До низшего предела

Сказать, что Тсуна обалдел, застукав Реборна и Кониси в недвусмысленной позе в душевой, ничего не сказать. Юноша настолько впечатлился, что не смог даже донести суть проблемы Хибари, который вломился следом. Впрочем, мужчина, в отличие от своего фаворита, не отличающийся скованностью, впечатлительность свою выразил словесно и весьма нецензурно. Реборн же в их сторону даже не глянул, продолжая заниматься делом, что послужило еще одним потоком тихой ругани, под которую обомлевшего зверька под белы рученьки выволокли из душа, сообщив, что помоются они позже. Очень сильно позже. - Как это вообще так получилось? – лепетал Тсуна, прижатый к телу покровителя в их камере. - Судя по всему, Кониси так выискал себе защиту от своих дружков. Я сразу заметил, что он не особо рад роду их занятий, - пожал плечами Хибари, прикрывая глаза. Реборн, хитрый лис. И тут нашел себе выгоду. - В этих стенах отвратительные условия существования, - тихо проговаривает Тсунаеши, на секунду зажмурившись. - Именно, зверек, - мужчина кивает. – В таком месте можно только существовать. Вестей от Дино не было очень долго. Хибари понимал, что, возможно, Мустанг просто не может пробиться к нему, потому что к журналу посещений относились весьма строго, и даже изобретательный Каваллоне не всегда мог удачно дать на лапу, чтобы его пропустили вне очереди. Самому Кёе было не трудно ждать, а вот зверек весь извелся от переживаний за хохлатое чудовище. Хотя интуиция подсказывала, что все с Мукуро хорошо. В противном случае, Каваллоне давно бы прорвался к нему. И вот, спустя недели три, Хибари услышал такую долгожданную фразу. Его проводили в приемную, где уже заждался сияющий Каваллоне. - С такой мордой плохие новости не приносят, - усмехнулся Кёя, тяжело опускаясь на стул. Как же ему все это, на самом-то деле, надоело. - Ты даже не представляешь, насколько у меня хорошие вести, - солнечно улыбнулся мужчина, чуть не подпрыгивая от переизбытка эмоций. - Начни с самого главного, - заключенный с интересом наблюдает за своим подчиненным. Он не видел Коня таким радостным со времен его детской влюбленности в своего оябуна. - Мукуро на днях выписывают, - закивал Дино, плюхаясь на стул. – Они с Джессо шлют вам большой привет. А еще Рокудо просил передать, что натурой с тобой расплачиваться не будет. - Нужна мне его тощая задница, - хмыкнул Хибари. Выкарабкался, черт. - И ничего она не тощая, - как-то обиженно протянул Дино, тут же смутившись под серебристым прищуром. – Ну, наверное. Не знаю. - Темнишь ты, лошадка, - Кёя непроизвольно дергает плечом. – Не обожгись только снова. Они практически семья. - Волнуешься за меня? – мягко улыбается Каваллоне, запуская руку в непослушные пшеничные пряди. Хибари раздраженно вскидывает на него взгляд. – Да брось, Кёя. Я не лезу на рожон. - Дело твое, - пожимает плечами заключенный. – На этом приятности закончились? - Нет-нет, - Дино быстро машет руками, доставая из папки толстую подшивку документов. – Здесь оба ваших дела. Просмотри, пожалуйста, и скажи, согласен ли ты на такую авантюру. Хибари недоверчиво косится на слишком жизнерадостного подчиненного и внимательно пролистывает похрустывающие листы, еще приятно пахнущие краской – точно недавно вышли из принтера. Постепенно, по мере прочтения, всегда чуть прищуренные глаза раскрывались все шире, а в голове прорисовывалась четкая картинка гениальности его вакагасира. - Черт, Конь, ты точно превзошел самого себя, - не сдержав короткого восхищенного выдоха, отозвался Хибари, отодвигая от себя бумаги. Дино кокетливо похлопал глазками, убирая документы в папку. - Мне стоило огромных трудов это провернуть. Но основная забота ляжет именно на Тсунаеши. - Я не уверен, что уговорю его, - Хибари в задумчивости прикусил щеку изнутри. – Зверек достаточно пугливый. - А на меня он произвел благоприятное впечатление, - наклонил голову Дино. Кёя хмыкнул. - Да он после вашей «беседы», неделю в себя приходил. Ладно, это