Останемся вместе?

В этой главе повествование немного нелинейно Может, Ганнибал и считается теперь неверным мужем, но об Уилле забывать он не собирается. Особенно тогда, когда тот пропал из его поля зрения практически на два месяца. Лектер душит в себе желание вернуться вот уже четыре недели. Он до сих пор злится на них обоих за то, что они перестали бороться, но это не меняет того факта, что Ганнибалу нужно все начать с начала. Альфа готов даже не «начинать», ему будет достаточно продолжения рутины, только бы, просыпаясь, чувствовать в воздухе прежнюю жизнь. А еще Лектера гложет любопытство. Ему просто необходимо убедиться, что в ту ночь, когда он солгал Алане и пришел вновь к Уиллу, у них все получилось. Ганнибал не понимает, зачем он хочет это знать, но предпочитает не копаться в своих мотивах в этот раз, обосновывая все природой. Бентли Ганнибала останавливается возле привычного гаража. Что странно, Уилла не оказывается дома. Собаки приветливо встречают Лектера, но сам Грэм куда-то испарился. Ганнибалу достоверно известно, что обычно в это время Уилл находится дома, потому что они всегда обедали вместе именно в час дня. Альфа даже специально приготовил обед для них двоих, как раньше. Об этом он тоже старается не задумываться, решая, что гость не может прийти без подарка. Ганнибал внимательно осматривает дом и отмечает про себя, что здесь никто не живет уже больше нескольких недель. Дорожной сумки Уилла нет на месте, значит, его омега на задании. Но не слишком ли давно он там? Метка на теле вновь начинает зудеть. С недавних пор она доставляет Ганнибалу проблемы. Кожа вздулась и покраснела там, где написано Уильям, и он как психотерапевт понимает, что причина в том, что они давно не были с Уиллом вместе. Расставание не может пройти бесследно для обоих. Лектер заходит в ванную, ополаскивает воспаленную кожу и замечает, как из-за стиральной машины что-то торчит. Ганнибал достает предмет, оказавшийся тестом на беременность. Внимательно изучает находку и выбрасывает в помойное ведро. «Нужно найти Уилла, » — принимает решение Лектер и направляется в штаб-квартиру ФБР. Мысли и чувства мешаются меж собой так, что Ганнибал не может понять, чего больше: отрицательных или положительных эмоций. На что надеялся он сам?

***

Алана вновь ругается с Кроуфордом, когда Ганнибал приближается к чужому кабинету: — Нет, этого не будет! Дело станет еще запутаннее! — кричит женщина, стараясь вразумить Джека. — Но мы должны хоть что-то предпринять. И я вижу, что это единственное решение в данной ситуации, — отвечает ей Джек на повышенных тонах. — Связь между людьми не работает настолько точно, как ты считаешь, я тебе как психолог говорю, — не отстает Алана. Ее голос чуть истеричный, неприятный. Ганнибал морщится. — Но у нас 8 трупов! И теперь может появиться 9-й! И я намерен просить помощи, — выпаливает Кроуфорд, ведь и его терпению приходит конец. — Я считаю, что в это ни в коем случае нельзя вмешивать Ганнибала, — ее тон категоричный, Алана словно защищается. Услышав свое имя, Лектер не прячется, а спокойно входит в кабинет и в абсолютной тишине садится в кресло напротив Кроуфорда: — Вмешивать меня во что? — Ганнибал… — в голосе Аланы возникают просящие ноты, но альфа отмахивается от них. — Уилла похитили, — просто говорит Джек, потому что не видит пользы в том, чтобы что-то скрывать. — Как давно? И кто именно? — уточняет Лектер, ничем не показывая, как он нервничает из-за этой новости. — Уже 2 недели. И 2 недели нет новых трупов. Мы полагаем, что его похитил Одинокий романтик, — поясняет Кроуфорд, ожидая, когда же Ганнибал накинется на него. Джек знает, каким разрушительным для окружающих может быть инстинкт защиты пары, и он бы не хотел оказаться сейчас на пути Лектера. Ганнибал же молчит, провоцируя тем самым рассказать ему больше. — Одинокий романтик — это маньяк, за которым последние недели гонялся Уилл. Он убивает только омег, у которых есть пара. Уилл сказал, что причина в том, что не так давно убийца сам потерял свою. Теперь он ищет замену, точнее нечто вроде сосуда, — продолжает Кроуфорд, стараясь вести себя профессионально, а не думать о том, что, кажется, именно его сегодня