До низшего предела

После того импровизированного допроса Тсунаеши стал чувствовать себя намного… умиротвореннее. Словно он сходил к профессиональному психологу, вывернувшему его душу наизнанку и прополоскавшего ее от пятен грязи. Хотя, вполне возможно, что решающую роль сыграл вовсе не откровенный разговор с совершенно незнакомым человеком. Наверное, главным фактором успокоения все же являлась данная надежда. Его хотят вытащить. Он может не досидеть отведенный срок. И пусть за это он всю оставшуюся жизнь будет расплачиваться с Хибари своим телом, но это такая мелочь по сравнению с шансом снова вдохнуть свежий воздух на свободе. Все остальное точно не так важно. Хибари же чувствовал себя странно. Внутри что-то тревожно скручивалось в тугой узел нехорошего предчувствия. Интуиции своей мужчина доверять привык, поэтому каждый день был готов к чему-то из ряда вон выходящего. Все было слишком мирно. А в таких «домах отдыха» покоя не бывает. За те пять лет, что Хибари уже просидел, вперивая скучающий взгляд в стену напротив, заключенные вели себя настолько покладисто, что даже тошно было. Никаких попыток сбежать, поднять бунт или что-то еще. Рядовые случаи насилия проходили настолько тихо, что надзиратели даже не успевали просечь. Да и им было как-то плевать, что у них пара-тройка заключенных ходят измордованные. Особо буйных отправляли на другой этаж в изолятор, где усмиряли даже самый крутой нрав. Но бесконечно же так продолжаться не могло. И интуиция Хибари не подвела. Это началось в один из обычных серых, как окружающий их бетон, дней, после обеда, когда заключенные разбредаются по тюрьме в поисках, чем бы занять руки до ужина. Охрана привела новеньких. Трое мужчин. У Тсуны, стоящего в коридоре рядом с Хибари, сразу сработал инстинкт самосохранения: он как можно теснее прижался к теплому боку в поисках защиты от неизвестной пока опасности. Кёя же не сводил глаз с шагающих мимо заключенных. Убийцы. Все трое. Он видел это по их глазам. Пустые, холодные, безжалостные. У него у самого такой взгляд. Но в них было что-то еще, то, что Хибари никак не мог уловить. Зато уловил Мукуро. Потому что сжал руку Бьякурана с такой силой, что фаворит невольно охнул от боли и недоуменно посмотрел на любимого. Если бы Хибари не успел изучить характер Мукуро, то вполне предположил бы, что у того паническая атака: бегающие глаза, слишком частое дыхание и белое, как полотно, лицо. Но это же Рокудо, который в ответ на издевку Гокудеры про страх перед убийцами непривычно холодным и пустым голосом сообщил: «Не мне бояться убийц. Но эти твари не убийцы. Они еще хуже, от них за версту несет гнилью». Больше в тот день из Мукуро ни слова не удалось вытянуть. Вновь прибывшие несколько дней вели себя тише воды, ниже травы. Никуда не высовывались, держались особняком, на провокации задиристых заключенных не реагировали совсем. Разведывали обстановку, определялись с правилами. Заинтересованно приглядывались к элите и их фаворитам, особенно к Занзасу и Мукуро. На Хибари лишь однажды посмотрели, он не поскупился, ответил таким вымораживающим взглядом, что больше никаких поглядываний в свою сторону и в сторону Тсунаеши не замечал. И Кёю это больше, чем устраивало. А потом, за завтраком, они подошли к их столу. В последнее время они стали часто садиться вместе, потому что появилось в попу ужаленное связующее звено – Рокудо. Ему хотелось говорить со всеми сразу, а бегать от стола к столу не представлялось возможным, поэтому и усаживал всю шумную компанию за один длинный стол. Занзас со Скуало, они с Бьякураном, Гокудера и Ямамото, Хибари и Тсуна. В целом, дурдом на ножках местного масштаба. И именно к ним решили подойти новички. - Утречка, «сослуживцы», - Тсуне этот мужчина, что решил первым поздороваться, не понравился больше всех. Невысокого роста, едва выше самого Тсуны, невзрачный, с какими-то крысиными повадками. Он всей