Останемся вместе?

Вчера некоторым из вас пришлось прочесть главу, полную описок, за что автор просит прощения. Он беспросветный тупица, который выставил вариант без бетовской правки: (И он очень виноват из-за этого перед своей любимой бетой. Но в этот раз все должно быть в порядке. Учусь на ошибках! Алана просыпается от холода, когда на часах светится семь утра. Обычно она не встает так рано, но, слепо похлопав рукой по соседней половине кровати, вдруг понимает, что Ганнибал давно ушел. Ничего удивительного. Они приблизились к финальным титрам сразу же, как Ганнибал переступил порог ее дома с намерением задержаться. Нет, не «остаться», а именно «задержаться», так он сказал. Алана не приняла этих слов в расчет, опутанная надеждами об идеальных отношениях. Но дни идут своим чередом, и внезапно брюнетка осознает, что Ганнибал дотрагивается до нее будто бы нехотя, целует будто бы рассеянно и ложится в ее постель будто бы только потому, что это единственная кровать в доме. Конечно, может быть, что все это лишь игра разума Аланы, ведь явных перемен в поведении любимого нет: он галантен в общении с ней, нежен в подходящие для этого моменты и находится рядом с ней, а не где-то еще. Их отношения прекрасны и душевны, пока в мысли одного из них внезапно не врывается Уилл, отбирая все внимание на себя. И Алана в отчаянии, потому что смириться с тем, что она не единственная для Ганнибала — значит проиграть. Алана спускается вниз и находит Лектера, выходящим из кабинета с сумкой Уилла. На пороге стоят два чемодана, красноречиво сообщая о происходящем. — Я уезжаю обратно домой, — говорит Ганнибал, обращая внимание на женщину, что застыла у подножья лестницы. — Но разве ты живешь не здесь? — удивляется Алана, но остановить не пытается. — Нет, я возвращаюсь в свой дом. Уилл не простит мне того, что я, зная, что с ним случилось, чуть не извел всех его собак. Хотя, поверь, мне часто приходит в голову такая мысль, — Ганнибал скупо улыбается, складывая сумку на чемодан. — Я очень признателен, что ты позволила так долго пользоваться твоим гостеприимством. — Я не понимаю… — растеряно произносит Алана, приближаясь к Лектеру. — Мне нужно вернуться, — просто отвечает мужчина и аккуратным движением убирает прядь темных волос за ее ухо. — Ганнибал, теперь между нами всегда будет так? — взволнованно спрашивает Алана, замирая в страхе от того, что ее мечты рухнут в любой момент. — Как? — тихо уточняет Лектер. И тишина в помещении звенит от ожидания. — Ты всю жизнь будешь следить за тем, куда перемещается Уилл? — все-таки отвечает омега, потому что склонна прояснять вещи до конца. — А ты предлагаешь мне бросить его там? — вопросительно интересуется Лектер, хитроумно переворачивая тему так, что Алана на миг чувствует себя виноватой в бессердечии. — Нет, я говорю про другое, — смущенно выговаривает она, будто бы извиняясь за что-то. Ганнибал снова ничего не отвечает, лишь разворачивается к входной двери. Алане становится горько. Почему она не достойна такой любви? Омега смотрит на широкую спину Лектера: дорогое пальто по фигуре, древесные ноты мужского парфюма, идеально уложенные светлые волосы с легким серебром седины. Все это пробуждает в ней воспоминания, которые Алана пыталась спрятать поглубже в себе столько лет. — Алана, крошка, ты — моя прекрасная принцесса, но я больше не могу остаться с вами, — мягко произнес ее отец-альфа, стоя у дверей. Шестилетняя Алана ничего не понимала, лишь плакала пуще прежнего, даже не осознавая из-за чего. Ее родители часто ссорились весь год, и теперь, когда она не смогла уснуть и спустилась в кухню за стаканом сока, увидела, как ее любимый папочка стоит с чемоданом у выхода. Алана точно помнила, что отец не собирался в командировку, поэтому глаза начало щипать от слез. Папы-омеги поблизости не было, а отец протягивал ей свой красивый платок с монограммой. — Когда ты вернешься? — спросила девочка, крепко сжимая хлопок в руках. — Я постараюсь поскорее, — ответил ее отец, прижимая Алану к себе. Она с удовольствием вдохнула густой аромат парфюма и лжи, цепляясь за его пальто. — Я люблю тебя, я очень буду ждать, — выдавила Алана, потому что задыхалась, всхлипывая. — И я тебя, крошка, тоже