Я вам сказку расскажу

С одной стороны эта история произошла так давно, что те люди, которые могли знать и помнить её главного героя, уже рассыпались прахом в своих могилах. Но в то же время после этой истории прошло не так уж и много лет, чтобы Шут мог о ней забыть. Тогда он был молод и… впрочем, юность тогда была его единственным недостатком. И если бы в этой истории главным героем стал Шут, о, это был бы гениальный рассказ! Но, к сожалению, речь здесь идет не о нем, а об обычном пареньке по имени Фред. Жил Фред в крохотной деревушке в лесной глуши. Дом его стоял чуть в отдалении от других, на самом отшибе. Сколько Фред себя помнил, он всегда был один. Родители его погибли рано, оставив молодому пареньку этот дом, колодец рядом, да небольшой огород. В свои двадцать пять не нажил Фред себе ни жены, ни детей, и даже возлюбленной у него не было. Небольшие интрижки продолжались недолго и всегда заканчивались болезненным разрывом. Он был простым пареньком и не мог предложить ничего, кроме простой жизни в этой деревушке. Сокрушался Фред по этому поводу, но изменить ничего не мог. Постепенно парень смирился с этим, а потом и вовсе привык к своему одиночеству. Изредка в гости заходил сосед и брал его с собой на рыбалку, далеко они уезжали, за лес. В остальное же время Фред занимался своим огородом, носил воду из колодца, да потихоньку ремонтировал старый домик. В один из таких жарких летних дней подошел Фред к своему колодцу и опустил ведро, дабы воды ледяной набрать. Вдруг услышал парень скрежет на дне колодца и с удивлением поднял наверх полупустое ведро. Колодец этот был простой каменной кладки, никакими узорами, как соседские, не украшенный. Сколько веков ему было, Фред не знал, но припоминал, что еще со времен его прадеда с него воду носили. — Не думал я, что на моем веку изживет себя этот колодец, — растерянно пробормотал Фред, — но делать нечего, попробую углубить. Может, недалеко вода ушла. Принеся из домика инструменты, привязав прочную веревку к растущему неподалеку дереву и зажав в руке свечу, парень принялся осторожно спускаться вниз. Шлепнули босые ноги по гладкому дну. Посветив вокруг себя, увидел Фред, что уровень воды с трудом доходил ему до щиколоток. Покачал он головой, потом установил свечу в углублении каменной стены, чтобы света больше было, да и принялся за работу. Но не успел он руку над камнем во второй раз занести, как увидел покоящееся на дне тело женщины. Неживое лицо казалось бледным в толще воды, огромные черные глаза были устремлены к верху, темные волосы тяжелым грузом стелились по дну. Вскрикнул парень, упал на колени и вытащил тело на поверхность воды. То, что принял он за волосы, оказалось лишь тенью, белел отполированный водой череп, вместо глаз чернели пустые глазницы, расслаивалась тонкая ткань платья, обнажая кости. Фред никогда не боялся смерти, но сейчас он в ужасе отбросил от себя хрупкий скелет и одним рывком выбрался из колодца. Яркое солнце успокоило его, ужас, охвативший его перед покойницей, отступил. Некого было ему позвать на помощь, поэтому парень решил своими силами поднять её на поверхность. С помощью тележки и веревки осторожно вытащил он мертвые кости и с ужасом осознал, что солнце давно уже село. Сил у Фреда хватило лишь на то, чтобы закатить тележку в дом да упасть на кровать, забывшись беспокойным сном. На следующий день он проснулся поздно, болела спина, саднило горло, отчаянно хотелось пить. С трудом поднявшись, Фред дошел до кухни и выпил весь небольшой запас воды, который оставался в доме. И все это время он не переставал слышать тихий, зовущий, казалось, со всех сторон женский голос. Какое-то время парень обманывал себя, уверяя, что это просто галлюцинации. А голос все продолжал звать его, моля о помощи. Пошатываясь, Фред вышел в коридор и испуганно остановился возле тележки. А на дне лежал, облаченный в полусгнившее белое платье, скелет женщины. Она просила его вернуть ей её жизнь. — Я не могу, — прошептал Фред. В его затуманенном сознании билась спасительная мысль: «Нужно похоронить её», но когда парень неловко повернулся к двери, его ноги