До низшего предела

- Как тебя занесло в наши края? – Хибари старался сдерживать себя, чтобы ни в коем случае не дать лишнего повода сыграть на эмоциях. У этого человека всегда первоклассно получалось выводить его из себя. - Да так, проездом, - пожал плечами мужчина. – Должен же кто-то проверить, как ты поживаешь, не скучно ли тебе. - Уж по тебе точно не скучал, - закатил глаза Кёя, уже догадываясь, что Реборн где-то опростоволосился и теперь стыдится признаться в собственном косяке. Или скрывает что-то от своих конвоиров. - Даже минуточки? - Даже секундочки, - пришлось как можно более незаметно встать так, чтобы перекрыть Реборну обзор на высунувшегося из камеры зверька. - Я заметил, - хмыкнул мужчина. – Неплохое развлечение себе нашел, да, Кёя? - Он не развлечение, - Хибари недовольно цокнул: из камер начали высовываться особо любопытные заключенные, что его совсем не устраивало. - Неужели? – Реборн скептически приподнял бровь. – Мне-то лапшу на уши не вешай, Кёя. У тебя не бывает серьезно. - Заткнись, будь так любезен, - отфыркнулся Хибари, нутром почуяв, что зверек за его спиной все прекрасно слышит и делает для себя вполне очевидные в данной ситуации выводы. Кёя бы тоже сделал такие выводы, если бы не знал всей картины. Придется объяснять лишнее этому маленькому чуду. - Я-то заткнусь, - пожал плечами Реборн. – Только тебе это будет невыгодно. Я принес информацию. - Вао, - Хибари усмехнулся. – Я загляну к тебе на огонек позже, поговорим. А пока заселяйся, - мужчина резко развернулся на пятках и практически втолкнул замершего на пороге Саваду в камеру, закрывая за собой тугую дверь. В коридоре послышался раздраженный фырк Реборна и тихая ругань охранника. Тсуна зажато уселся на нижнюю койку, сложив руки на коленях. На душе было как-то паршиво. «Развлечение». Пусть Хибари и говорил, что не относится к нему, как к временной игрушке, но все равно слышать это слово от человека, который точно знает Кёю очень давно… На душе скреблись мерзкие лысые кошки. - Зверек, - Тсунаеши вздрогнул, подняв взгляд на мужчину. Хибари стоял в шаге от него и пытливо вглядывался в лицо. – Что там за мозговая активность у тебя в черепушке? - Нет никакой активности, - засопел юноша, отворачиваясь. – Все в порядке, Хибари-сан. - Встань, - мужчина переходит на командный тон, и Савада нерешительно подчиняется, с трудом удерживаясь на подрагивающих ногах. В серебристых глазах плескаются холодные искры, что буквально кричит о крайней степени раздражения. И Тсунаеши не успевает среагировать, когда его буквально отшвыривают от себя, впечатывая спиной в стену. Воздух вышибается из легких. - Считаешь себя моим развлечением, Тсунаеши? – Хибари наклоняется к нему, удерживая рукой за шею. Только сейчас, испуганно таращась на злого мужчину, Савада понял, какие же все-таки у него сильные руки. И безжалостные. – Скажи, а я хоть раз сделал тебе больно или то, что тебе не нравилось? - Н-нет, - осторожно проговаривает Тсуна, тяжело сглотнув. Ему это все не нравилось. Очень не нравилось. - Вот именно, зверек, - в голос закрадываются мурчащие нотки. – А знаешь, как я обычно обращаюсь с развлечениями? Савада отчаянно замотал головой, не в силах больше издать ни звука. Он против своего желания разбудил демона и за этот проступок придется платить. - Я брал бы тебя на сухую, - безжалостным дьяволом шепчет Хибари, касаясь губами похолодевшего от страха уха шатена. – Брал бы тогда, когда мне взбредет в голову, там, где захотел бы. Не стал бы заботиться о твоем удовольствии и рвал бы каждый раз, потому что кровь – отличная смазка. Я продавал бы тебя другим, если бы видел в этом выгоду. И уж тем более, я никогда не стал бы целовать эти губы, - Кёя с нажимом проводит большим пальцем по судорожно приоткрытым пухлым губам юноши. Тсуна смотрит жалобно и оставляет на подушечке пальца невесомый поцелуй. Хибари невесело усмехнулся. – Ты мне ни капли не доверяешь, зверек. - Простите, - Тсунаеши закусывает губу, чувствуя, как слабеет железная хватка на шее. – Я отвык доверять тем, кто пытается затащить меня в постель. - А я и не пытаюсь, - хмыкнул Хибари, отпустив облегченно выдохнувшего мальчишку. – Я просто тебя туда затаскиваю. - У вас талант все опошлять, - Тсуна недовольно потирает шею. – Что это вообще сейчас было, Хибари-сан? - Воспитательная беседа, - мужчина расслабленно опустился на койку, подманивая настороженного Саваду к себе. Как с пугливым кроликом пытаюсь поладить. – Могу еще отшлепать в качестве профилактики. - А вот этого точно не надо, - мотает головой