своей наружностью показывал, что с ним, как и с крысой, надо держать ухо востро. – Меня зовут Мотидзуки, а это мои друзья – Кониси и Утияма. Хотелось бы с вами побеседовать. - И о чем же? – Занзас холодно смерил взглядом троицу, показывая, что не рад тому, что его отвлекли от завтрака. - Вы, как мы поняли, местная элита? – огромный Утияма немного наклонился вперед. - Нас так называют, - ответил Хибари, покрепче сжимая под столом руку тревожно кусающего губы зверька. Тсуна чувствовал, что не к добру все это. – Не мы установили этот, с позволения сказать, титул. - Но вы же все равно тут диктуете правила? – казалось, Мотидзуки приходит в небывалый восторг от всего происходящего, потому что он разве что не пританцовывал на месте. Совершенно неприятный тип, от которого стоит держаться подальше. - Нет, - равнодушно пожал плечами Кёя, вгоняя новичков в ступор своим ответом. – Тюрьма живет по своим правилам. Мы лишь имеем ряд привилегий. - И что, вы никогда не пользовались своей властью над другими заключенными? – недоуменно поинтересовался Утияма. Видеть, как такой здоровяк хлопает глазками, не совсем понимая суть происходящего, показалось почти всем из элиты забавным. Ямамото, во всяком случае, откровенно рассмеялся. - А зачем? Мы тут как на курорте – отдыхаем от назойливого внимания подчиненных и прочих окружающих, - сквозь смех проговорил Такеши. Гокудера с укором посмотрел на любимого, но говорить ничего не стал. Ему, как и Тсуне, совсем не нравилось происходящее. - Хоть это и глупо по нашим меркам, но ладно, не в этом суть и не об этом мы хотели с вами побеседовать, - Мотидзуки юркнул перед своим «большим другом», который из-за резкой разницы в росте стал казаться еще огромнее (Тсуна на вскидку дал бы ему метра два, но кто знает… в таких случаях каждый лишний сантиметр играет роль). – Мы втроем хотели бы вступить в ваши скромные ряды и… - Набор новичков в наш «клуб» не проводится, - Мукуро хлопнул ладонью по столу, привлекая к себе внимание и вынуждая Тсуну испуганно вздрогнуть и прижаться к Хибари. – Все свободны. - Вы, кажется, не поняли, - ласково протянул заключенный. – У нас достаточно сил, чтобы заткнуть за пояс любого из вас. Мы… - Насильники, я в курсе, - холодно прищурился Рокудо. – Спросил у надзирателей в день вашего прибытия. Что, доставляло удовольствие красть подростков, насиловать, а потом убивать? Готов поспорить, что в руках этого здоровяка они умирали быстрее, чем он успевал… - Мукуро, тише, тебя заносит, - Хибари приглушенно рыкнул, коснувшись руки мужчины. – Успокойся. - Да, не нужно так кричать об этом, - Мотидзуки испуганно заозирался по сторонам, проверяя, не слышал ли кто слова заключенного номер 102. - Оя, так вы в курсе, что даже среди убийц и воров ненавидят насильников? – Рокудо мило улыбнулся, откидывая за спину хвост и словно бы совсем спокойно усаживаясь на свое место, едва заметно и быстро стиснув руку Хибари. – Особенно насильников детей. Потому что дети есть практически у всех. - Мне казалось, в таком месте, как это, на прошлые грехи не смотрят, - Кониси, совсем еще мальчишка по сравнению со своими более взрослыми спутниками, нервно теребил свободный металлический браслет с отпечатанным номером. - Если вы еще хоть раз подойдете к кому-то из нас, то я сделаю так, чтобы ваш маленький секретик узнал каждый, - Тсуна никогда бы не подумал, что у Мукуро может быть такой голос: пронизывающий до костей, ровный, без пустой угрозы. Простая констатация факта. – И тогда ваши кости будут собирать по всей округе. А теперь вон отсюда. Мужчины мельком переглянулись и поспешили улетучиться, усаживаясь как можно дальше от их стола и что-то бурно обсуждая. Рокудо же спокойно взял ложку, но почти тут же швырнул ее обратно на стол. - Весь аппетит испортили, мрази. - С чего ты на них взъелся? – предельно осторожно спросил Скуало. Мукуро поднял на него совершенно пустой взгляд, от