подадут на ужин. Лицо Ганнибала искажается в злости, но голос ровный, когда он произносит: — Кто дал вам право скрывать это от меня столько времени? Кто вообще посмел отпустить Уилла на это задание, когда он сам является омегой с парой? Кроуфорд опускает взгляд, чувствуя вину. Алана же вины не испытывает, но и сама не знает, что ответить. — Еще есть шанс, что он жив, — начинает Джек. — Он жив, — просто отвечает Ганнибал. Его омега не может быть мертв. Уилл живой, он где-то в этой стране, и кто-то очень пожалеет о том, что решился посягнуть на дорогого Ганнибалу человека. Джек молча передает бумаги по делу Лектеру, который принимается за чтение незамедлительно. — Мы не понимаем причины, почему Одинокий романтик перестал убивать. Почему он забрал Уилла? — задает в очередной раз сам себе вопрос Кроуфорд. Он не хочет мешать Ганнибалу, но вина заставляет его искать ответы. — Может, Уилл прекрасно умеет притворяться его парой? — предполагает Алана. — Потому что Уилл в положении, — отвечает Ганнибал, рассматривая фотографии с мест преступления. — Этого не может быть. Уилл бы сказал об этом прежде, чем приступать к делу, — уверенно заявляет Джек, но потом вспоминает о состоянии Грэма и замолкает. — Я был дома и видел тест. У Уилла будет ребенок. И это то, чего так ждал ваш маньяк, — говорит Лектер, словно и не о своем муже. — Ребенка? — удивляется Кроуфорд, потому что подобное не приходило им в голову. — Нет, пара вашего убийцы была беременна, скорее всего скончалась при родах, ребенка тоже не спасли. Обычная история. Теперь он видит в Уилле свою пару, поэтому он забрал его себе, — слова выходят сухими, но внутри все горит. Ганнибал осознает, что Уилла нужно вернуть как можно скорее, иначе он сам начнет сходить с ума. Теперь, зная, что омега в опасности, Лектер не сможет успокоиться даже во сне. Велика вероятность, что начнет убивать он сам, а это не то, что сейчас нужно. Ганнибал и представить не мог, что кто-то догадается таким образом отобрать у него пару. Это его Уилл, и он принадлежит только ему, никто другой не имеет права касаться его омеги. — Теперь все встало на свои места, — с облегчением произносит Джек, как будто уже нашел Грэма. — Неужели у Уилла тоже кто-то есть? — вдруг выдает вопрос Алана. Она давно хочет ребенка, но сначала ей не встречался порядочный альфа, а потом Ганнибал запретил ей даже думать об этом. Она была так очарована им, что согласилась бы на все, что угодно. Ею было принято решение: если это единственный способ удержать Ганнибала, то она пойдет на это. — У него никого нет, — чеканит Ганнибал, что у двоих в этой комнате ползут мурашки по спине. — Срок явно ранний, сложно быть в чем-то уверенными, — вновь начинает Алана. Ей почему-то так хочется опорочить Уилла в глазах Лектера, ведь, хоть он и нравится ей, но получает все то, о чем в тайне мечтает она сама. Даже теперь, когда она живет со своим любовником, он думает больше о своем партнере, чем о ней. Алана замечает это всякий раз, когда на середине обрывается их разговор, а Ганнибал смотрит вперед, куда-то в пространство, сквозь нее, или когда Лектер готовит ужин, и его взгляд угасает, когда он видит в дверях ее, а не кого-то, кого представлял. — Это мой ребенок, поэтому мне это достоверно известно, — сообщает альфа так, будто это самое естественное и понятное звено в этой ситуации. Алана и Кроуфорд в растерянности, потому что Ганнибал уже несколько месяцев живет у Блум, а Уилл говорит, что отныне он снова Грэм, логичнее всего предположить раздел имущества, а не совместного ребенка. Что творится в их отношениях?! — Ганнибал, но ты же… — Алане хочется сказать «не хочешь детей», «всегда был против», но она не может всего этого выговорить, потому что слова застревают в горле от одного лишь немного брезгливого и холодного взгляда Лектера. «Кто я для тебя?» — крутится в голове вопрос, но и он остается немым. Ганнибал же поворачивается к Кроуфорду и заявляет, что отныне он должен быть в курсе всех шагов расследования, и теперь он сам тоже займется им, потому что больше он судьбу своего омеги не оставит на других. Кроуфорду нечего сказать, он даже немного рад тому, что теперь Ганнибал обо всем знает.