ради его же блага. - Вот-вот, - Каваллоне коротко кивнул и поднялся. – Кстати, - почти у выхода развернувшись, опомнился он, - как там Реборн? - Нашел себе мальчика для развлечения и люто тебя ненавидит, - заключенный прищурился, уловив мелькнувшую по губам вакагасира улыбку. Точно мстит, мелкий гаденыш. - Я очень рад, что он не скучает, передавай ему мои наитеплейшие пожелания. Увидимся, Кёя, - Мустанг сделал ручкой и улетучился, помахивая папкой. Буквально через минуту за Хибари пришел охранник, чтобы под конвоем проводить заключенного в столовую. По времени как раз должен был начаться обед. *** Тсуна нетерпеливо топтался рядом со своим покровителем, с трудом сдерживая себя. Ему так хотелось броситься к Хибари с расспросами, но они со всех сторон были окружены заключенными, так что возможности украдкой обменяться ценной информацией не было. Единственное, что в самом начале обеда успел шепнуть ему Кёя, было: «Рокудо здоров. И мне есть чем тебя порадовать, зверек». И у Тсунаеши все ходуном ходило внутри, как хотелось узнать все подробности «свидания» Хибари и Дино. Но вместо откровенного разговора он получил очередную перепалку. Реборн воспылал праведным гневом, стоило только Кёе передать привет от Каваллоне. Кониси попытался утихомирить покровителя, но где там… Даже Занзас одобрительно присвистнул, услышав отборную ругань из уст заключенного, никогда не отличающегося тягой к сквернословию. И козе понятно, что в своем привете Дино говорил: «Я не собираюсь его вытаскивать. Совсем». - Хибари-сан, - Тсуна крепко цеплялся за горячую ладонь покровителя, стараясь не отставать ни на шаг. Заключенный строго держал курс на их камеру, явно намереваясь засесть там вплоть до ужина. Или сразу до отбоя. – Чем Реборн-сан насолил Дино-сану? - Я уже не помню всего списка конских обидок, - хмыкнул мужчина. – Но сейчас, скорее всего, за то, что Реборн с него семь шкур сгонял, когда обучал. - Обучал? - Дино убийца. Профессиональный, - спокойно поясняет Хибари. Тсуна сбивается с шага и невольно вздрагивает. - Но Дино-сан ведь… - По нему не скажешь, это верно, - согласился Кёя. – Он и сам больше любит свою адвокатскую сторону. Но он убивал. Во благо клана. Во благо меня. - Аж мурашки по коже, - Савада ежится и первым юркает в камеру. Хибари привычно опускает щеколду. Ему совсем не хочется, чтобы хоть кто-то мог их потревожить, а у новеньких заключенных появилось глупое развлечение – бегать по коридору и открывать все двери. Избить бы их за подобное ребячество, но руки марать лень. Да и неохота, чтоб зверек шугаться начал. - Пора бы уже привыкнуть. Не на курорте обитаешь, - хмыкнул Хибари, садясь рядом с Тсунаеши. Юноша уже конкретно обосновался на его нижней койке, видимо, позабыв, что раньше собирался прятаться от мужчины наверху. - Да. Полжизни тут еще быть, - Тсуна устало опускает тяжелую голову на плечо покровителя. Хибари тут же зарывается пальцами в непослушную копну. - Кстати об этом. Конь тут кое-что на хвосте принес, - хмыкнул Кёя, чувствуя, как напрягается зверек под боком. – У него созрел грандиозный план. - Поделитесь? – Савада обеспокоенно поерзал. Ему совсем бы не хотелось оставаться одному. Будет, конечно, здорово, если Хибари выйдет на свободу, Тсуна желал ему только добра за такую защиту, но тогда в его жизни начнется все по новой. - Нашепчу на ушко после того, как меня обеспечат тем, чего я лишился утром, - почти мурчит мужчина, перебирая чужие волосы. Тсунаеши предсказуемо вспыхивает. - Я не виноват, что в душе уже было занято! - Реборну я все сказал, что думал по этому поводу, - Кёя заваливается на спину, утягивая на себя не ожидавшего такой подставы Тсуну. – Поэтому сейчас мы будем компенсировать. - Но, Хибари-сан, я еще толком не порадовался выздоровлению Мукуро-сана, - Тсунаеши поерзал, чувствительно проходясь бедрами по наметившемуся возбуждению любовника. Хибари в последнее время крайне быстро заводился и долго остывал. - Вот и порадуешься с