люблю, — нежно прошептал отец ей в самое ухо, отстраняясь. Алана не хотела, чтобы отец покидал ее, он был единственным, кто понимал ее. И она даже пообещала отцу, что не пойдет замуж, как все другие омежки, а останется с ним. Отец, смеясь, сказал, что лучше бы она просто нашла себе хорошего альфу. Но разве может быть кто-то лучше, чем ее отец? Девочка никак не могла этого понять. — Алана, почему ты не спишь? — строго спросил папа-омега, выходя из гостиной. Глаза его были красными и опухшими. Алана разрывалась между желанием задержать отца и броситься успокаивать своего папу. — Крис, забери ее, — попросил альфа, стараясь не смотреть на мужа. — Самому силенок не хватает? — зло поинтересовался папа, но утянул Алану к себе, обнимая за плечи. Отец помахал ей на прощание и, взяв чемодан, вышел из дома в морозную ночь января. Алана стояла, гипнотизируя взглядом захлопнувшуюся дверь и сжимая платок отца. Она чувствовала спиной, как мелко трясет папу позади. Алана знала, что он плачет, хотя в коридоре не было ни звука. Спустя несколько минут девочка все-таки повернулась к папе, но тот уже был спокоен и даже улыбнулся ей. — Пойдем, Алана, пора спать, — просто сказал он, направляясь в ее спальню. — Почему отец ушел? — все-таки спросила шестилетняя омега, потому что этот вопрос не давал ей покоя. — Альфы забывают обо всем, когда встречают свою истинную пару. По крайней мере, они считают, что это идеальное оправдание их уходу, — ответил папа, и Алана почувствовала, как много ненависти в этой фразе, что ей стало страшно. Ее любимый отец не такой! Он верный и обожает Алану больше всего на свете! Он истинный джентльмен, а она — его леди. И ничто этого не изменит! Девочка еще не знала, что это была ее последняя встреча с отцом. Душевное равновесие Аланы нарушено, и она хватает в беспамятстве руку Ганнибала, стараясь задержать его, чтобы он не вышел за эту дверь, вновь оставляя ее совсем одну. Лектер замирает в неудобной позе. Ему нет дела до того, что сейчас происходит с Аланой, потому что его собственное состояние слишком далеко от нормы. Его помешательство выходит на новый уровень, рождая галлюцинации. Ганнибал не чувствует рук Аланы, лишь требовательное прикосновение Уилла. Этот омега имеет весьма смутные представления о послушании, что заставляет Лектера прибегать к жестким методам. Он прикрывает глаза, наслаждаясь теплом мимолетной близости и предвкушением последующего шага. Ганнибал резко разворачивается в сторону того, кто держит его душу. Рука сама собой опускается на шею омеги, сжимая ее. Стремление наказать и покорить бьется в висках. Слишком большую власть имеет над ним Уилл, чтобы исчезать так долго, будто не достаточно того, что они и так чересчур отдалились друг от друга. Тоска разжигает костер затаенной внутри жестокости. Но вместо ненавидящего и ненавистного взгляда мужа перед Ганнибалом предстают глаза Аланы, выражающие покорность и влюбленность. Лектер резко останавливает внутренний порыв. Горькое чувство предательства разрастается в груди ядовитым цветком, Ганнибал не намеревался открываться кому-то еще. Но, видя настроение Аланы, он успокаивается, отработанным способом возвращая все на место. Лектер мало похож на привычного ей джентльмена, на мгновение он становится острым ножом, готовым вспороть ее в любой момент. Когда ладонь Ганнибала начинает сжимать ее горло, Алана пугается, что сделала что-то не так, и не знает, как попросить прощения. Альфа какое-то время вглядывается в ее лицо, пока давление его ладони на шею не обращается в незатейливую ласку, от которой у Аланы кружится голова. Блум тянется за прикосновением. Дурман смешанных чувств окутывает ее, поэтому Алана не может понять, что же ее так напугало в поведении Лектера, потому что тот по-прежнему остается учтивым, просто немного злится. Ганнибал наклоняется к ее уху, шепча несколько слов, от которых Алана окончательно успокаивается. Ганнибал покидает дом мисс Блум с легкой улыбкой на губах. Женщина прощается с ним, обещая, что заедет к нему вечером. Лектер доброжелательно кивает в знак согласия, садится в свой автомобиль и оставляет омегу позади, не испытывая никаких угрызений совести. У него слишком много дел.