***

Уилл просыпается в пыльной затхлой комнате, чувствуя жажду, когда слышит голос: — Спокойнее, мой хороший, тебе пока нельзя так резко двигаться. Голос мягкий и успокаивающий, и вопреки желанию Грэма глаза вновь закрываются, а он падает во тьму. Когда Уилл просыпается вновь, за окном такая ночь, что хоть глаз выколи. Грэм обращает внимание на специально приготовленный для него стакан воды, который он осушает очень неаккуратно. Последнее, что он помнит, — это чужой силуэт в собственном номере отеля города Эри, штата Пенсильвания, и благоговейный шепот: «Я нашел тебя, любовь моя». Несложно догадаться, что теперь он в лапах того, кого преследовал последние 2 недели. Уилл, пошатываясь, встает с кровати, чтобы понять, что он, кажется, даже не в Америке. За окном сплошной лес, а это явно охотничий домик. На улице почти декабрь, а здесь уже лежит много снега. Значит, если Уилл не найдет себе хорошие ботинки и что-то, что теплее, чем его рубашка, то ему не сбежать. Уилл спускается вниз осторожно, потому что ему все еще не хорошо от наркотика, которым его накачали, и его взгляд падает на высокого статного человека, который что-то обжаривает на плите. В момент Грэм теряется, потому что видит перед собой Ганнибала, который, как обычно, готовит что-то для него. По столу разбросано так много различных овощей и приборов, стоит любимое вино. И все это так странно, что сердце отбивает нервный такт надежды. Но когда мужчина разворачивается, Уилл осознает, что тот слишком далек от образа его альфы. Кровь стынет в жилах, потому что глаза незнакомца пусты, хоть и блестят одержимо. — Я решил, что тебе будет так проще воспринимать меня, мой ангел. Уилл сглатывает вязкую слюну, кивает и даже заставляет себя улыбнуться. — Твоя старая пара имеет очень своеобразный вкус в одежде, но должен признать, что он мне нравится, — с удовольствием подмечает маньяк елейным голосом. Уилл спускается окончательно в кухню и просчитывает, сумеет ли он первым добраться до ножа, что лежит перед ним на столе. Альфа замечает этот взгляд и медленно отодвигает нож к себе: — Что-то не так, любимый? — В горле першит, — выпаливает Уилл первое, что приходит ему в голову. Альфа кивает, достает бокал и наливает вино, запрятав нож в карман фартука. — Только один бокал, тебе больше нельзя, — мечтательно улыбается Альфа, пододвигая к Грэму фужер, наполненный наполовину. Уилл с сомнением смотрит на игристое вино, и это тоже подмечает Альфа: — Пей, это не отрава. Я не намерен от тебя избавляться. Теперь ты мой. Я буду о тебе заботиться. — Я не думаю, что… — начинает Уилл, но понимает, что лучше промолчать, и принимается за вино. — Вот и славно. Ты такой понимающий омега, и ты весь для меня. Природа поняла, что ошибалась, поэтому вычеркнула имя твоего прежнего альфы, я проверил. Уилл автоматически кладет руку на грудь, где под рубашкой, покрытое шрамом, виднеется «Ганнибал». Грэм нервно сглатывает. — Ты все правильно понял, — Альфа улыбается нежно, совершенно безумно. — Скоро, когда твое тело чуть оправится, мы напишем тебе новое имя. Твоего настоящего альфы. Уилла начинает потряхивать, но он справляется с собой, у него всегда был достойный учитель: — Что на ужин? Альфа удивлен, но ему приятно, что нет истерик и прочих радостей, которых он натерпелся с другими омегами. Этот принимает его таким, какой он есть. И полюбит его так же, как он сам уже любит его. — Салат, овощной гарнир и оленина. — Могу помочь? — интересуется Уилл так, будто бы разговаривает сейчас со своим мужем. Сама мысль о подмене вызывает рвотные позывы, но омега сдерживает себя. Альфа с сомнением смотрит на Грэма, но все-таки вспоминает, что Уилл здесь