До низшего предела

Как и ожидалось, на утро все знали, что представитель местной элиты «воспитывал» своего дражайшего фаворита. Нет, Тсуна не хромал и не вилял задницей, как контуженный павиан. Ему просто пришлось за завтраком сесть не на жесткий стул, а на более мягкие и уютные в этом плане колени своего покровителя. Хибари же был на удивление покладистым и чуть ли не мурлыкал от удовольствия и от осознания собственного превосходства. Реборн недовольно фыркнул, заметив примирение в «царской семье». В дальнейшем злить Хибари таким образом и параллельно получать удовольствие, дразня Саваду, не имело смысла. Следовательно, заключенный лишился последней радости в этом гиблом месте. Это злило, но что поделать, если между любовничками уже успели устаканиться довольно крепкие отношения. Хотя… Реборн сразу мысленно пообещал себе, что убьет Мустанга за то, что тот без предупреждений засунул его сюда. - Хибари, - мужчина требовательно махнул рукой, привлекая к себе внимание Кёи. Тот оторвался от завтрака, упуская из виду Тсунаеши, которого тут же сграбастал в свои загребущие ручонки Мукуро. – Ты хотя бы образно представляешь, как Дино будет нас отсюда вытаскивать? - Не имею ни малейшего понятия, - равнодушно пожал плечами Хибари. – Меня и не должно это волновать. - Ты настолько ему доверяешь? – словно невзначай поинтересовался Реборн. Заключенный выразительно закатил глаза. - Я знаю Коня с тех пор, как он еще под стол пешком ходил. Мы не раз закрывали друг друга от пуль. В конце концов, я был его первой детской любовью. Думаешь, он способен меня предать? - Как раз такие верные люди и имеют тенденцию идти налево, - медленно протянул Реборн, наблюдая, как Мукуро воркует над Тсунаеши, перебирая явно сильно отросшие каштановые пряди. Хибари покосился на них и снова полностью переключил свое внимание на собеседника. - Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Ты знаешь Дино не меньше моего. Он скорее сам в гроб ляжет и крышкой прикроется, чем предаст кого-то близкого ему. - Но, подумай, какую цену ему придется заплатить за то, чтобы освободить тебя? - На необдуманный риск он не пойдет, - уверенно проговорил Кёя. – Я не первый год сижу и вполне могу посидеть еще. Я в курсе всех основных дел клана. Мустангу некуда спешить. - Если вспомнить наш недавний разговор… - Реборн коротким кивком поприветствовал Занзаса и Скуало, невесть зачем подошедшим к их столу. Стало раза в три шумнее. - До абсолютно критического состояния Дино не доведет. И, если честно, меня мало волнует, как он будет меня вытаскивать отсюда. Мне важен только конечный результат, - всем видом давая понять, что закончил разговор на эту тему, заявил Хибари, решительно утягивая Саваду обратно к себе на колени из цепких ручонок Мукуро. – И хватит уже его трогать, хохлатый. Бьякуран, следи за своим… фруктом. Упомянутый фрукт обиженно засопел, лишившись так понравившейся игрушки, и переключился на своего любовника, что-то вещая про то, что блондин слишком зарос и ему тоже не помешает подстричься. - Не подпускай его к своим волосам, - зашептал Хибари своему фавориту, параллельно играясь с чувствительной мочкой покрасневшего ушка. – Единственное, что он умеет делать, так это хвост, сомнительную косичку и такой же хохолок, как у него. Ты готов к такому? - Нет, - улыбнулся Тсунаеши, прижимаясь лопатками к крепкой груди. После разговора по душам и потрясающего секса стало как-то легче выставлять на показ интимность их отношений. Уже даже не хотелось надавать Хибари по рукам за то, что лезет куда не просят. - Вот и правильно, - заметил Гокудера, наконец-то умудрившись сесть рядом. – Я тоже был к такому не готов. С тех пор и ненавижу этого урода. - Да брось, Хаято, - беспечно махнул рукой Ямамото. – Тебе очень шел тот хохолок. - Слышь, заткнись уже, придурок! - Идиллия, - как-то уныло протянул Реборн, ковыряясь в тарелке. Хибари хмыкнул. - Еще нет. Для полной безмятежности не хватает Занзаса, швыряющегося мебелью. - Заберите меня отсюда… - хныкающе протянул один из лучших киллеров под смешок не сдержавшегося Савады. *** Когда человек только попадал в тюрьму, то он долго не мог разобраться с царившим там порядком, связанным с посещениями заключенных. На первый взгляд система казалась хаотичной, словно члены семьи или друзья могли приходить, когда им заблагорассудится. На самом же деле все обстояло куда сложнее: у заведующего тюрьмой имелся список, длинный такой, написанный мелким корявым почерком в замызганной отчетной книге. В этом списке не только имелась подноготная на каждого заключенного, но еще и стояли пометки, сколько раз