***

Уилл приходит в себя, чувствуя жуткую боль в виске. Голову ломит нещадно. Он пытается встать с кровати, но тяжесть в ноге затрудняет движения. Грэм с трудом восстанавливает в памяти то, что случилось вчера, пробираясь сквозь боль в собственном мозгу. Вчера он пытался сбежать. Впервые за те 3 недели, что находился в этом любовном плену. Уилл отрабатывал свой план детально, но ему пришлось поспешить в связи с некоторыми фактами, которые открылись ему на днях. А спешка, как оказалось, не принесла положительного результата. Именно поэтому сейчас Грэм лежит снова на постели, которую ненавидит всей душой. Прошедшие дни прошли в чужом сумасшествии, от которого Уилла пробирало до дрожи. К нему постоянно прижимались, пытались поцеловать и всячески выражали свою любовь. Уилл сопротивлялся настолько, насколько это было возможно, чтобы не вызвать вспышку агрессии. Хотя у Грэма и была кое-какая подготовка в самозащите, но в отличии от высокого сильного альфы, ему долго не продержаться. Дэниел, так звали Одинокого романтика, был нежным, насколько нежным может быть безумец. Он искал пути соприкосновения с Уиллом, всячески развлекал его и ежедневно повторял о том, как они будут счастливы, когда их ребенок родится на свет. Уилл же в такие моменты продумывал, как сделать так, чтобы вырубить альфу побыстрее и сбежать из этого дома. Уилл уже рассчитал, когда это случится, какой веревкой связать альфу, и где лежат все необходимые ему вещи. Он внимательно отслеживал все эти детали в течение недель, чтобы не было никаких осечек. У Грэма был только один шанс на спасение. Дэниел же продолжал жить в своем волшебном мире, наполненным любовью пары. Он так радовался тому, как «рос» живот Уилла, что тот сам стал внимательнее следить за своим состоянием. И, действительно, за последние 2 месяца его живот немного увеличился, что могло быть просто следствием его прожорливости. Но и аппетит стал подводить Уилла: он то появлялся, то исчезал чуть ли не в середине трапезы, из-за чего Грэма начинало тошнить. Все чаще омега просыпался посреди ночи от внезапного жара, что охватывал его тело, или от ноющей призрачной боли в области таза. Но самым неприятным симптомом было то, что соски чуть набухли и потемнели, вызывая самые неприятнейшие ощущения при соприкосновении с тканью рубашки. Грэм не стремился к самообману, но метка полностью зажила, а общая слабость организма была весьма красноречива. Кажется, этот маньяк был прав, Уилл в положении. Грэму стало страшно от мысли, что его ребенок может оказаться в руках безумца. Паника росла с каждой минутой, заставляя разум подвести его. Защита потомства всегда являлась приоритетом омеги, поэтому не было ничего удивительного в том, что Уилл начал спешить. Он не останется здесь больше. Не сейчас, когда он знает, что это может навредить не только ему. Вторым фактором для неудачи стало то, что накануне побега Дэниелу пришла в голову идея о том, что теперь Уилл достаточно окреп для экзекуции. — Я постараюсь быстро, любовь моя, — сказал он и потащил непонимающего Уилла в подвал дома. Руку Грэма пристегнули к трубе, что проходила под потолком подвала, и начали снимать рубашку. Уилл стал сопротивляться, но это было бесполезно. — Мы должны это сделать. Ты же понимаешь. Будет немного больно, но