До низшего предела

«Так, Кёя, представь себя маленьким испуганным зверьком… Да ну, бред какой-то, - раздраженно фыркнул Хибари сам на себя, наматывая уже третий круг по их этажу в поисках смывшегося в неизвестном направлении фаворита. – Зверек-то у меня не такой уж и пугливый, скорее, обиженный на весь мир. Просто думай: куда пошел бы Савада?» В голове не мелькало ни одной дельной мысли, кроме как несколько животное «найти и вытрахать всю дурь». Хибари метался, как раненый зверь, опустившись даже до того, что спрашивал у охраны, не видели ли они заключенного 127. Как в воду канул, маленький паршивец. Наверняка сидит где-нибудь в укромном уголке с книжкой и… Книжкой. Кёю как осенило. Конечно. Библиотека. Кому может прийти в голову прятаться в библиотеке? Дурак ты, Кёя, раз сразу такой очевидный ход не просчитал. А Савада явно ждет, что за ним придут. Нельзя сказать, что Хибари никогда не бывал в библиотеке, но и частым гостем тоже не был. В отличие от многих других заключенных, он не страдал от осознания, что ему весь остаток жизни гнить в тюрьме, и не пытался забыться, поглощая книги. Ему было глубоко плевать на свое нынешнее положение, поэтому он спокойно мог лежать хоть сутки напролет на койке, прикрыв глаза и не думая совершенно ни о чем. Или же мусолить одну книгу несколько недель и совершенно не испытывать дискомфорта по этому поводу. Зато он полностью успевал распробовать стиль автора и насладиться сюжетом. И запоминал то, что прочитал. А вот Савада был не просто книгоглотом. Он был настоящим книгожором, постоянно меняя книги и посвящая чтению каждую свободную минуту. А потом мог часами спорить с Хибари о сюжетных поворотах, если Кёя тоже читал раньше эту книгу. Причем, с каждым днем Хибари стал подмечать, что зверек словно специально выбирает книги, которые он прочел. Это такая попытка узнать меня, не задавая каких-то общих бессмысленных вопросов? Как глупо. И вот он, как первоклассник, топчется на пороге библиотеки, внимательно осматриваясь по сторонам. Замечает знакомую каштановую макушку в самом дальнем кресле у окна и усмехается – Савада даже сидеть предпочел там, где любил сидеть сам Кёя, если уж устраивался почитать. Они подозрительно сильно подходят друг другу. - Зверек, - Тсунаеши вздрагивает, рефлекторно прижав книгу к груди, и поднимает взгляд на Хибари. В карамельных глазах мелькнуло сиюминутное облегчение, тут же перекрывшееся мутным раздражением. - Оставьте меня уже, - юноша быстро глянул на номер страницы и закрыл книгу, откладывая ее на подлокотник кресла. – Пока вы не научитесь вести себя… - Я не собираюсь разводить с тобой расшаркивания и церемонии, - один резкий рывок – и Тсуна сдавленно пищит, оказываясь небрежно переброшенным через плечо. Редкие заключенные, прикрывшись книгами, поглядывали, как обиженно пыхтящего фаворита выносят за пределы библиотеки, попутно вернув книгу Рин-сану. - Хибари-сан, отпустите меня, - Тсуна несмело похлопал раскрытой ладонью по широкой спине. Мужчина хмыкнул. - И не подумаю. Твоя задница нарвалась на большие неприятности. - На какие же? – юноша постарался унять нервную дрожь. Уж больно по-хозяйски рука Хибари опустилась на его ягодицы. - Слишком много стал дерзить. И снова посмел усомниться, что ты именно мой фаворит, а не игрушка, - Кёя и сам удивился, как ему удалось так быстро добраться до их камеры, впихиваясь в узкий проход и скидывая свою драгоценную ношу на кровать. Предельно небрежно, показывая свое недовольство. - Меня обидело ваше поведение, - поджал губы Тсуна, прижимаясь спиной к стене и подтягивая колени к груди. – Я не проститутка, чтобы меня у всех на виду лапали. Это отвратительно. - Зверек, - Хибари устало вздохнул, садясь рядом на койку, за подбородок поворачивая голову мальчишки к себе. – Все же ты совсем мне не веришь. Я не