подкосились, и, вскрикнув, Фред повалился на пол. В голове неустанно звучал её жалобный вопль, и парень разрыдался от ужаса и осознания собственной беспомощности. Придя в себя, Фред закатил тележку в комнату, осторожно усадил хрупкий скелет в свое кресло и обессилено повалился на колени возле её ног. Последующие несколько дней он провел в бреду, то просыпаясь, то вновь впадая в беспамятство. Иногда, когда Фред открывал глаза, он видел перед собой темноволосую женщину - она неотрывно смотрела на него, а Фред из последних сил тянулся к ней. Но стоило ему прикоснуться к её лицу, и прекрасный образ распадался под его губами, являя всё те же безобразные голые кости. И он терял сознание, спасаясь от её жалобного крика. Иногда он видел лицо пожилой женщины, соседки - она кормила его, удерживая в его теле уходящую жизнь, и что-то говорила, показывая на сидящий в кресле скелет. Но Фред уже перестал понимать живой человеческий голос. Рыдая, парень прогонял её каждый раз, мысленно прося о помощи. Вероятно, она обижалась на его грубые слова и уходила, оставляя его умирать во власти мертвой женщины, отчаянно стремящейся вернуться к жизни. Лишь однажды он смог подняться на ноги, которые больше не чувствовал. Повинуясь мысленному приказу, он запер входную дверь, потом подхватил кости и спрятался вместе с ними на чердаке. Здесь доживали свой век старые вещи, покрывшиеся слоями многолетней пыли. Уложив мертвую женщину на пол, Фред прижался к её костям и больше не смог подняться. На его глазах скелет обрастал плотью и вновь начинал дышать, сначала хрипло, но с каждым разом все увереннее и глубже вдыхая пыльный воздух. Фред больше не видел скелет, теперь в его объятиях лежала молодая женщина, такая же одинокая, как и он сам. Она нуждалась в нем, и спустя столько лет одинокой жизни парень понимал, что теперь он стал нужен кому-то. Он обдавал горячим дыханием её мертвое лицо и шептал сухими губами: — Забирай мою жизнь. Я готов на все. Все отдам ради тебя. Он не хотел умирать и отчаянно цеплялся за уходящую жизнь, чтобы провести как можно больше мгновений с этой женщиной. Она появилась на свет за три столетия до его рождения. На месте, где сейчас стояла эта деревенька, был небольшой городок. У одной стареющей женщины в служанках была молодая девушка. Её звали Эмили, и всю свою жизнь она прожила в особняке своей хозяйки. В то время как её ровесницы выходили замуж, Эмили оставалась одна. Её хозяйка была доброй женщиной и пыталась помочь своей подопечной обрести женское счастье. Но мужчины появлялись и уходили из её жизни, оставляя после себя лишь боль и разочарование. Эмили боялась одиночества и страшилась того дня, когда старая хозяйка покинет её. Женщина жалела несчастную и однажды велела ей сходить к одной старухе, которая жила в одиночестве на самом отшибе. — За глаза её называют ведьмой и обвиняют в колдовстве, но женщины ходят к ней и просят о помощи. В свое время она и мне помогла встретить моего мужа. Сходи к ней, она поможет. Эмили послушалась и навестила старуху. Та была маленькой и скрюченной, одетой в теплую кофту и длинную юбку, серый платок закрывал её седые волосы и спадал на сморщенный лоб. Старуха долго смотрела на неё и внимательно слушала, пока Эмили объясняла свою проблему, а потом отрицательно покачала головой: — Уходи, я не смогу помочь тебе, мне очень жаль. Услышав такой ответ, молодая женщина упала в ноги старухи и разрыдалась. Она рыдала от осознания того, что последняя надежда разрушена, и что всю оставшуюся жизнь ей предстоит провести в одиночестве. — Но вы же помогли всем, кто просил, вы всем помогли, — шептала женщина, уткнувшись лицом в колени. — Ведь у каждого есть тот, кто предназначен ему судьбой, почему я одна? — Судьба подшутила над тобой, — отозвалась старуха, с жалостью смотря на женщину. — Обмануть её непросто, и тебе не под силу это сделать. — Поэтому я и прошу вас о помощи! — Дело не во мне, я могу помочь, но способна ли ты будешь заплатить за результат? Эмили подняла заплаканное лицо: — Все, что угодно. Я заплачу вам любые деньги, только помогите мне. — О да, конечно. Мне ты заплатишь, но я говорю не