это пройдет. В руках Дэниела сверкнул скальпель в тусклом свете лампы, и Уилл понял, что сейчас произойдет. Грэм не хотел новых имен на своем теле, ему достаточно того, что он уже носил одно, человека, который его предал и ушел. Уилл задергался в чужих руках, а почувствовав холодную сталь на коже и острую боль в груди, совсем потерял себя. Стремление защитить плод и избежать меток, что являлись издевкой над тем, во что он верил, заставило Уилла бороться по-настоящему отчаянно. Труба была слабой и прогнившей, поэтому Грэму удалось выбить ее и освободить свою руку. Дэниел получил точным ударом по голове, от чего выругался и стал оседать на пол. Уилла трясло, он наспех запахнул свою рубашку, которая тут же начала промокать от ровной кровавой полосы, что осталась от скальпеля во время борьбы. Уилл не стал задумываться, весь план вылетел из его головы, а Дэниел уже стал приходить в себя, поэтому Грэм помчался вверх по лестнице на свободу. Он натянул чужие ботинки и куртку. Ключи от машины остались в кармане альфы, поэтому Уилл бросился в лес, надеясь, что спасение вскоре найдет его. Но спустя час нашел его лишь Дэниел, который был чертовски зол. — Ангел мой, разве тебе не говорили, что невежливо так обращаться со своим альфой, — проговорил Дэниел, прижимая Уилла к холодному снегу и пытаясь заломить ему руки. — Ты не знаешь моего альфу, это ты еще легко отделался, — пропыхтел насмешливо Грэм, не в силах больше сопротивляться. — Тебе очень повезет, если ФБР найдут тебя раньше, чем он. — Я — твой альфа! — закричал Дэниел, схватив камень, что лежал поблизости. Удар пришелся Уиллу в висок, и реальность размазалась перед глазами. Грэм потерял сознание, прижимая колени к груди в защитном жесте, чтобы никто ненароком не повредил живот, пока сам Уилл не в состоянии за этим проследить. Теперь Уилл, очнувшись, обнаруживает себя с перевязанной головой на прежней кровати. Тело жутко затекло от того, что все это время он пребывал в скрюченном состоянии. По крайней мере, это точно подтверждает, что у Уилла будет ребенок, инстинкты не врут. Грэм пытается встать, но его шатает, и комната кружится перед глазами. Вокруг ноги намотана тяжелая цепь, что другим концом цепляется за ножку кровати. Теперь Уилл действительно полноценный пленник. — Ты уже очнулся, любовь моя, — протягивает Дэниел, входя в комнату с подносом. — Ты напугал меня своим побегом, поэтому я решил, что так нам будет комфортнее, — указывая взглядом на цепь, — ее достаточно для того, чтобы добраться до уборной, а еду я буду приносить тебе сам. Уилл смотрит в потолок, бессильные слезы ползут по скуле к уху. — Что не так, родной? Хочешь чего-нибудь вкусненького? — наигранное беспокойство врывается в опустошенное сознание. Грэм отходит от своего наваждения. Еще рано сдаваться, у него есть за что бороться, и его обязательно найдут, а даже если и не найдут, он уйдет отсюда сам. Он смотрит на якобы взволнованное лицо Дэниела и хрипит: — Сока. — Хорошо, сейчас принесу. Апельсиновый, устроит? Уилл кивает, а альфа скрывается за дверью. Грэм дергает ногой, от чего цепь жалобно скрипит. Достаточно длинная, чтобы дойти до туалета. Достаточно длинная, чтобы задушить… Уилл смотрит на холодный металл у своих ног, кровожадно просчитывая свой следующий путь к спасению.