идиот, чтобы вестись на очевидную провокацию Реборна. Я хотел лишь подразнить его и немного тебя, а ты сразу вспылил. - Да неужели? – Тсуна нахмурился. – Может, для вас это и малость, а для меня унижение. - Я не собирался давать кому-то смотреть на то, что принадлежит мне, - закатил глаза Хибари. – Зверек, скажи честно – ты кинестетик? - Чего? – Савада опешил от такой резкой смены темы. - Ну, словам ты не веришь, значит точно не аудиал. Они любят ушами. На визуала не тянешь. Остается только кинестетик, - мужчина подался вперед, почти касаясь губами губ юноши. Тсуну бросило в жар – чего уж скрывать, после проведенных вместе ночей, его тело весьма однозначно реагировало на такую вот интимную близость Хибари. - Пусть так. Вам-то что? - Буду убеждать действиями, - искушающе сладко протянул Кёя, прикусывая пухловатую губу своего фаворита и тут же отстраняясь. – И убеждать буду до тех пор, пока не начнешь верить. Тсунаеши даже не попытался воспротивиться. Он просто обожал поцелуи Хибари, особенно такие, несдержанные и властные, как этот. До металлического привкуса крови из-за прикушенной губы, до тяжелого дыхания через нос, обжигающего легкие. До беспорядочно шарящих по телу рук. Тсуна никогда не позволял себе вольности, но в этот раз почему-то сдержаться не мог. Невероятно приятно было ощутить дрожь в сильном теле, когда он раздвинул ноги, обхватывая мужчину ими и притягивая теснее к себе, с упоением целуя и запуская пальцы в черные вихры. В одно мгновение юноша оказывается опрокинут на кровать и в буквальном смысле вытряхнут из робы. Горячие губы соскользнули по подбородку на шею, прищипывая кожу, но не метя. Тсунаеши поспешно закусил губу, стараясь не проронить ни звука и сдерживая прерывистые выдохи. Хибари так редко дарил ласку, что каждое новое прикосновение отзывалось томлением внизу живота. Слишком хорошо Кёя успел изучить вверенное ему тело, безошибочно отыскивая, где надо погладить, а где лучше прищипнуть нежную кожу, чтобы мальчишка под ним выгибался от удовольствия. Стоит только обхватить губами торчащий сосок, а затем слегка прикусить, оттягивая зубами, как хватка в волосах становится крепче, а узкая грудь вздымается в неровном дыхании чаще. Хибари довольно усмехается, отстраняясь и спускаясь ниже, вылизывая пупок и уже до отметин кусая бледную кожу. Тсуна нервно ерзает под ним – мужчина еще никогда не опускался так низко с ласками, и теперь Савада просто не знал, чего от него ожидать. - Хибари-сан, что вы удумали? – смущенный непривычным положением, пробурчал Тсуна. Обычно это он находился между раздвинутых ног своего покровителя. - Не все же фавориту дарить ласку, - с улыбкой дьявола протянул Хибари, кончиками пальцев обводя возбужденный член жалобно заскулившего юноши. – Иногда можно и поменяться ролями. Тсунаеши звонко ахнул, не успев среагировать. Оставив в основании члена дразнящий поцелуй, Кёя вобрал в рот головку, кончиком языка вытворяя нечто совершенно невообразимое. Тсуна и подумать не мог, что можно делать настолько восхитительные вещи. Он вцепляется пальцами в крепкие плечи, царапая горячую кожу и хрипло выстанывая что-то несвязное. Хибари отсасывал быстро и как-то жадно, плотно сжимая губы и втягивая щеки, разглаживая языком каждую налитую кровью венку. Мужчина и не думал, что снизойдет до минета, но с этим нахальным зверьком сорвался. Уж больно он соблазнительно стонал, выгибаясь под ним и хватаясь за каждую крупинку ласки, которую Хибари считал нужным ему подарить. Пережимая пальцами член у основания, вбирая до конца и пропуская по горлу вибрацию, Кёя услышал глухую мольбу прекратить эту пытку и усмехнулся. В другое время, будь они на свободе, он бы с удовольствием попробовал подчинить этого мальчика. Из Савады Тсунаеши вышел бы великолепный саб. - Хибари-сан… - Тсуна отчаянно кусал