрее, нежели крупного: мало того, что нам удастся дать по ним залп, так ещё и увернуться от их снарядов успеем. К тому же, их корабли намного тяжелее нашего и менее маневренны. А если нам удастся вклиниться между ними, то наши шансы на победу возрастут: они два раза подумают, прежде чем стрелять, ведь будет высока вероятность, что они попадут по своим. Заодно проверим, насколько мы бессмертны.       Последняя фраза была сказана мрачным тоном, давая понять, что они не просто так лезут на рожон, а с конкретной целью. Вейн сжал губы в тонкую нить, но согласно кивнул. Пираты поспешили занять свои боевые посты.       Стоило «Марианне» появиться в поле зрения линейных кораблей, как те открыли огонь. Ядра не долетали до брига, падая в воду и поднимая фонтаны брызг. Ветер наполнял паруса, и корабль легко маневрировал, не пуская пока в ход орудия, будто насмехаясь над противником. Все же через некоторое время бриг оказался зажат между судами контрабандистов. Вот тут-то «Марианна» и открыла ответный огонь из всех орудий. Повреждения не были серьезными, но удалось выбить пару пушек из пазов. «Марианна» вырвалась вперёд, уходя от вражеского огня, и как раз вовремя: одно из ядер пролетело в опасной близости от грот-мачты. Линейные корабли вновь догнали бриг, но как бы они ни старались, им не удавалось занять траверсное положение. Вновь полетели снаряды. На этот раз более прицельно.       Помимо обычных ядер контрабандисты использовали и зажигательные снаряды — брандскугели. На «Марианне» вспыхивали пожары, но их тут же тушили. Переломный момент настал, когда канониры брига смогли сбить бизань-мачту правого корабля, которая, падая, закрыла обзор и орудия. Сантьяго воспользовался моментом и выстрелил из кормовой пушки особым зажигательным снарядом. Паруса линейного корабля вспыхнули моментально, а все попытки их потушить не увенчались успехом — это было «неугасимое пламя».       Теперь бой вёлся один на один. Контрабандисты стали злее: они старались подойти к бригу вплотную и зацепить его абордажными крюками — экипаж линейного корабля составлял почти тысячу человек против ста сорока матросов «Марианны». Бригу удавалось этого избежать до поры до времени. Один из снарядов линейного корабля сбил рею на грот-мачте, бриг замедлил ход. От следующего залпа контрабандистов увернуться было сложнее, чем раньше. Ядра повредили фок-мачту, из-за чего бриг потерял скорость и больше не мог маневрировать.       Спасение пришло откуда и не ждали: корвет «Благословенная», расправившись с фрегатом, поспешил на помощь своему неожиданному союзнику. Мощный залп крупнокалиберных орудий пробил правый борт линейного корабля. Хотя контрабандисты и пытались отбиваться, но их судьба была решена. В порыве гнева они направили корабль в сторону «Марианны», сцепляясь с ней мачтами. Контрабандисты взяли бриг на абордаж.       Бой был жарким: звенела сталь, кровь заливала палубу, слышались предсмертные крики контрабандистов. Тритон, до этого мирно спавший в каюте капитана, решил узнать, что происходит. Он подполз к двери и осторожно выглянул. Картина оказалась ужасающе-прекрасной, особенно для того, кто видел подобное впервые. Один из контрабандистов заметил тритона и пошёл прямо на него, тот в испуге попятился назад. Вот только слишком медленно. Контрабандист занёс над русалом саблю, готовый разрубить его пополам, но внезапно неуклюже пошатнулся и упал. Позади стоял Оливер с окровавленным оружием.        — Запри дверь и не высовывайся! Тут чёрт-те что творится…       Он не успел договорить, как в его грудь вонзилось лезвие сабли: один из нападавших воспользовался тем, что Керроу отвлекся, и нанёс удар. Лицо Оливера исказилось от боли, но он успел развернуться и перерезать горло контрабандисту, прежде чем упасть. Тритон с бешено бьющимся от страха сердцем потащил на себя Керроу. С трудом затащив тело в каюту и закрыв дверь, он попытался остановить кровь, но не смог…       Бой окончился довольно быстро. Моряки с корвета, хлынувшие на палубу корабля контрабандистов, смыли их словно мощная волна. Пираты же расправились с теми, кто успел ступить на борт брига.       Капитан давал распоряжения команде и оценивал ущерб. Отделались малой кровью — раненые если и были, то несерьёзно. А вот мачта пострадала почти так же, как во время первой магической бури. Теперь оставалось только убрать трупы с палубы и расцепить рангоут. И с первым, и со вторым любезно согласились помочь моряки с «Благословенной». Доминго заметил несколько трупов возле входа в свою каюту и поспешил туда с надеждой, что тритон не пострадал. Приказав своим людям убрать тела, он вошёл в каюту.       На полу была кровь. И кровавая дорожка до самой кровати, будто кого-то тащили. Опасаясь самого худшего, Доминго медленно пошёл в том направлении. Одеяло и простынь были скинуты на пол и вымазаны в крови. Посреди этого хаоса лежал Оливер, лицо его было бледным, ни кровинки, а рядом сидел тритон, зажимая ладошками рану у него на груди.        — Нужно позвать Мэни, — едва слышно произнес тритон надломленным голосом. — У него сердце… Не бьётся…        — Всё в порядке, Рыбка, мы же бессмертны, — нарочито бодрым голосом произнёс капитан, подходя ближе. — Он сейчас очнётся, и всё будет хорошо.       Керроу действительно очнулся спустя какое-то время, но вот ничего хорошего от этого не было: он чувствовал боль от раны, и это убивало его вновь и вновь. Стоило ему очнуться в очередной раз, как невидимый клинок вонзался ему в грудь, разрывая лёгкие и сердце. Его крики повергали в ужас тех, кто был ещё жив — ведь это было наглядным примером, что именно может случиться после их смерти на проклятом корабле.

***

      Разговор с Робертом Картом проходил на борту «Благословенной». В благодарность за помощь он согласился показать, где обитают ведьмы, а также вызвался помочь с починкой «Марианны».        — Не боишься, что я сдам тебя Короне, Грей? За твою голову назначена приличная награда, — усмехнулся Роберт.        — Нет. Я помог вам, а вы, как и все адмиралы Короны, не любите ходить в должниках, особенно у пиратов.        — Твоя правда, — он расхохотался и хлопнул Доминго по плечу.       Роберт Карт славился своим добродушным и озорным характером, некоторые даже считали его стариком с душой подростка. В своё время это поспособствовало его встрече с тремя очаровательными девушками, оказавшимися ведьмами. Эти ведьмы жили на острове, сокрытом от посторонних глаз, и изредка посещали чужие корабли, чтобы «развлечься». Ещё реже они помогали кому-то, кроме своих возлюбленных. Хотя Доминго они бы помогли, ведь он буквально спас своим появлением «Благословенную».       До острова ведьм можно было доплыть за три дня при попутном ветре, так что, как только завершили ремонт, «Благословенная» и «Марианна» отправились в путь.