***

Алана взволнована. Чувство чего-то нового и светлого цветет в ней после сегодняшних лекций. А еще ей стыдно за это ощущение, что пугает. Она должна срочно вернуться к Ганнибалу, чтобы отогнать от себя этот запретный морок. Алана решает, что не стоит рассказывать Лектеру о том, что произошло, хотя все в ней стремится поведать об этом целому миру. Что за странное событие? Что за странное чувство владеет ею сегодня? Алана еще раз проматывает в голове неприятные события утра, которые включают в себя уход Ганнибала, а потом воспоминания возвращаются к ее новому студенту, который без устали следил за ней всю лекцию, что сама Алана была смущена и боялась лишний раз взглянуть на него. — Доктор Блум, я бы хотел взять доклад по следующей теме, — обратился он к ней после лекции. — Но я не раздаю докладов, — растерянно ответила Алана, обуреваемая странными чувствами. — Тогда я хотел бы изучить тему подробнее, как мне это сделать? — вновь спросил студент, сделав шаг в сторону Аланы. Она автоматически отступила, упираясь бедрами в стол позади себя. Парень был явно альфой, все его положение в пространстве говорило об этом. Горячие мысли обожгли сознание Аланы, заставляя пульс заскакать, а дыхание сбиться. Она мотнула головой, чтобы справиться с собой. Новенький только улыбнулся на это, но продолжил вежливо дожидаться ответа. — Вы можете прочесть пару книг, все они указаны в списке литературы, который вам выдали, — нашлась она, расправляя плечи. Она здесь преподаватель, и никакие альфы не имеют право ее подавлять. — А что, если мне нужна будет консультация? — голос молодого человека стал ниже так, что мурашки пробежали по коже Аланы. Она совершенно не могла себя понять. Такое случилось с ней впервые, и это выводило из равновесия. Чувство было приятным, но эти ощущения сводились на нет осознанием того, кто перед ней стоял и с кем она сама встречалась. Алана посмотрела на парня внимательно. Совсем мальчишка для нее. Тогда она решила: — Все консультации строго по распорядку, об этом Вас оповестили, — менторским голосом заявила Алана и пошла прочь, сбегая от взгляда, что жег ее спину. Уже сидя в машине и задаваясь вопросом, что же сейчас произошло, Алана понимает, что ей срочно нужно увидеть Ганнибала, чтобы восстановить душевное спокойствие и понять, что произошедшее всего лишь наваждение. Алана добирается до дома семьи Лектер только к 6 часам вечера. Свет изнутри освещает окна желтым, поэтому без сомнения Ганнибал дома. Ее встречают заливистый лай собак и учтивый Ганнибал, точно так же, как это было в первый раз, когда она прибыла в этот дом. Алана осматривается и понимает, что ничего здесь особо не поменялось, и почему-то это кажется ей восхитительным. — Я готовлю ужин, присоединишься? — улыбается Ганнибал мягко, что сердце Аланы трепещет. Она давно не видела такой спокойной улыбки на его лице. Здесь он чувствует себя на своем месте, а она только сейчас начинает это понимать. Алану провожают в столовую, которая, как всегда, изыскано сервирована. — Прошу простить, но ждать еще пять минут. Алана кивает и прослеживает взглядом за тем, как Лектер покидает комнату. Собаки, стуча когтями о пол, направляются вслед за ним. Обычно они ходят только за Уиллом, признавая в нем своего вожака, но и Ганнибала они принимают как человека, которого стоит уважать, так как их вожак любит его. Лектер что-то шикает на собак, но те лишь радостно лают. Алана умиляется этой маленькой домашней сценке и вдруг осознает, что ей не хватает тихого, порой чуть насмешливого Уилла, который отводит весь гнев Ганнибала с собак на