не по своей воле: — Нет, мой ангел, но ты можешь пока рассказать о нашем ребенке. Сколько уже? Уилл откровенно не понимает, что происходит. Этот человек придумал для Уилла ребенка, которого не существует, которого сам Уилл загадывал последние несколько месяцев. Альфа будто специально бьет по самому больному, но сейчас не время сдаваться. Уилл хочет жить: — 6 недель. — Тогда понятно, почему еще нет никаких изменений. Что сказал доктор? С тобой все хорошо? Глаза Уилла начинает жечь от этого разговора, все теряет четкую форму от соленой пелены. Это не тот человек, от которого Грэм хочет услышать такое мягкое одобрение, и не та ситуация. Губы Уилла болезненно кривятся, но он все равно старается улыбаться: — Да, все замечательно. Мне повезло, даже не тошнит почти. — Мой омега — самый везучий омега в мире! — радуется Альфа, безбожно молотя ножом по овощам так, что крошки летят в разные стороны. — Да… да, он такой, — отвечает Уилл бездумно. Они вместе ужинают, перед Уиллом лежат пластиковые приборы и пластмассовые тарелки. Альфа извиняется за такое, но в целях безопасности… Вдруг Уилл себе навредит. Конечно же, Альфа имеет в виду, что Грэм может взбунтоваться, а это не желательно. Уилл ест не спеша, кусок в горло не лезет. Из-за отсутствия очков и с учетом того, что они сидят по разные стороны длиннющего стола, Уиллу чудится, что ужинает он с Ганнибалом, но голос Альфы постоянно рушит этот мираж, напоминая Грэму, что это только игра. Уилл отправляется спать сразу же после того, как кладет вилку на пустую тарелку. Ему плохо от того дурманящего коктейля, который все еще не выветрился из его крови. Альфа присоединяется к нему через полчаса, когда Грэм почти засыпает в «своей» постели. Он наваливается на Уилла, шумно дыша ему в ухо и оставляя слюнявые поцелуи на шее. Грэм начинает отбиваться со всей силы, на которую способен в таком положении. — Что не так, мой ангел? — зло произносит Альфа, стараясь стянуть с Уилла рубашку. Уилл холодеет от перспективы быть изнасилованным. Еще никогда его не касались руки чужих альф, был только Ганнибал, а теперь… на кону стоит либо его тело, либо его жизнь. — Нет… нет… нельзя… — шепчет Грэм в отчаянии, когда губы Альфы перемещаются на грудь, обводя языком именную татуировку, принося тем самым невыносимую боль. Уилл кричит от электрического разряда, что проходится по всему телу, и начинает терять сознание. Альфа останавливается, перепугавшись. Он зовет омегу, но Уилл все еще плавает в болезненном мареве. — Боже, любовь моя, прости меня, прости! Я больше не коснусь тебя! Пожалуйста! Не уходи от меня вновь! Пожалуйста! — трясется Альфа над телом Грэма. Уилл начинает постепенно отходить, когда чужие руки покидают его тело. Отчего-то он чувствует острую безысходность и преданность этого человека перед собой. Уилл так вымотан и просто хочет домой. Но сейчас у него нет выбора, поэтому Грэм просто поддерживает омерзительную легенду: — Доктор сказал, что это навредит ребенку. Давай просто будем спать? Альфа чуть успокаивается и согласно кивает. Он трясущимися руками застегивает пуговицы на рубашке Уилла, устраивается поудобнее и опасливо обнимает Грэма одной рукой так, чтобы больше не касаться чужого имени на теле омеги. Уилл чувствует, словно он в тисках, болезненных и невыносимо удушливых тисках чужой любви. У него нет возможности выбраться, потому что необдуманная попытка может закончиться для него очень трагично. В данный момент у Уилла нет плана, поэтому нужно придерживаться прежней стратегии. Уилл смотрит в ночную густую черноту за окном, пока руки незнакомого альфы сжимают его, и все, о чем думает Грэм: «Ганнибал, надеюсь, ты меня найдешь».