нарушалась дисциплина, какие заслуги получил заключенный за время своего «исправления» (хотя этот пункт всем, кому доводилось видеть журнал заведующего, казался весьма сомнительным). И в этом же журнале напротив фамилии каждого заключенного красовалась дата посещений. У каждого своя и редко у кого даты совпадали. Когда на заведующего градом сыпались вопросы, почему родственники реально не имеют права приходить тогда, когда они могут, тот лишь равнодушно пожимал плечами, ссылаясь на то, что у них всего три переговорные, а их, ублюдков, тут до черта. А сам с отвратительной ухмылочкой ставил кривоватые палочки рядом с фамилиями, когда к заключенному приходили родные. Учет посещений велся почти также строго, как учет нарушений. Пожалуй, Тсуна был одним из немногих, кто не интересовался у заведующего своей датой посещений. К нему просто никто не мог прийти. Только если Ямагути решит явиться и позлорадствовать. Или же полезет с очередными неприличными предложениями, шантажируя шансом обрести свободу. Может, в первое время Тсуна и повелся бы на такое. Но теперь, деля одну койку с Хибари, существовать в тюрьме стало проще на порядок. Больше не было косых маслянистых взглядов, юноша даже перестал опасаться ходить в душевую. Каждый заключенный знал, что Хибари за своего фаворита глотку вырвет, хоть такая привязанность и не состыковывалась с общим пасмурным видом Кёи. Так что на сладкие речи Ямагути он бы снова не повелся. Теперь он видел разницу между той псевдо-влюбленностью и настоящим, непонятным совершенно, скомканным чувством к Хибари. Ошибки действительно многому могут научить. Поэтому Тсуна сильно удивляется, когда смотритель подходит к нему и сообщает, что к нему посетитель. Юноша оглядывается на Хибари, недоуменно наклонив голову. Мужчина только пожимает плечами, отпуская своего фаворита следовать за провожатым в переговорную. Пока они петляли по узким коридорам, Тсунаеши успел перебрать все возможные варианты в голове. Родители вспомнили, что у них есть сын, и узнали о его заключении, решив еще раз напомнить, как им недовольны? Совсем не хотелось заставлять маму лить слезы и ругаться с отцом. Или все же Горо решил, что он достаточно настрадался в тюрьме, и пришел корчить из себя благородного рыцаря? Если так, то лучше первый вариант. С родителями он точно сможет разобраться. - У вас сорок минут, - равнодушным, даже немного механическим голосом протянул смотритель, открывая перед Тсуной тяжелую дверь переговорной. Словно и не человек вовсе, а запрограммированный на определенные действия робот. Савада неловко поклонился, следуя вбитым в голову традициям и благодаря за заботу, хотя никакой заботы тут подавно не было, и поспешно шагнул в переговорную, с тихим щелчком закрывая за собой дверь. И оторопело застыл, вытаращившись на своего посетителя, которого, к слову, он видел впервые в своей жизни. В комнате для свиданий не было ничего, кроме грубо сбитого стола и двух стульев, на одном из которых сидел… Тсуна и правда не знал, кто он. Мужчина. На вид лет двадцати пяти. Не японец, слишком… солнечной была его внешность. Пшеничные волосы в небрежной укладке – теперь Тсуна в полной мере понял суть прически, именуемой творческим беспорядком. Нежно-бронзовая кожа. Внимательный темно-карий взгляд, прилипчивый, как подтаявший шоколад. Тень улыбки на пухловатых губах. Сильный. Красивый. Опасный. - Здравствуй, Тсунаеши. Мы не знакомы, но у нас есть целых сорок минут на приятное времяпровождение. Присаживайся давай уже, не стой столбом. Тсуна осторожно опустился на жесткий стул, очень не вовремя вспомнив про дискомфорт в одном месте и мысленно помянув Хибари парой ласковых. Незнакомец солнечно улыбнулся и протянул ему широкую ладонь для приветствия. - Меня зовут Дино Каваллоне. - Приятно познакомиться, - юноша настороженно ответил на рукопожатие, чувствуя тревожный звонок интуиции – он точно уже где-то слышал это имя. И не раз. - Думаю, ты слышал обо мне от Кёи. Хотя, в его варианте звучало, скорее, «Конь», - немного обиженно буркнул Дино, на что Тсуна тут же закивал. - Да, Хибари-сан упоминал о вас. Причем совсем недавно. - Очень тебя прошу, обращайся на «ты». Я не такой уж старый, а от вашей японской вежливости у меня мурашки по коже, - мужчина совершенно искренне передернул плечами. Немного помедлив, Савада кивнул, показывая, что принял к сведению. – Отлично. Тогда поясню, почему я пришел. Дело в том, что я занимаюсь делом Кёи, пытаюсь его вытащить отсюда. На свободе он куда нужнее, чем в тюрьме. Без него у нас много проблем, - печально вздохнул Каваллоне, а Тсуна подумал, что шушуканья Реборна