Тсуна, усаживаясь на уже ставшие чуть ли не родными колени и прижимаясь всем телом к Хибари. – Лучше докажите, что я не временная игрушка, а фаворит. Поцелуйте. Хибари заправляет за ухо выбившуюся каштановую прядь и с мягкой усмешкой приникает к податливо раскрытым губам. Ему нравится, когда его зверек начинает командовать. *** Реборн ждал Хибари на узкой опечатанной лестнице, ведущей на второй уровень, куда вход заключенным был запрещен. Ну, как запрещен. Охрана сама решала, кто попадет туда, а кто останется здесь. Насколько был осведомлен Реборн, в последние три года эту запасную дверь на второй уровень не распечатывали. Хотя сведений об этом «злачном» заведении у него было чертовски мало, что по-своему настораживало. Реборн привык быть во всем хорошо осведомлен. - Ты пришел слишком рано, - Хибари приблизился практически бесшумно, словно дикая кошка. Редкие заключенные, что проходили мимо, недоверчиво косились в их сторону, наверняка гадая, что могло связывать двух столь мрачных типов. - Я люблю быть первым, - пожал плечами мужчина. – Что у тебя за выражение лица? - У меня всегда такое лицо, - фыркнул Кёя, засунув руки в карманы робы. Не говорить же Реборну про выяснение отношений со зверьком. – Что ты мне хотел рассказать? - Много всего. Начиная с того, что из Мустанга в будущем выйдет прекрасный оябун, - Реборн хитро прищурился, словно пытался задеть заключенного этой незначительной похвалой. Но Хибари лишь усмехнулся. - Плохих не держим. Что еще? - Ты сильно расстроишься, если я скажу, что твою мать убили? - Знаешь, вообще не расстроюсь, - равнодушно протянул Хибари, хотя где-то в глубине души заскребся неприятный червячок. – Как? - Она легла в одну постель не с тем. - Из клана, который фамилию «Хибари» на дух не переносит, я прав? - Чертовски прав, Кёя. Насколько я знаю, она успела заглянуть к тебе незадолго до смерти, - Реборн пытливо всматривался в стальные, абсолютно нечитаемые глаза, тщетно пытаясь уловить хоть тень сожаления. - Мы мило побеседовали о том, как сильно она жалеет, что я оказался здесь, и смогу ли я простить ее грех, - Кёя сжал пальцы в кулак. «Никогда». - Она осталась верна себе, - цокнул Реборн. – Но я принес весточку и похуже. - Что там еще произошло? – мужчина выгнул бровь, предвкушая будущую расправу над подчиненным, который явно умалчивал некоторые детали. - Готовится бунт на корабле, - спокойно проговорил Реборн. – Дино старается, изо всех сил старается продержаться, но он и твои люди не справляются. - Кто? - Кланов пять-шесть. Все из южных районов. Не знаю, чего они решили поменять дислокацию, - пожал плечами информатор. - А я знаю. Проститутки и наркотики, - хмыкнул Хибари. – На нашем западе же штаб Занзаса. - Пожалуй, ты прав. Не веди я здоровый образ жизни, за наркотики Занзаса душу бы продал, - Реборн скривил губы. – Слышал, он тоже здесь? - Вместе со своим горластым ненаглядным, - согласно кивнул Кёя. – Разбавляют здешние серые будни семейными сценами. - Это они умеют как никто другой, - хмыкнул мужчина. – Значит, Скуало настолько его любит, что даже в тюрьму сел вслед за своим боссом? - Ну, это ты у нас скептик, не верящий в любовь, - Хибари несколько отстранено пожал плечами. Он тоже не верил. Его никогда никто искренне не любил. – Что Дино собирается предпринимать? - Поскорее вытаскивать твою задницу из этой дыры, - усмехнулся Реборн. – То, что я тут, тоже часть его грандиозного плана, в который меня любезно не посвятили, просто подставив на очередном деле. Сволочь этот Мустанг. От тебя понабрался всякой дряни, а ведь добрейшей души человек был, подающий надежды адвокат… - Он и сейчас адвокат, - заключенный качнулся с пятки на носок. – Не вижу ничего плохого в том, что его беспечный характер несколько изменился. - Да-да, безусловно, - отмахнулся Реборн. – В общем, будь готов к скорейшему освобождению по самой нелепой причине. Но учти, как только выйдешь - ты окажешься на войне. Тебя могут пристрелить сразу же, едва ты покинешь эти стены. - Тебе ли не знать, что я не боюсь поймать пулю, - Хибари едва слышно прищелкнул языком. – Если у тебя все, то я пошел. Надоело тут торчать. - Пожалуй, да, пока я сказал все, что хотел. Ах, чуть не забыл, - Реборн пакостно усмехнулся, а Кёя мысленно приготовился к любой возможной гадости. – Я все же попытаюсь отбить у тебя это кареглазое чудо. Мужчина не успел даже охнуть – Хибари неуловимо быстро скользнул вперед и грубо вжал его в стену, сжав ворот робы в опасной близости от шеи. - Только сунься к нему – кишки выпущу, - злобной кошкой прошипел