Средь пены морской и русалок игривых

      Следующие четыре года Доминго посвятил всего себя помощи «сирым и убогим». Он не брал платы за свою помощь, заражал команду безграничным энтузиазмом и благородством, и вплотную занялся образованием тритона к неописуемой радости последнего. Картография, кораблестроение, алхимия, тактика и стратегия, фехтование. Последнее оказалось весьма нестандартным, так как в позиции «лёжа» особо-то оружием не поразмахиваешь, но зато Доминго показал пару приёмов, благодаря которым легко можно было сбить противника с ног. На вполне обоснованные вопросы команды: «А на кой ему эти знания?», капитан хмурил брови и отмахивался, мол, пригодятся. Офицеры понимающе переглядывались и молчали в тряпочку. Ну и что, что у капитана появилось желание передать все свои знания и опыт тритону? Вот Сантьяго, например, макраме увлёкся, так никто и не пискнул. Вскоре и остальные члены команды подтянулись к обучению единственного ученика на корабле. Так от Мэни Рана тритон узнал много о лекарском искусстве; от Колли Франца — о составлении карт и ювелирном деле; от Сантьяго — о травах и их практическом применении в варке разных зелий и бальзамов, а так же как делать Ловцы снов; от старика Олди — как плести сеть и вязать узлы, которые были удивительно крепки, но могли развязаться, если их особым образом дёрнуть. Проклятие тоже подключилось к наставничеству, оно учило тритона ходить.       Когда тритон только получил от ведьмы подарок, он сразу же решил его испытать. Но увы, тот по какой-то неведомой причине отказывался работать. Пришлось усмирить своё любопытство. На время. Однажды, когда он снова попытался заставить амулет работать, за этим делом его застукало Проклятие. Вначале оно отпускало шуточки про два хвоста вместо ног, но потом всё же сжалилось и сообщило, что использовать амулет можно только в полнолуние. С того момента прошло шесть полнолуний, и каждый раз рядом с тритоном находилось Проклятие, следя, чтобы никто не узнал его тайну. А когда Проклятие предложило научить его танцевать, то тритон окончательно уверился в том, что Оливер всё так же находится в своём теле, хоть и незримо. Правда, тот попросил об этом не рассказывать, и пусть тритон не знал причины, но секрет сохранил.       Время шло. Приближалось совершеннолетие тритона, о чём говорила начавшаяся линька. Верхняя часть туловища всё больше походила на человеческую: мелкие чешуйки отпали, и теперь это была самая настоящая кожа, хотя её цвет всё ещё был слегка голубоватого оттенка. Хвост стал длиннее и приобрёл насыщенный тёмно-зелёный оттенок, плавники на руках и хвосте окончательно сформировались и стали жёстче. Мальчик превращался в молодого мужчину. Ещё два года и ему предстоит отправиться на русалочий остров для продолжения рода.        — Человек за бортом!       Тритон, до этого мирно спавший в каюте капитана, тут же подскочил и по-змеиному пополз к двери — он искренне считал спасение утопающих своей работой. По кораблю он передвигался ловко и быстро — сказалась многолетняя практика — так что пока моряки спускали шлюпку на воду, он успел доплыть до попавшего в беду человека и вернуться с ним к «Марианне».       Это оказался молодой человек, которому на вид было чуть больше двадцати пяти. Среднего роста, худощавый, с острыми скулами и подбородком. Волнистые каштановые волосы, едва доходящие до плеч, отливали на солнце медью. Его одежда была местами изодрана, но по цвету и покрою напоминала одеяние церковника. Он был без сознания, но его губы двигались, будто он бредил. Капитан наклонился поближе и услышал еле различимое: «…защити, Всевышний, от искушений мирских, убереги от греха…». Сомнений не оставалось — это был служитель церкви Всевышнего. И возможно, самая невинная душа из тех, которые им приходилось встречать на морских просторах.