себя, а потом мастерски переводит тему куда-то еще. Сколько же нужно прожить еще с Ганнибалом, чтобы начать понимать его так же? Алане сложно представить подобное, сможет ли она когда-нибудь вообще понять полностью то, кем является Лектер? Ганнибал приносит причудливо украшенные блюда, поясняя, что это очередной интересный рецепт с карибских островов, и усаживается во главе стола, как это было всегда. Он на миг кидает взгляд в левую сторону, где обычно сидит Уилл, но делает вид, будто ничего не произошло. Однако Алана знает, что произошло. Она плохо представляет, что значит, терять свою пару, но если бы потерялась ее младшая сестра, то она была бы в агонии и искала бы ее до тех пор, пока та не будет найдена. Алане становится стыдно за то, что она сравнивает истинную половину со своей родственницей, но многие ею опрошенные описывали связь именно родственными чувствами. Псы уныло топчутся с левой стороны стола, ожидая угощения, которого им не перепадет. Ганнибал все-таки начинает привычную светскую беседу, от которых в последнее время устает Алана: — Как прошел твой день? — интересуется Лектер, делая глоток вина. — Как обычно, была на лекциях. Как продвигаются поиски Уилла? — отвечает любезно брюнетка. — Я нашел одну зацепку, проверяю, — неохотно сообщает Ганнибал, он вообще весьма осторожен в словах с недавних пор. — Это прекрасные новости. — Да, думаю, что мы вскоре найдем этого психопата. Ганнибал говорит все это и смотрит на нее не чаще, чем в собственную тарелку. Алана внимательно приглядывается к человеку, которого любит, но не узнает его. Он стал острее, спокойнее и задумчивее. Весь этот дом стал таким, хотя раньше он казался Алане лучшим из всех, что ей встречались. Собаки снова утыкаются носом в стул по левую сторону от Ганнибала, но не найдя хозяина, плетутся прочь из столовой, опустив хвосты. Алана почему-то вспоминает ее третий ужин в этом доме. Уилл только отправился в отпуск после очередного дела, поэтому был хмур, но все равно старался поддержать беседу. Лектер же был сама учтивость, рассудительный и интересный, создавая удивительную контрастность с молчаливым Уиллом, который иногда отпускал цепкие комментарии, вклиниваясь в разговор. Ганнибал смотрел на него раздраженно, но против ничего не говорил. Собаки крутились возле Уилла, ожидая, что им тоже дадут кусочек. Алане казалось, что, наверное, такого тонкого человека, как Ганнибал, злила подобная ситуация в этой красивой столовой, и ей было его жаль. — Уилл, собаки. Я же просил, — все-таки не выдержал Лектер. Грэм покосился на него, а потом схватил сосиски со своей тарелки и швырнул их псам, которые тут же благодарно накинулись на угощение. — Проблема решена, — улыбнулся Уилл, принимаясь за свой гарнир. Ганнибал смотрел на него с минуту и никак не реагировал. Алане показалось, что сейчас начнется скандал, но Лектер лишь взял одну из сосисок со своей тарелки и переложил ее Грэму. Уилл перевел свой взгляд с новой сосиски на Ганнибала, и Алану пронзила невероятная зависть от того, как смотрели друг на друга эти двое. Уилл отрезал часть сосиски и закинул ее в рот, обращаясь к Алане: — Мой альфа самый потрясающий. Алана согласно кивнула и посмотрела на Ганнибала. В тот момент она поняла, что он действительно был потрясающим. Самым лучшим из всех, что есть на планете. И по странному стечению обстоятельств он достался Уиллу Грэму, а не ей. Лектер лишь усмехнулся на заявление Уилла, но никак не прокомментировал. Сейчас же, сидя с Ганнибалом в той же столовой два года спустя, Алана не видит в нем всего того, что было раньше. Это