об этом, — она наклонилась и провела скрюченным пальцем по её мокрой щеке. — Мне жаль тебя, поэтому я спрашиваю: готова ли ты отдать самое ценное, что у тебя есть, за возможность обвести судьбу вокруг пальца? — Да, готова. — Ну что ж. Приходи сюда через три дня, в полнолуние. Облачись в самое красивое платье, будь прекрасна так, как будто ты собираешься идти под венец. И не забудь принести деньги. — И это всё? — удивленно спросила Эмили. — Остальное заплатишь потом. — Развернувшись, старуха скрылась в одной из комнат, надежно притворив за собой дверь. Эмили выполнила её приказ и пришла ночью в назначенный час. Полная луна ярко горела в черном небе, освещая женщине путь. Эмили с трудом дошла до домика колдуньи по пыльной дороге, путаясь в своем длинном белом платье, которое подарила ей хозяйка. Отворив скрипучую калитку, женщина неуверенно остановилась, не в силах оторвать взгляд от сотен белоснежных цветов, росших по всему участку, которые ярко светились в лунных лучах. Возле колодца с букетом этих же цветов в одной руке и чашкой в другой стояла старуха, и Эмили вздрогнула, когда та негромко окликнула её: — Подойди ко мне. Она послушно приблизилась, и тогда старуха продолжила: — Я не буду больше спрашивать тебя, и, даже если ты передумала, я не отпущу тебя. — Никогда, — прошептала Эмили, — я никогда не передумаю. Её ответ удовлетворил старую колдунью, и она протянула ей букет цветов. — Это лилии, они дополнят твой образ, — заговорила старуха низким голосом. — Судьба решила так, что ты вынуждена всю жизнь прожить в одиночестве, Эмили. Твой возлюбленный появится в этом мире, но тебя в нем уже не будет. Этот парень тоже будет обречен на одиночество. Я могу изменить волю судьбы, я знаю, что вы встретитесь, разорвав границу времени. Вот только я не обещаю, что вы останетесь вместе. А теперь пей, это был твой выбор, и я предупреждала, что цена будет велика. Эмили всхлипнула, крепко сжимая в руках чашку и букет белоснежных лилий. В её глазах весь сад горел прекрасным, неземным светом, и в это мгновение женщина поняла, что ей очень жаль покидать такой красивый мир. — Пей, — настаивала колдунья, — ты уже отказалась от него. Вздрогнув, Эмили выпустила из дрожащих рук букет и залпом опрокинула в себя горький отвар. Тут же в её глазах потемнело, покачнувшись, она вцепилась пальцами в край колодца. Старуха ударила её в спину, и женщина упала вниз. Отвар не отравил её, а лишь обездвижил. Эмили погружалась в воду, не в силах шевельнуться и даже закрыть глаза, чтобы не видеть яркой луны, которая жалостливо заглядывала в темный колодец, освещая лицо умирающей женщины. Еще мгновение, и мир скрылся под водой. Яд колдуньи лишил её возможности чувствовать боль, поэтому все, что она ощущала в последние минуты своей жизни, были холод и одиночество. Женщина отвела взгляд от полной луны, которая оставалась такой же прекрасной, как в мгновения перед её смертью, и такой же далекой. На этом старом чердаке было душно и воняло пылью. Эмили пригладила на своем вновь живом теле остатки некогда прекрасного платья и склонилась к скрючившемуся на полу парню. Под одеждой проступали кости, кожа на лице туго обхватила череп, мертвые глаза были широко открыты, а светлые короткие волосы слиплись от грязи и потемнели. Эмили знала, кто этот парень, помнила, как называла его имя и молила подарить ей жизнь. Как и обещала колдунья, они встретились, и она смогла провести с ним его последние минуты. После его смерти Эмили целый день проплакала над его телом, а сейчас ей нужно было уходить. — Прощай, мой возлюбленный, — прошептала она, склонившись к его лицу, — я не знаю, что я буду делать, я боюсь этого незнакомого мира, но я обещаю, что сохраню подаренную тобой жизнь. Больше ей нечего было тут делать. Обхватив себя за голые плечи и дрожа от страха и боли, женщина бросилась прочь из этого дома. Фред был обнаружен спустя несколько дней после смерти и похоронен на местном кладбище, все расходы на погребение взяли на себя сосед и его жена. Видимо, они чувствовали вину за смерть парня. Возможно, обратись они к лекарю чуть раньше, они могли спасти его жизнь.