губы, больше не в силах глушить голос. Хотелось стонать до звона в ушах, так, чтобы все на их этаже слышали, какое удовольствие доставляет ему его покровитель. Только ему. Юноша почувствовал, как губы Хибари дрогнули в усмешке, но кошка явно не наигралась с пойманной мышкой. Влажные, соблазнительно поблескивающие губы раскрылись, выпуская напряженный орган из своего плена, но пытку не закончили. Мягкие порхающие поцелуи, снова скольжение чуть шершавого языка по всей плоти, плавное, сводящее с ума соскальзывание на промежность. Тсуну подкидывает на жесткой койке, когда острые зубы дразняще прикусывают нежную кожу мошонки. Хибари явно разошелся и не собирался скупиться на ласки, вылизывая его, как озабоченный мартовский кошак. Саваде оставалось только принимать даруемое удовольствие и сходить с ума от спектра новых ощущений. Почему-то ему даже в голову не приходило, что такое наслаждение мог подарить ему любой мало-мальски опытный мужчина. Нет, для него было естественно, чтобы его касался так только Хибари. Никто другой просто не сумел бы свести его с ума. Кёя отстраняется также резко, как и начал. Тсуна разочарованно стонет, когда перестает ощущать влажный язык в непосредственной близости от своего возбуждения. Хибари тихо смеется в ответ на нетерпение своего зверька. Ему с самого начала нравилось, что завести Саваду можно очень быстро, и тогда юноша станет почти таким же жадным до секса, как и он сам. - Никогда не мог понять, где вы прячете смазку, - смущенно бормочет Тсуна, наблюдая, как мужчина раздевается и вытаскивает из своего тайника заветную баночку. - Так было бы неинтересно, - хмыкнул Хибари, выдавливая смазку на руку и распределяя прохладный гель по возбужденному члену. Зверек забавлял его: раскинулся на койке, так приглашающе раздвинув ноги, что можно было кончить от одного вида. Но сегодня Кёя планировал взять его немного иначе, чем привык юноша. Удивленно пискнув, когда сильные руки перевернули его на живот, Тсуна недоуменно уставился через плечо на Хибари. Мужчина поставил его в совершенно унизительную коленно-локтевую, именно в ту подчиняющую позу, в какой еще ни разу не брал его. Чаще всего было лицом к лицу, очень редко Тсуна оказывался сверху, но тоже лицом к Хибари, потому что тот любил целоваться. И никогда сзади. А тут на тебе. - Хибари-сан! – Савада подскакивает, получив весьма ощутимый шлепок по ягодице. Заключенный довольно хмыкает, не давая юноше перевернуться, жестко фиксируя его руки и практически укладывая грудью на жесткий матрас. - Знаешь, зверек, у тебя просто потрясающая задница, - горячий, твердый, липкий от смазки член скользит между упругих половинок, дразняще упираясь в сжимающийся сфинктер. Саваду захлестывает такой волной возбуждения, что отдает даже в кончиках пальцев. Значит, ему не померещилось, и Хибари правда решил взять его без презерватива. Он подается бедрами назад, молчаливо умоляя взять его, не томить, и старается не думать, как выглядит со стороны. Наверняка как жалкая личная шлюха. - Мне нравится, что ты так хочешь меня, - Кёя резко толкается внутрь, перебарывая сопротивление тугих мышц, и одновременно с этим кусает за холку, чтобы заглушить возможную боль. Тсуна хватает воздух широко открытым ртом, комкая пальцами простыни. Больно, но чертовски хорошо. Непривычная поза дарит непривычные ощущения. Слишком сильно и глубоко. Будоражаще остро, потому что он не может вцепиться в Хибари. Пошло от хлюпанья смазки и шлепков бедер о ягодицы. Кёя даже не пытается изобразить сдержанность: он просто его трахает так, как ему того хочется – грубо, быстро и властно. И он принимает это, подставляясь, как продажная девка, и выстанывая имя своего мучителя. Нестерпимо хочется кончить, но рука, пережимающая основание члена, мешает и заставляет скулить. Второй рукой Хибари зарывается