которого внутри что-то оборвалось даже у Занзаса. Тсуну пронзила чудовищная догадка, но он поспешно мотнул головой, прогоняя кошмарную мысль. Такого быть не может. - Поверь, Скуало-кун, на то есть причины, - поспешно вклинился Бьякуран. – Но эти гады и мне тоже не приглянулись, так что не стоит об этом думать. - Просто забейте. Захотят в элиту – пусть выбиваются сами. Мне этот лишний мусор не нужен, - лениво протянул Занзас. - Да тебе вообще никто не нужен, чертов босс! - О боже, заткнитесь вы, а? - Хибари-сан, что это было? – как только за ними закрылась дверь камеры, Тсуна тут же уселся на колени к своему покровителю, преданно и испуганно заглядывая в глаза. - Когда? - За завтраком. Не думал, что Мукуро-сан может быть таким… жестким, что ли, - юноша мотнул головой, все еще находясь под глубоким впечатлением от случившегося. Да и не покидало его ощущение чего-то мерзкого и опасного. - Он бывает еще не таким. Все же он взрослый мужчина, хотя иногда и ведет себя неподобающе, - пожал плечами Кёя, обнимая льнущего к нему зверька. – Но тут виновата детская травма. - Его что… - у Савады не хватает духу договорить, он и предположить не мог, что догадка может оказаться правдой. - Его нет, - покачал головой Хибари. – Его сестру. Девочка погибла, не дожив до одиннадцати лет. Самого Мукуро почти задушили, но полиция приехала вовремя. Хоть мне и отвратно это признавать, но он очень сильная личность. Я бы сошел с ума, если бы на моих глазах изнасиловали мою маленькую сестру. - Откуда вы знаете об этом? – едва слышно проговорил Тсуна. Его охватил почти животный ужас. Он бы тоже сошел с ума. - Как-то пили с Бьякураном. Конь умудрился протащить мне вино, - пожал плечами Хибари. – Рокудо часто снятся кошмары, вот он и поделился. - Тогда его реакция вполне объяснима. И я бы лично помог ему распространить информацию про эту троицу. - Что, тебе они тоже не понравились? – хмыкнул Хибари, уже успев заметить, насколько у Тсунаеши развита интуиция. – Не вышла бы только Мукуро его выходка боком. Типы не из приятных, и я не смог их прочитать. Не люблю таких людей. - Мукуро-сан справится, - уверенно кивнул Тсунаеши, впрочем, лишь показушно уверенно. В сердце закрался червячок переживаний, потому что Хибари был абсолютно прав: типы не из приятных. *** Прошло два дня, и Рокудо Мукуро нашли в подсобке служебного помещения избитым до полусмерти. Надзиратель, что его нашел, чуть не захлебнулся в собственном крике – на парне живого места не было. Прибежавшие на крик заключенные и охрана тут же занялись расчисткой прохода и быстрой транспортировкой Мукуро в лазарет. Как оказалось, мужчина едва дышал, и было вообще неизвестно, сколько времени он провалялся в подсобке. Медсестра смогла лишь заключить, что у него сотрясение, большая кровопотеря и проще перечислить оставшиеся целыми ребра, чем те, которые сломаны. Она вколола обезболивающее, наложила повязки на открытые раны и велела обеспечить раненому покой. А сама мысленно поблагодарила всех богов, что в этом случае заключенные повели себя как самые настоящие люди. Пусть каждому из них зачтется то, что не бросили умирать. Хибари и Тсуна прилетели в больничный отсек буквально через полчаса, как только до них дошел слух о произошедшем. В воздухе чувствовался стойкий запах крови, отчаяния и страха. Рядом с отгороженной ширмой койкой, низко опустив голову, сидел бледный как полотно Бьякуран, осторожно сжимая тонкие, отливающие синевой и наверняка холодные пальцы неподвижного Мукуро. Тсунаеши прижал руку ко рту, сдерживая судорожный всхлип. - Джессо, - позвал Хибари, впрочем, почти тут же об этом пожалев. Бьякуран поднял на них взгляд, и Тсуна невольно задрожал в немом ужасе. Он видел в яркой фиалковой глади лишь боль и желание пролить кровь. Много крови. Мало кто из людей может смотреть такими глазами. Влюбленными и безжалостными одновременно. - Я убью их, Хибари. Каждого