совсем другой Ганнибал Лектер, уставший и одинокий, вымотанный без своей пары. Алана считала, что легко сможет заменить Уилла, который не ценил того, как старался Лектер для их отношений, но у нее не вышло. Уилл, который, казалось бы, лишь посмеивался над Ганнибалом, был тем, кто бросал альфе вызов, и именно это нужно было последнему. Что-то начинает щемить в груди Аланы, когда она понимает, как сильно все развалилось за это время, как многое сломала она сама своими действиями, и непонятно почему произносит: — Здесь одиноко без Уилла, — и это самое искреннее, что она говорит о Грэме за последнее время. Ганнибал улыбается и смотрит ей в глаза, наконец, замечая ее, видя ее и принимая это: — Да, без него здесь все совсем не так. Ужин заканчивается в беседе о планах по поиску Уилла, и теперь Ганнибал уже не игнорирует свою собеседницу, как раньше. Алана выходит из дома семьи Лектер счастливая и свободная, чего не случалось с ней очень давно. Ганнибал же моет посуду, выгуливает собак и возвращается к своему занятию, что ранее было прервано ужином. Он просматривает медицинские карты всех погибших беременных омег Балтимора за месяц до того, как начались романтические валентинки от альфы в виде пернатых трупов. Таких омег оказывается немало, но лишь одна карта цепляет внимание достаточно, чтобы в Ганнибале начали зарождаться подозрения. «Ну здравствуй, Дэниел Торнтон».

***

Еще два дня уходит на восстановление. Два бесконечно длинных зимних дня. Уилл не реагирует на Дэниела практически никак. И пока альфа думает, как подступить, чтобы омега среагировал, Уилл размышляет над тем, какова вероятность, что ключ от его цепи в кармане брюк Дэниела. Теперь Грэм принимает решение, что ждать и терпеть он не будет. Очень сомнительно, что его кто-то найдет. С чего Уилл вообще решил, что Ганнибал будет искать, когда у него теперь новая жизнь? Наверное, он счастливо развлекается с Аланой, забыв, что Уилл существует, хотя подсознание твердит Грэму, что это попросту невозможно. Сегодня Уилл просыпается от холода. Он лежит на спине, глаза не хотят открываться, хотя сон покинул его несколько минут назад. Уилл чувствует, что рядом кто-то есть. В тишине комнаты слышатся тяжелое дыхание и терпкий душный запах, смутно знакомый, чуть кислый; именно он заставляет Грэма окончательно проснуться. Уилл проводит руками по телу и понимает, почему ему было так холодно, рубашка на его животе задрана, открывая бледную кожу. Уилл пытается наскоро прикрыться и слышит сдавленный разочарованный вздох. Он поворачивает голову, уставившись взглядом на красный возбужденный член, по которому ловко скользит светлая рука Дэниела. К горлу подкатывает тошнота, и Уилл старается увернуться, чтобы не видеть этого кошмара. Альфа начинает чуть постанывать, находясь от Уилла в метре, сидя в высоком английском кресле. — Не закрывайся от меня, — надломленно просит Дэниел, продолжая себе надрачивать, — ты такой красивый. Ты, любовь моя, несущий жизнь. Ты так нужен мне сейчас. Будь для меня, мой ангел. Грэм сжимает глаза покрепче, отворачиваясь спиной к альфе, и слышит его хриплые вздохи. «Не мешай своей тьме открыться, Уилл. Она такая же часть тебя, как и все остальное», — вспоминаются слова Ганнибала, которые он сказал однажды в один из их мрачных периодов. Тогда Уилл действительно был не в себе, но теплый поучительный голос Лектера медленно вскрыл его природу, помогая стать собой вновь. «Я не стану здесь умирать», — понимает Грэм и разворачивается к Дэниелу. Внутренний тумблер щелкает. Альфа удивленно смотрит на Уилла, который быстро начинает