Средь пены морской и русалок игривых

      Капитан нежно провёл кончиками пальцев по щеке тритона, любуясь, как тот смешно морщит носик и улыбается. Легко прикоснулся губами к губам, к тонкой шее, к ключице и ниже, выцеловывая дорожку до жаберных щелей под рёбрами. А стоило пройтись языком, самым кончиком, по одной из щелей, как тритон задрожал, вдохнул шумно. Доминго же ласк не прекращал, спустился ладонями к рыбьему хвосту, сжал упругий плавник, затем принялся оглаживать чешую. По телу капитана жар разливался, хотелось зайти гораздо дальше ласк и поцелуев. К тому же тритон был столь маняще-прохладный, податливый, что сдерживаться с каждым мгновением становилось всё сложнее. Доминго потянулся к соблазнительно приоткрытым губам тритона…       …и подскочил на кровати, мгновенно просыпаясь от целого ушата ледяной воды. Отточенным движением он вытащил из-под подушки нож и заозирался. Рядом с кроватью, держа в руках пустое ведро, стоял Оливер, чьё тело так и не пожелало покинуть Проклятие.       — Твою ж мать! Какого х*ра ты творишь?!       — Мне показалось, что вам не повредит холодный душ, капитан, — губы Проклятия растянулись в гнусной ухмылке.       Капитан «обласкал» его парой крепких выражений и направился к сундуку за сухой одеждой. Из-за резкого пробуждения он не мог вспомнить, что именно ему снилось. Хотя в том, что сон был определённо приятным, он не сомневался.       — Может, хватит на меня пялиться?! Дыру прожжёшь. — Доминго резко обернулся, с неприкрытым раздражением смотря на Проклятие. — Я проснулся. Чего тебе ещё надо?       — Ничего, — пожало плечами оно. — Просто Фиц заметил дрейфующий корабль на горизонте. Мачты сбиты, корпус повреждён. Но, если вам неинтересно, я, пожалуй, пойду…       — Стоять! Там есть выжившие?       — Фиц движения не заметил, — с ленцой в голосе произнесло Проклятие.       — А где же «но»? Ты определённо хотело сказать что-то ещё.       — Я чувствую троих.       Почти два года прошло с того момента, как Доминго побывал на острове ведьм, а Проклятие поселилось в теле Оливера Керроу. За это время многое изменилось. По совету Проклятия, который выглядел как: «С таким образом жизни и сферой деятельности вы меня будете до скончания времён терпеть», — пираты подались в наёмники. Сопровождение кораблей, спасение потерпевших кораблекрушение, доставка важных посылок — всё это хоть как-то скрашивало их безрезультатные поиски «невинной души». Тем временем Проклятие полностью освоилось на корабле, периодически делая какие-нибудь пакости команде, чтобы те, как оно выразилось, не расслаблялись. Но больше всего доставалось двоим: Доминго и Сантьяго. И если с капитаном всё понятно — Проклятие было создано специально, чтобы ему жизнь портить, — то с негром оказалось всё не так просто, и Доминго искренне надеялся, что это из-за того, что тот представляет реальную угрозу.       — И что ты там делало? — выходя из каюты, Проклятие наткнулось на Вейна Фица.       — Всего лишь сообщило о корабле, — пожало то плечами, будто бы это было само собой разумеющееся — держать капитана в курсе последних событий.       — Ага, как он «радовался новости», было прекрасно слышно. Может, не стоит ему жизнь ещё больше портить, а? Ты же видишь, он старается, — вкрадчиво произнёс Фиц. Пожалуй, он был единственным, с кем у Проклятия сложились более-менее дружеские отношения. Не последнюю роль в этом сыграло его умение легко относиться к жизни и невзгодам. Правда, только если невзгоды эти происходили конкретно с ним, а не с дорогими ему людьми.       — Старается? — Проклятие тяжело вздохнуло и покачало головой. — Да он же всё из-под палки делает. Он как ребёнок, который не хочет взрослеть и брать на себя ответственность. Да и людям-то помогает с корыстью: надеется, что таким образом невинную душу найдёт.       — Возможно, в чём-то ты и право… Но я верю в Доминго, — Вейн обезоруживающе улыбнулся и, кивнув на прощание, зашёл в каюту капитана.       «Люди, — едва слышно вздохнуло Проклятие. Бесплотный голос, что обычно напоминал молодой девичий, сейчас звучал гораздо старше, устало. — Что за странные существа?»       «До сих пор не привыкла?» — мягко спросил Оливер. Вести такие вот мысленные диалоги было единственной радостью для пленника в собственном теле. К тому же он надеялся, что получится хоть как-то повлиять на Проклятие, что сможет однажды убедить то сжалиться над капитаном.       «Пф-ф, Оливер, я и не собираюсь к ним привыкать. Как только капитан перевоспитается, я исчезну».       «В твоём голосе звучит грусть. Это печалит тебя?»       «Возможно. Не знаю. Наверное, надо было выбрать другой сосуд, который бы молчал тихонечко в самом тёмном уголке подсознания и не высовывался».       «Ты бы заскучала, — едва слышно засмеялся Оливер. А затем уже серьёзно добавил: — И да, кажется, я так и не поблагодарил тебя. За всё. Та рана причиняла невыносимую боль».       «Марианна» подошла ближе к дрейфующему кораблю, тот был в плачевном состоянии, а на воде, наверное, держался одними молитвами. «Спасательную команду», как и во многих других подобных случаях, возглавлял сам капитан. Очень скоро они нашли трёх выживших: двух мужчин и женщину, которые выглядели истощёнными и страдали от обезвоживания. Глядя на них, Доминго искренне надеялся, что ни один из них не является «невинной душой» — спасённым было далеко за шестьдесят.       — Всё может быть, — поддразнивало капитана Проклятие. — В таком деле возраст и пол не играют никакой роли.       — На что угодно поспорю, что «невинная душа» — это юная миловидная девушка.       — Всё может быть, — неопределённо повторило оно. — Поживём — увидим.       Когда спасённые немного оклемались, они рассказали, что на них напали пираты, убили часть команды, взяли в плен капитана и нескольких знатных пассажиров, остальных оставили умирать на корабле. Доминго только и оставалось, что высадить этих троих в ближайшем порту и клятвенно пообещать спасти пленных и расквитаться с душегубами, если он сможет найти тот пиратский корабль.       — Как будем искать его? — спросил Фиц, как только весь офицерский состав, за исключением Мэни Рана, собрался в каюте капитана.       — Вейн, ты что, с мачты рухнул? Я это сказал, только чтобы они от меня отцепились.       — Кто бы сомневался, — презрительно фыркнуло Проклятие и, скрестив руки на груди, повернулось к окну, будто показывая, что морской пейзаж гораздо предпочтительнее, чем расположившиеся у противоположной стены офицеры. Оно не собиралось давать подсказок или помогать напрямую, но считало своим долгом быть в курсе происходящего.       — Но ведь можно попытаться, — подал голос тритон со своего окончательно утверждённого места в капитанской каюте. — Те старики надеются на нас.       — Я могу с духами поговорить, — предложил Сантьяго. — Они направление укажут.       — Там ведь может быть та самая «невинная душа», сынок.       — Ладно-ладно, я всё понял! — Не выдержав напора, Доминго поднял руки, сдаваясь и призывая к тишине. — Очередная спасательная миссия. Сантьяго, узнай, куда нам плыть. Колли, отметь все ближайшие портовые города, принадлежащие пиратам и нейтралам. Возможно, они будут пополнять там припасы и продавать награбленное. Приступайте.       Сантьяго сел посреди своей небольшой каюты, готовясь к медитации, но его отвлёк скрип половиц.       — Помочь? — Проклятие опёрлось о стену, оценивающе глядя на негра. Враждебности оно не проявляло, но было заметно, что что-то задумало.       — Благодарю. Справлюсь сам.       Сантьяго старался не смотреть на Проклятие, он всё ещё не хотел признавать, что это знакомое до последней чёрточки лицо принадлежит уже не Оливеру, а тёмной сущности. А ведь прошло почти два года. Но всё же он надеялся, что, как только капитан разрушит проклятие, Оливер станет самим собой. Мэни Ран как-то говорил, что у Керроу на груди даже шрама не осталось, а это было хорошим знаком.       Проклятие уходить не торопилось. Напротив, оно подошло ближе, глядя на Сантьяго с интересом.       — Тебе же нравится это тело? — Вопрос прозвучал неожиданно, вынуждая негра обратить внимание на Проклятие. То улыбалось самодовольно, прикрыв томно глаза. — Твои желания могут исполниться, — голос понизился до интимного шёпота. — Это будет любопытный опыт.       Проклятие опустилось рядом с Сантьяго, неотрывно глядя тому в глаза. Теперь их разделяла всего пара сантиметров.       «Что ты делаешь?! — панически воскликнул Оливер. — Это… это неправильно!»       «Тише, Оливер, это просто проверка. Я не пойду до конца. Конечно, если ты сам этого не захочешь».       Проклятие потянулось к лицу Сантьяго за поцелуем, но тот несильно, но уверенно, отстранил его от себя.       — Ты ошибаешься. Мне не нравится это тело…       Сердце Оливера сжалось от боли, хотя он и не мог понять из-за чего.       — …мне нравится душа, что пребывала в нём до тебя.       «Что?.. — Оливер почувствовал и удивление, и облегчение, и целую гамму доселе неизвестных ему чувств. — Он…»       «…и правда неровно дышит к тебе. Будем считать, что моё любопытство удовлетворено. Ну что, может, сказать ему, что ты тоже чувствуешь нечто подобное?»       «О чём ты?! Нет!»       Проклятие чуть улыбнулось.       — Хорошо, в таком случае не буду тебе мешать.       Как только Проклятие покинуло помещение, Сантьяго смог вздохнуть свободнее. Он очень надеялся, что этот разговор не покинет стен его каюты, и что Оливер никогда не узнает, что их многолетняя дружба успела перерасти в нечто большее.       Слаженные действия всей команды дали положительный результат: им было известно и направление, и порт, в который предположительно направлялся корабль. Оставалось только догнать пиратов.       Два корабля встретились в открытом море, и после непродолжительного боя «Марианна» одержала верх. В основном, благодаря неопытности пиратов и бессмертию команды Доминго, которая с некоторых пор перестала чувствовать боль даже от самых серьёзных ран. Пленных освободили и сопроводили до ближайшего порта Короны. Для капитана все эти действия были настолько обыденны, что он выполнял их будто на автомате. Но когда спасённые прощались с капитаном, в их глазах стояли слёзы радости, а слова благодарности были столь искренни, что у Доминго кольнуло в груди. В голове будто что-то щёлкнуло: ведь если бы он не поддался на уговоры команды, то этих людей могли продать в рабство или замучить до смерти, или сотворить с ними что-то ещё более страшное. А он их спас лишь потому, что это было ему выгодно. И чем же тогда он отличается от тех пиратов, от того, чем он сам был два года назад? Нет, если он хочет найти «невинную душу», то должен начинать в первую очередь с изменения своей, с исправления собственных ошибок.