***

Полгода спустя возле кладбища остановилась повозка. Кучер пробормотал несколько слов, и запряженные в повозку лошади послушно затихли. Отворив дверцу, на землю ступила молодая женщина в длинном бордовом платье. Нервно оглянувшись по сторонам и подняв с земли подол, она зашагала среди надгробных крестов. Шут стоял возле могилы Фреда и играл на дудочке. Он был облачен в широкую оранжевую рубаху и черные лосины. На рыжих кудряшках, которые, как и всегда, торчали в разные стороны, красовалась черная шляпа. Шут исполнял простую незамысловатую мелодию, и подошедшая женщина замерла, вслушиваясь в его музыку, которую весело подхватывал ветер и разносил на многие мили вокруг. Шут закончил играть и убрал дудочку в карман. — Я думал, что вы придете пораньше, милая леди. В последние два месяца здесь стало невыносимо скучно. — Мы знакомы? — удивленно спросила Эмили. Шут задумался. — Нет, — наконец ответил он, — вы меня не знаете. Эмили опустила взгляд с его бледного лица на могилу: — Тогда... вы знали его? Шут снова задумчиво помолчал. — Неа, никогда его раньше не видел. Женщина удивленно посмотрела в его глаза: — Но зачем же вы здесь? — Я обычный бродяга, нечаянно вышел на это кладбище, увидел могилу этого несчастного и подумал, что, наверное, ему никто никогда не играл на дудочке. Вот я и решил подарить ему эту прощальную песню. Женщина прищурила свои темные глаза: — Вы лжете. Вы же только что сказали, что ждали меня. — Ну вот, — вдохнул Шут, — поймали меня на несоответствии. Признаю, что не очень искусен в том, что касается лжи. Но обещаю, — он шутливо поднял ладошку, — что буду усердно трудиться над этим. Женщина покачала головой, а Шут неожиданно спохватился: — Я же принес вам цветы! – и, вытащив из рукава букет белых лилий, он протянул их женщине. Эмили посмотрела на протянутый букет и резко отшатнулась. — Нет! — вскрикнула она, — Пожалуйста, уберите их! — Ну вот, а я старался для вас, срывал их, — загрустил Шут, — думал, что они вызовут у вас плохие воспоминания, так и оказалось. — Что? Что вы сказали? — прохрипела женщина. Шут выставил перед собой букет цветов, и солнце заиграло в их белоснежных лепестках. — Нет, — поморщился Шут, — вы согласитесь со мной, что эти лилии воистину прекрасны лишь в полнолуние? Живительные солнечные лучи портят их красоту. Эмили отступила на шаг назад. — Я не понимаю, о чем вы говорите. — Ну что же, тогда я попробую вам объяснить. Вот, приглядитесь к этому цветку. Он так прекрасен, невинная белизна его лепестков очаровывает, нежность сбивает с толку. Но принюхайтесь, ему не скрыть запах разлагающейся плоти. Красивая оболочка не способна сокрыть истину — под обманчивой красотой скрывается гниль. Эмили сделала еще пару шагов назад. — Вы больны. — О, постойте еще немного, посмотрите и убедитесь, — попросил Шут и сжал лепестки ладонью. Цветок на глазах женщины обратился прахом в его руках. — Видите? Стоит лишь чуть-чуть надавить, и показывается его истинная сущность — прах. А прах должен находиться в земле, вы не согласны со мной, Эмили? — Вы несете какой-то вздор, — пробормотала женщина и собралась уйти, но Шут быстро приблизился к ней вплотную. Положив руку на её хрупкую талию, он прижался губами к её возмущенно приоткрытому рту. Поцелуй продлился несколько секунд, потом Эмили занесла руку, готовясь залепить пощечину, но Шут перехватил её и сжал тонкое запястье. В то же мгновение он отстранился. — Как я и думал, — пробормотал он, — теперь на губах отчетливо чувствуется вкус разлагающейся плоти. Я еще долго не смогу избавиться от него! Неужели никто больше не замечает? Как долго вам удастся просуществовать в этом живом мире? Женщина неожиданно всхлипнула, по напудренным щекам потекли слезы. — Умирая, он думал, что ваша жизнь стоит его гибели, — нахмурившись, пробормотал Шут, махнув рукой в сторону могилы, — я же никогда так не думал. Уходите и больше не оскверняйте это место своим присутствием. Разрыдавшись, женщина повернулась и бегом бросилась к ждущей её повозке. Дождавшись, когда затихнет топот копыт, Шут склонился к могиле. — Извини, если я был слишком груб с ней. Ты бы этого не хотел. Но я всегда говорю то, что думаю. Шут развернулся, и хотел было уйти, но потом вспомнил что-то и снова повернулся к могиле. Сняв свою шляпу, он положил её на могильный холмик подле креста. А потом низко поклонился, и на мгновение на бледном лице промелькнула знакомая ухмылка. После чего Шут медленно попятился назад и растворился в воздухе. Спустя минуту на его место ступила старая облезлая дворняга, она обнюхала землю возле своих лап, потом скользнула носом по шляпе. Уловив запах цветов, она громко чихнула и устало улеглась рядом с могилой. Совсем недавно тут было два человека, а теперь от них остался лишь запах. Нет, постойте-ка. Эти запахи не принадлежат людям. Ни один из тех, кто стоял на этом месте, не был человеком. Старая псина тяжело вздохнула и, опустив голову на лапы, задремала. Некоторые вещи, происходящие в этом мире, были слишком трудны для понимания. И если бы она была человеком, она бы обязательно задумалась над этим, но старая дворняга была голодна и очень устала, поэтому сон избавил её от мучений этого мира. Зашумел ветер, чуть приподняв её облезшую шерсть и, вдруг вспомнив о музыке, которую он слышал недавно, унес собой это воспоминание.