в каштановые волосы и с силой оттягивает голову громко застонавшего юноши на себя. - В первые дни я бы так не ухватился, - мужчина прижимается грудью к влажной от пота спине, касаясь губами алеющего ушка. – Может, тебе стоит отрастить волосы еще сильнее? - Мешать… будет, - с трудом выговаривает Тсунаеши, нетерпеливо ерзая. Хибари в ответ двинулся чуть резче, сполна насладившись гортанным стоном, эхом отскочившего от стен. - Нисколько. Намотать на кулак и трахать, - мужчина усмехается, потянув за волосы сильнее и вынуждая Тсуну прогнуться, выпячивая задницу выше. Савада что-то возбужденно хрипит, подаваясь назад, требуя еще и еще. И Хибари с удовольствием дает ему то, что он так просит. Воздух вокруг них накалился до предела, пропитавшись запахом пота, смазки и возбуждения. Тсуна охрип от стонов и был готов бессильно рухнуть на постель, но Хибари, размашисто двигающийся в нем и упорно не дающий кончить, мешал исполниться этому незатейливому желанию. Тсуна понимал, чувствовал, что Кёя на пределе, да и сам он скулил от желания кончить. И он прекрасно знал, чего именно Хибари ждет. Это слишком унизительно. - Хибари-сан, хватит мучить, - Тсуна мотнул головой, вынуждая мужчину разжать пальцы и позволить отстраниться. – Поставили меня в эту позу, не даете кончить… Не могу больше. - Тогда скажи, чего ты хочешь, - Кёя быстро облизывает вмиг пересохшие губы и вздергивает зверька на себя, удерживая руками поперек груди. Оказавшись в вертикальном положении, Тсуна только сильнее насадился на таранящий его член и чуть ли не взвизгнул от пронзившего его удовольствия - горячая пульсирующая головка чувствительно проехалась по простате. Хибари повторил движение бедрами, вылизывая теплое от прилившей крови ушко. – Умоляй меня дать тебе то, что ты хочешь. - Прошу вас, Хибари-сан… - наслаждение становится настолько невыносимым, что Тсунаеши уже не в состоянии думать об унизительности своего положения. – Я хочу… Дайте мне кончить, Хибари-сан… Кёеея. От хриплого стона, смешавшегося с собственным именем, у Хибари пробегают мурашки вдоль позвоночника. Тсуна прогибается всем телом, насаживаясь сильнее и сжимаясь так чувственно, что глаза застилает пелена, и мужчина кончает, впервые первым за все время их постельных утех. Савада крупно дрожит, чувствуя разливающуюся внутри сперму, и с протяжным стоном кончает следом, стоит только Хибари убрать руку с его ноющего от недостатка внимания органа. Они оба дышат тяжело и сбито, и Тсуна напрочь не понимает, как у мужчины хватает сил держать их обоих в вертикальном положении. Сам бы он сразу же упал. Отдышавшись первым, Кёя ласково целует сопящего зверька в основание шеи и осторожно выскальзывает из обмякшего тела, ложась на спину и утягивая юношу на себя. Тот сонно возится, переворачиваясь на живот и морща хорошенький носик. - Завтра сразу же в душ, - Хибари поглаживает своего фаворита по спине, вслушиваясь в вялое мурлыканье. - А как же ужин? - Ты вряд ли до него дойдешь, - мужчина усмехается. Тсуна краснеет так, словно это не он несколько минут назад стонал как последняя блядь. - Хибари-сан, можно спросить? – юноша утыкается носом в пряно пахнущую шею, стараясь не выдать своего волнения. - Разумеется. - Почему вы… Ну… - подумать-то проще, чем спросить. – Вы никогда раньше не брали меня… так. - Имеешь в виду презерватив? – Хибари приподнимает бровь, вглядываясь в смущенного мальчишку. Тот кивает, потупившись. – Я же сказал, что буду убеждать действиями. Это мое доверие к тебе, как к партнеру. Игрушку никогда не берут тело к телу. - Спасибо, Хибари-сан. Кёя, - Тсуна расслабленно улыбается, обхватывая мужчину руками и устраивая голову у него на груди. Ему и правда пора выкинуть из головы все лишние сомнения и тревоги, научившись доверять своему покровителю. Хибари его никому не отдаст.