***

       — Можно мне немного воды? — молодой человек скромно опустил взгляд небесно-голубых глаз, боясь смотреть на капитана.        — Конечно! Вот, держи, — Доминго тут же протянул ему кружку. Он готов был сделать всё, о чём только попросит спасённый, из-за полной уверенности, что это та самая «невинная душа». Появилась робкая надежда, что вскоре всё закончится, и это переполняло его чувствами лёгкости и счастья.        — Джефри, — сделав пару глотков, но всё так же держа кружку у губ, произнёс спасённый.        — Что, прости?        — Вы спрашивали моё имя. Меня зовут Джефри Фокс, я младший служитель в церкви Белого града. Корабль, на котором я плыл, должен был доставить меня в порт Шаграта, а оттуда мой путь бы лежал в Сольвент, дабы я нёс слово Всевышнего в земли Южан. Но мы попали в шторм. Корабль затонул, мне чудом удалось ухватиться за обломок мачты. Я молил Всевышнего о спасении, и он отправил вас мне на помощь. Я так благодарен вам, капитан, — он посмотрел на Доминго так, что у того дыхание перехватило.        — Мы поможем вам добраться до порта, — с некоторым сожалением в голосе сказал капитан. Он не хотел отпускать церковника, но и удерживать силой его не мог.        — Капитан… — Джефри замялся, подбирая слова. — Не сочтите за грубость и навязчивость с моей стороны, но я хотел бы остаться. — Он умолк, но тут же поспешно добавил: — Но если моя просьба тяготит вас, то я…        — Что ты! Я совсем не против! — заверил его Доминго. Всё складывалось как нельзя лучше. — Можешь оставаться на «Марианне» столько, сколько захочешь.       Джефри слабо улыбнулся, прижал к груди руки и тихим голосом произнёс:        — Да благословит вас Всевышний, капитан.       С того дня всё внимание капитана доставалось только Джефри. Тритон слегка завидовал церковнику, но не ревновал — русалки вообще не знали такого чувства, как ревность. Он радовался за капитана, надеясь, что тот наконец-то снимет проклятие. И как только это произойдёт, он сможет преподнести Доминго сюрприз: показать, что у него есть ноги. А ещё продемонстрировать, насколько хорошо научился не только ходить, но и танцевать.       Джефри окончательно освоился на корабле и стал более раскрепощённым. Он больше не опускал скромно взгляда, и речь его уже не была еле слышным шёпотом. Вскоре он понял, что имеет власть над Доминго, что тот готов исполнить любое его желание. Абсолютно любое. Однажды он заикнулся, что та каюта, в которой его разместили, ему не нравится, и что он бы скорее согласился спать на полу в каюте капитана. В тот же миг Доминго предложил ему половину своей кровати, разумеется, если тому вера позволяет спать на одной кровати с мужчиной. Вера позволяла.        — А у него действительно невинная душа? — тритон растянулся на палубе, грея на солнышке спину.        — Понятия не имею, — пожало плечами Проклятие. — Я могу видеть только души капитана и команды.        — И если это действительно так, то ты исчезнешь?        — Да. Но только если капитан окончательно остепенится, и их любовь будет искренней и взаимной. Он ведь именно так и накликал на себя беду: не ценил чужой любви, не любил сам.        — Вот значит, в чём тут дело, — протянул тритон. Он перевернулся на спину и устремил взгляд в чистое, безоблачное небо. — Ты просто хочешь, чтобы он больше никому не разбил сердце?        — Ага, — улыбнулось Проклятие, запрокидывая голову и тоже глядя в небо. Погода была замечательная, подстать настроению капитана и всей команды.        — А поиски «невинной души»?..        — Чтобы было, чем его занять. И чтобы у него было время подумать и исправиться. Прогресс на лицо, не правда ли?        — Ага, — прыснул в кулачок тритон, — только ему не говори об этом.       Проклятие клятвенно пообещало, что не скажет, и засмеялось вместе с тритоном. За ними издали наблюдал Джефри. Он оценивающе смотрел на тритона и прикидывал: сколько ему заплатят Южане за эту ручную зверушку.