брюнет, брезгливо отпихивая Реборна от себя. Тот больно стукнулся лопатками о холодный бетон стены и поморщился. - Не верится. Ты, и вдруг распинаешься так из-за какого-то мальчишки. - Тебя это не касается, - резко отозвался Хибари, разворачиваясь и поспешно уходя от лестницы. Реборн мрачно проводил его взглядом. - Нет, Хибари, еще как касается. Не стоило играть на моем любопытстве. *** У заключенного номер 127 жутко болела голова от окружающего его идиотизма. Это было похоже на ситуацию в детском садике, когда двум мальчикам, лучшим друзьям, нравится одна и та же девочка. И вот эти два олуха начинают одаривать ее своим вниманием, даже не подозревая, что уже замучили несчастный объект своих воздыханий. И доходит в этих «отношениях» до абсурда: то бесконечные милования и попытки погулять за ручку, то болезненное и беспощадное дерганье тонких косичек. У Тсуны косичек не было, зато имелись два идиота. Но вот если с Хибари было все вполне понятно, то мотивов Реборна Савада не понимал. Точнее, юноша догадывался, что мужчине просто нравится бесить Кёю, но все же. Страдал-то от их «соревнований» он, Тсуна. Нельзя было сказать, что Реборн так уж откровенно клеился. За пару дней мужчина прекрасно изучил законы тюрьмы и понимал, чем ему грозит приставание к чужому фавориту. Но однозначные знаки внимания оказывал: то так прикоснется, якобы случайно, то посмотрит так, что по спине бегут мурашки, то, оказавшись в непосредственной близости, шепнет какую-то пошлость на ухо. Тсунаеши стоически терпел, сохраняя на лице равнодушное выражение. Но не дай бог выкрутасы Реборна замечал Хибари или ему приносил «приятные вести» сплетник Мукуро… Савада-то думал, что Хибари показал ему все, что умел. Но нет. Расплачивался Тсуна за повышенное внимание посторонних к своей персоне телом на узкой койке, почти каждую ночь переживая такой марафон, что не всегда мог встать сразу и самостоятельно. А Хибари только довольно усмехался каждый раз, когда Реборн скользил оценивающим взглядом по пышному букету меток на шее мальчишки, виднеющихся в вороте робы. И, в конечном итоге, терпению Тсуны пришел конец. Кончилось, казалось бы, безграничное терпение Савады, когда Реборн в очередной раз перешел границу дозволенного. Тсунаеши, увлеченный беседой с Гокудерой, даже не успел опомниться, как шеи коснулись чужие сухие губы. Не Хибари. - Доброе утро, малыш, - тихий, пробирающий до мурашек голос, пропитанный соблазняющим бархатом. Эти же губы касаются кромки уха. Савада подскакивает, чуть не опрокинув все содержимое своего подноса. - Реборн, какого черта?! – юноша заливается гневным румянцем, удерживая себя от пощечины. Мужчина гаденько усмехнулся. - А чем ты недоволен? Пока Хибари не видит… - Все я вижу, - мрачно сообщает Кёя, подходя к Тсунаеши и обхватывая его за пояс. – Еще раз коснешься его – руки вырву. - Брось, Кёя, - отмахнулся Реборн. – Я слышал, что ты заявлял на него свои права только один раз. - Этого достаточно, - Хибари раздраженно поджал губы, прижимая Саваду крепче к себе. – Если понадобится, я докажу, что он мой, прямо здесь. - А давай, - заключенный поправил стальной ободок браслета и насмешливо прищурился. Тсуна вздрогнул и попытался отстраниться, но хватка Кёи была железной. Проворные пальцы скользнули по застежкам робы, и у юноши глаза на лоб полезли. Он наотмашь ударил по чужой руке и рывком высвободился. - Вы переходите границы, Хибари-сан, - яростно выплюнул Тсунаеши. – Я ваш фаворит, а не постельный раб. Если вам нужна пустая игрушка – ищите себе другого. Я не шлюха, чтобы позволять лапать меня на глазах у всех. Достало ваше баловство, - на одном дыхании выплеснув из себя все накопившееся за последние дни, Тсуна быстро развернулся на пятках и выскочил из столовой. - А Тсунаеши не лыком шит, - одобрительно присвистнул Мукуро, подергав своего фаворита за рукав. – Кёя-кун, если ты его прошляпишь, то я заберу мальчика себе. Джессо, ты ведь не будешь против, правда? - Я не собираюсь его кому-то уступать, - рыкнул Хибари, толкнув Реборна плечом. – Получил, что хотел? - Даже больше, - усмехнулся мужчина. – Парнишка превзошел мои ожидания. И тебя поддержали в тонусе, а то становишься все мягче и мягче. Оябуну не положено быть таким. - Не твоего ума дело, - Хибари презрительно сморщился и пошел к выходу, гадая, куда мог удрать обиженный мальчишка. Утраченное хрупкое доверие надо было срочно восстанавливать. Он и правда переборщил со своей ревностью и замашками собственника. Заключенный номер 118 совсем не хотел, чтобы зверек перестал подпускать его к себе.