по отдельности. Медленно. Вытряхивая душу и выворачивая наизнанку, - мужчина кривит губы, чеканя каждое слово, гулко ударяющееся об белые стены лазарета. Медсестра испуганно жалась в уголке с тех пор, как только Бьякуран переступил порог палаты, мгновенно поняв, что выгонять его бессмысленно. Кёя медленно кивает в ответ, сглатывая тугой ком в горле. Ему не надо объяснять, о ком фаворит ведет речь. И не дай боже ему так полюбить. - Бьякуран-сан, - прежде, чем Хибари успевает что-то сказать, Тсуна уже подлетает к мужчине и порывисто обнимает. Джессо вцепляется пальцами в жесткую робу и мелко вздрагивает. – Все будет хорошо. Мукуро-сан скоро очнется и наверняка отругает вас за такие слова. Вы не убийца. Не надо даже и думать о том, чтобы кого-то убить. Подождем, когда Мукуро-сан придет в себя. Пусть сам командует, кому шеи сворачивать, хорошо? - Да, - хрипло отвечает Бьякуран, утыкаясь лбом в плечо юноши и крепче сжимая руку Мукуро. Хибари лишь качает головой и отходит к медсестре. Ему остается только гадать, как за пару минут Савада смог найти те самые нужные слова. - Что можете сказать о его состоянии? – тихо спрашивает он у медсестры. Не хотелось бы, чтобы зверек и Джессо услышали их разговор. - Очень нестабильно, и улучшений не будет, по крайней мере, в таких условиях, - девушка обреченно обводит рукой маленький кабинетик. – Ему нужна диагностика, могут быть повреждения внутренних органов. А у меня даже рентгена нет. - То есть, если Рокудо останется здесь, то он умрет? - Боюсь, что да, - медсестра поджала губы. – Я просила начальство отправить его в госпиталь, но они отказали. - Тогда я заставлю их согласиться, - Кёя быстро сжал и разжал кулаки, собираясь с мыслями, и уже обычным тоном добавил: – Зверек, я пойду пройдусь. Не уходи отсюда никуда, хорошо? - Конечно, Хибари-сан, - Тсуна послушно кивнул, потянувшись за короткой лаской. Он и сам понимал, что Бьякурана пока не стоит оставлять одного. Мужчина буквально выскакивает из больничного отсека, не зная, куда бежать, чтобы связаться с тем, кто может помочь. Пусть Мукуро и сволочь редкостная, и не ладят они от слова «совсем», но он не заслужил такого. Кёя постарается сделать все, что в его силах, чтобы помочь. И как же ему повезло, что именно в этот день судьба была к нему благосклонна, потому что на следующем же повороте на него налетел один человек из охраны. - Заключенный 118? – Хибари коротко кивает в ответ. – Следуй за мной. К тебе посетитель. Каваллоне даже немного опешил, когда Хибари подлетел к нему, вцепляясь в лацканы пиджака и переводя дыхание. - Кёя? Что такое? Что-то с Тсунаеши? - Нет, зверек в порядке, - мужчина тяжело выдыхает и собирается с мыслями. – Я как раз думал, как с тобой связаться. Ты чертовски вовремя сегодня. - В чем дело? – Дино опустился на такой привычный жесткий стул. Он уже сбился со счета, сколько раз успел побывать тут с тех пор, как молодого оябуна посадили за решетку. - Мне нужно, чтобы ты добился досрочного освобождения двоих заключенных с последующей доставкой одного из них в больницу, - четко проговорил Хибари. Каваллоне округлил глаза. - Ты издеваешься, Кёя? Я уже занят… - Мое дело можешь пока отложить. Эта ситуация – вопрос жизни и смерти. В буквальном смысле, - заключенный беспокойно заходил по комнате. Зверек не переживет смерти Мукуро. Слишком большой будет удар из-за слабой, но все же привязанности к старшему товарищу. - Хорошо, - видимо, Дино что-то уловил в его взгляде, раз быстро и без череды лишних вопросов согласился. – Сколько у меня времени? - Дня два, не больше. Если не получится вытащить их, то хотя бы добейся оказания должной медицинской помощи. - Ты меня явно недооцениваешь, Кёя, - Мустанг солнечно улыбнулся, раскрывая свой пухлый потрепанный ежедневник на чистой странице. – Давай имена, мой оябун. - Мукуро Рокудо и Бьякуран Джессо. Надеюсь, эта благотворительность мне еще окупится.