расстегивать одежду. Глаза Уилла блестят в неясном туманном утреннем свете, губы чуть кривятся в подобие улыбки. Дэниел чуть напуган и возбужден от этой картины. Он вдруг понимает, что омега принимает его, наконец-то понимает и чувствует. Уилл проводит ладонями по телу, заводя правую руку под резинку трусов и сжимая свой член. — Мне еще долго ждать? — усмехается Грэм, не отрывая взгляда от альфы. — Но тебе же нельзя, — сглатывает Дэниел, и Уилл понимает, что тот на пределе. — Можно, если аккуратно. И не трогай меня, — поясняет Грэм, возбужденно выдыхая. Отдаться порыву и забыться, почему бы и нет? Во тьме, где нет спасения, стать собой. Уилл сдавленно стонет, водя пальцем по головке члена. — Мой ангел, — благоговейно шепчет альфа, приближаясь. Уилл окончательно стягивает с себя штаны с бельем, которые остаются болтаться на привязанной ноге, чтобы Дэниелу было лучше видно, что его хотят. Альфа впивается губами в чужой рот, слепо шаря по телу Уилла. — Сейчас, мой родной, сейчас все будет, — шепчет он, видя, как Уилла трясет от возбуждения. — Неудобно, — жалуется Грэм, намекая на позу и кусая Дэниела за шею, не оставляя при этом меток. — Как ты хочешь, любовь моя? Сделаем, как ты пожелаешь, — отвечает альфа, млея от прикосновений своего желанного омеги. Уилл вертится, и ему все-таки удается перевернуть Дэниела и взобраться сверху. Грэма ведет от этой власти, от контроля над кем-то, от чувства безнаказанности. Оказывается, Уилл подзабыл, насколько это вдохновляюще. Как же хорошо, что этот альфа отдаленно напоминает его гнусного мужа, происходящее становится вдвойне приятнее. В этот раз можно не останавливаться. Он снова целует мужчину, проводя рукой меж их телами и обхватывая члены. Дэниел захлебывается в стоне, сжимая ягодицы Уилла. Грэм отвлекается, дергая на себя цепь несколько раз, но это мало заботит альфу, который уже находится на краю экстаза. Уилл резко отстраняется, руки пропадают с жаждущего тела. Сухой, надменный голос шепчет: — Надеюсь, теперь ты найдешь того, кого ищешь. Холодная цепь ложится на шею Дэниела, и ему становится трудно дышать. Уилл наваливается чуть вперед, прижимая цепь сильнее и при этом стараясь коленями обездвижить руки альфы, который отчаянно сопротивляется своей участи. Лицо Грэма — маска, отстраненная и немного скучающая. В глазах Дэниела плещется вопрос «За что?», но Уилл не произносит больше ни слова, а лишь ждет, когда тело под ним перестанет трепыхаться. Глаза альфы закатываются, а веки смыкаются, он еще пару раз булькает и отключается, дыхание его обрывается. И все заканчивается для Уилла в ту же секунду. Грэм откидывается назад, проводит пару раз ладонью по члену и кончает, спокойно слезает с альфы. Белесые следы на чужой коже — послание одному человеку, невысказанный когда-то укор. На полу валяются брюки Дэниела. Уилл копается в карманах и радуется тому, насколько предсказуемым оказался влюбленный альфа. Ключ от заточения в руках Грэма. Цепь с печальным звоном опадает, после вскрытия замка. Уилл надевает свои брюки, застегивает рубашку, не обращая внимания на мертвое тело на кровати, умывается в ванной, меняя бинты на голове. Натянув внизу верхнюю одежду альфы, Уилл выбирается на улицу. Машина стоит как раз возле дома. В этот раз Грэм не забывает про ключи от автомобиля, в этот раз его сознание кристально чисто, чтобы забыть хоть о чем-то. Машина чуть отогревается, и Уилл направляется прочь из этого ада, в котором содержался почти месяц. Может быть, Ганнибал и был не самой удачной парой, но и он кое-чему научил Грэма. Например, уходить без сожаления.