и Хибари наверняка протекают в этом ключе – о проблемах оставленного на произвол судьбы клана. – Но, поскольку Кёя попросил меня заняться и твоим делом, то у меня возник ряд вопросов, которые я могу задать лишь тебе. - Подожди, Дино-сан, - Савада поспешно вскинул руку, растерянно моргая и пытаясь переосмыслить только что услышанное. – Что Хибари-сан сделал? - Так он тебе не говорил? Кажется, я испортил сюрприз, - Дино усмехнулся, но тут же посерьезнел. – Он хочет вытащить и тебя. - Но… Зачем я ему? – Тсуна закусил губу. – Я понимаю, что здесь он мной пользуется, как своей собственностью, но зачем усложнять все до такой степени, чтобы освобождать меня? - Ты его зацепил, - пожал плечами Дино. – Причем настолько, что он хочет вынести ваши отношения за пределы этого прелестного «курорта». Но, прежде чем вплотную заняться твоим делом, я решил поговорить с тобой. Все же я вакагасира Кёи и должен о нем заботиться. - Я вас слушаю. - Понимаешь ли ты, что Хибари, если вы оба выберетесь из тюрьмы, хочет сделать тебя «женой» оябуна? – Тсунаеши посмотрел на мужчину широко раскрытыми от удивления глазами. Каваллоне вздохнул и сцепил длинные узловатые пальцы в замок. – Понимаешь ли ты, что это значит? - Быть рядом со своим мужем и в делах семьи, и в постели. Ждать его и любить его семью как свою. Не сметь и думать о предательстве. Если предашь – то будь готов принять смерть от руки своего господина, - поборов смятение, четко и уверенно проговорил Тсуна. – Ты об этом? - Ты хорошо знаешь кодекс якудза, - Дино наклонил голову. Карие глаза сверкали невысказанным восхищением. - Я планировал заниматься историей токийских кланов, хотел писать дипломную работу по этой теме, - пожал плечами юноша, вспоминая, что этой маленькой мечте в ближайшие годы точно не сбыться. - Похвально. Только это не просто слова, и ты должен это понимать, - они вглядываются друг в друга, пытливо, требовательно. Один проверяет, можно ли безоговорочно верить, а другой – стоит ли дальше возиться. - Знаешь, Дино-сан, - наконец, протягивает Тсуна. – Если Хибари-сану будет нужно, буду нужен я, то… Я пойду на все ради него. Хотя бы в оплату того, что он уже для меня сделал и делает. - Прекрасно, - Каваллоне расслабленно улыбнулся, откидываясь на спинку стула. – Тогда в оставшееся у нас время я задам тебе несколько вопросов касательно твоей прошлой жизни. В частности, меня будет интересовать все, связанное с Ямагути Горо. - Я расскажу вам все, что знаю, - низко опустил голову Тсуна. Снова ковыряться в только затянувшейся ране. *** Хибари ждал его в их камере. Заслышав стук двери, мужчина потянулся и плавно сел, окинув взглядом весьма потрепанного зверька. - Тебя там что, били? – поинтересовался он, раскрывая объятия. Почему-то в последнее время было необходимо как можно больше контактов с мальчишкой. Совсем не хотелось выпускать его из рук. - Нет. Дино-сан меня просто наизнанку вывернул в моральном плане, - Тсуна с готовностью юркнул в теплое кольцо рук, прижимаясь к груди и успокаивая растревоженный разум мерным биением чужого сердца. - Он это умеет, не даром он… Стоп. Что ты сказал? – Хибари уставился на юношу. Тот пожал плечами. - Ага. Дино-сан ваш приходил со мной побеседовать. - Вот уж не ожидал от него, - цокнул Кёя, прикидывая, что мог наболтать неразумный Конь его фавориту. – Чего интересного сказал? - Что вы хотите сделать меня своей «женой», - смущенно буркнул Тсуна. Хибари усмехнулся. - А ты что, против? - Сейчас – не особо. Но все же я предпочел бы узнавать о таких вещах от вас, Хибари-сан, - Савада покусал губы, прикидывая, а не слишком ли смело он заговорил со своим покровителем. - Учту, - мужчина зарылся пальцами в растрепанные каштановые волосы, вынуждая юношу вскинуть голову и посмотреть на него. – И мне понравилось, как ты звал меня по имени. - Это было не специально, - Тсунаеши предсказуемо вспыхнул, запинаясь на каждом слове. – Случайно вырвалось. И вообще. Позвольте мне просто посидеть с вами. Дино-сан задавал довольно личные вопросы, о которых я предпочел бы вообще никогда больше не вспоминать. Мне надо успокоиться. - Прости Коня, он бывает бестактным, - Хибари понимающе хмыкнул. - Он делает свою работу, - Тсуна, как маленький котенок, ткнулся носом в теплую шею и прикрыл глаза, расслабляясь. – Мне с вами так спокойно, Хибари-сан. Даже с Гокудерой не так, хотя он часто меня спасает. Почему так, Хибари-сан? К… Кёя? - Не знаю, зверек, - мужчина откидывается назад, ложась на спину и утягивая за собой завозившегося Саваду. Зверьку и правда надо отдохнуть. Дино всегда был безжалостен в допросах. – Пока не знаю.