***

Они вдвоем в их прежнем доме. Великолепно сервированный английским серебром стол. По центру в симметричной композиции перемешаны плюмерии-франжипани. На ужин французское блюдо с труднопроизносимым названием. Глаза Уилла горят в свете свечей, он улыбается каким-то своим мыслям. На нем бордовая рубашка, которая выгодно оттеняет бледность его кожи. Ганнибал пытается унять возбуждение. Почему-то омега сидит не так, как обычно, по левую сторону от Лектера, он напротив. Ганнибал протягивает руку к нему, но стол слишком длинный, чтобы Лектер мог достать до Уилла. Грэм никак не реагирует, никакой ответной попытки дотянуться. И чем больше Ганнибал старается, тем длиннее кажется этот стол, пока в какой-то момент Уилл не встает со своего места и не приближается к Лектеру. В его руках большая пачка бумаг. Когда они ложатся уже на чистый стол перед Ганнибалом, то он видит заголовок «Договор передачи пары другому собственнику». — Подпиши, — слышит он голос Уилла, который продолжает улыбаться чуть надменно. Лектер ничего не понимает, он просто смотрит на документы перед собой, и буквы начинают расплываться. — Ганнибал, подпиши, я же подписал твои бумаги. — Но я все равно при этом остаюсь твоим. И ты знаешь, что все это несерьезно, — отвечает Лектер, переводя взгляд с бумаг на Уилла. Грэм настойчиво передает Ганнибалу каллиграфическое перо, но Лектер не хочет прикасаться к нему. Он этого не подпишет. — Подпиши. Подпиши. Подпиши. Подпиши, — повторяет Уилл на разные лады. Ганнибал поворачивает лицо в его сторону и понимает, что Уилла трясет, а яблоки глаз уже давно закатились. У Грэма припадок. — Нет. Нечем подписывать, — отпирается Ганнибал, не найдя других слов. Тогда Уилл вонзает острое каллиграфическое перо в свою руку в районе локтя, ведет его вниз к запястью, раздирая кожу. Теплая, почти черная, кровь из руки льется на стол без остановки, угрожая промочить белые листы договора. — Подписывай, теперь есть чем, — зло произносит Уилл. И лишь тогда Ганнибал просыпается. Часы показывают начало шестого утра, а рядом, уютно устроившись, спит Алана, положив руку ему на живот. Ганнибалу не снятся кошмары, точнее давно не снились. Видимо, душевное равновесие действительно сильно нарушено. Ганнибал аккуратно встает с кровати, чтобы не потревожить Алану, и направляется к выходу из спальни. Немного погодя Ганнибал вновь сидит в кресле кабинета перед доской с материалами по делу, просчитывая вероятности. Они уже неделю ходят вокруг да около, но никак не могут выйти на след Одинокого романтика. Как же, оказывается, легко увести чужого партнера и остаться при этом незамеченным. Алана права, не настолько хорошо работает «парная» связь, чтобы Ганнибал, глядя на карту, мог определить, куда увезли Уилла. Три недели, как Уилл в плену, и больше ни одного убийства. Этот безумный альфа, наверное, сейчас наглаживает его Уилла в каком-нибудь бараке, приговаривая, как они будут счастливы. У Ганнибала алая пелена встает перед глазами от мысли, что кто-то может прикасаться к его мужу. Пульсация в груди не думает утихать, поэтому теперь Ганнибалу приходится постоянно менять заживляющие компрессы, чтобы не расцарапать себе кожу до мяса. «Уилл, почему ты не оставил ни одной подсказки?» — думает Лектер, смотря на карту. Ганнибалу с каждым днем становится все хуже, он просто смотрит на эту доску и изъедается внутренне. Агрессия начинает разрушать высокие стены самообладания, и Лектер понимает, что не справится с ней, если не выпустит наружу. Ганнибал огорченно прикусывает подушечку большого пальца. Никто не должен знать. Лектер в очередной раз проверяет вещи Уилла, но там нет ничего примечательного, кроме книги, которая теперь кажется Ганнибалу издевкой. «Ментальная психология» гласит ее название. И если бы это была книга по психологии, то Лектер бы еще простил цветастую попсовую обложку, но это оказался какой-то банальный роман о любви пары во время Второй мировой войны, герои которого могли слышать друг друга на расстоянии. Книга вызывала у Ганнибала эстетическую кому, но он ничего не мог поделать с отвратительным вкусом Уилла в области кино и литературы, поэтому ему приходилось всегда терпеть подобное. «Мой вкус не столь утончен, как Ваш, доктор Лектер», — смеялся над ним Уилл и, несмотря на лежащую рядом «Войну и мир», продолжал читать различную беллетристику. Ганнибал в раздражении отбрасывает книгу в сторону, потому что не существует никакой ментальной связи в паре, на которую он так понадеялся. Книга приземляется аккурат возле доски с материалами, открывая свой секрет. Ганнибал подходит к брошенному роману и берет выпавший листок. Но это не какая-то закладка, как он решает поначалу, это билет обратно в Балтимор. Зачем Уиллу возвращаться в Балтимор, когда это дело не завершено? «Что ты нашел такого, Уилл, чего не видим мы?» Ганнибал крепит билет к доске, возвращается в свое кресло и пытается взглянуть на все иначе. Понимание отражается во всей его фигуре. Теперь он видит этот след так же явственно, как Уилл Грэм.