моим членом в твоей заднице, - мужчина сильно сжимает упругие ягодицы, проходясь языком по подставленной шее. – Поскачешь сегодня? - Вы извращенец, - юноша едва слышно стонет, млея от развращающего бархатного голоса. Они помогают друг другу выпутаться из робы, смазано целуясь. С каждым разом Тсуне требуется все меньше прелюдий, чтобы дойти до готовности. Чаще всего хватало окинуть взглядом мускулистый торс и коснуться горячей кожи кончиками пальцев. И с каждым разом все чаще он сам решался на ответные ласки. Пока Хибари скользит влажными от смазки пальцами по ложбинке, Тсуна кончиком языка играется с затвердевшим соском, изредка прикусывая горошину и вырывая у мужчины хриплые выдохи. Находить эрогенные зоны у любовника оказалось весьма интересно, на каждую Кёя даже реагировал по-разному, хотя Тсуна знал всего парочку заветных мест и активно этим знанием пользовался. Уши он уже старательно обласкал. Он практически сам насаживается на дразнящие пальцы, принимая сразу два и не испытывая сильного дискомфорта. Хибари хорошо его разработал, мышцы постепенно привыкают к частому анальному сексу. Как привыкает и он сам, опасаясь, что привычка перерастет в зависимость. Тсуна прижимается к крепкому телу, коленями сжимая бедра и хрипло постанывая в изгиб шеи. Как бы он ни смущался, но он любил позу сверху. Приятно было хоть немного контролировать ситуацию, хотя ни разу еще у Хибари не хватило терпения до конца, он всегда заваливал его и… Тсунаеши выгибается, еще теснее вжимаясь в мужчину, а Хибари довольно усмехается, массируя бугорок простаты. Мальчишка неосознанно и жадно дергает бедрами, стараясь насадиться сильнее, дышит часто-часто в шею, отчего по коже бегут мурашки. Ему очень нравилось, когда зверек забывался и вел себя достаточно развратно, при этом все же очаровательно краснея. Хибари медленно, дразнясь, убирает пальцы из плотно сжавшегося ануса и трется, специально надавливая головкой на растянутое пульсирующее отверстие. Савада недовольно охает и приподнимается, садясь на бедра и упираясь раскрытыми ладонями в грудь. Кёя, закусив до боли губу, следит, как юноша крепко и решительно обхватывает маленькой теплой ладошкой его член, направляя в себя. Крупная головка всегда идет туго, поэтому Тсунаеши чуть морщит носик, но упрямо опускается вниз, плавно насаживаясь до конца и сыто выдыхая. Пару мгновений, пока он привыкает к чувству наполненности, тянутся вечность для них обоих. Хибари сжимает руками бедра, сдерживая порыв толкнуться в жаркой глубине, но причинять боль зверьку не хочется. Тсуна чуть царапает короткими ногтями грудь любовника, пробно качнув бедрами. Тело прошивает удовольствием – все как надо, и головка плотно упирается в простату. Юноша начинает неторопливо двигаться, кусая губы и сдерживая рвущиеся из груди стоны. Приятно, крайне, с каждым движением еще больше. Еще и Кёя не дает ему покоя, обводя пальцами налитый кровью член, оттягивая крайнюю плоть и лаская чувствительную головку. Тсунаеши чуть сжимается, с удовольствием слыша хриплый стон, и наклоняется к чужим губам, целуя и не прекращая двигаться в немного рваном темпе. Хибари с готовностью отвечает на поцелуй, прикусывая пухлые губы, засасывая и пошло причмокивая. Руки с бедер перемещаются на ягодицы, сминая совсем безжалостно, до приятного ноющего чувства. Кёя смотрит в мутные карие глаза и щурится, пальцами подбираясь к ложбинке. Савада ощутимо вздрагивает, когда растянутой дырочки касаются пальцы, каждый раз чувствительно проходясь по месту соприкосновения, там, где кожа трется о кожу, посылая по всему телу искры удовольствия. Хибари так хотелось протолкнуть палец внутрь, чтобы увидеть, как широко распахнутся «поплывшие» глаза, услышать звонкий вскрик… Но пока его зверек морально не готов к таким играм. Да и заниматься ими лучше не на тюремной койке. Устав терпеть бесконечные дразнилки, Тсунаеши щурится и снова выпрямляет спину, специально замедляясь и томно выстанывая имя любовника. Хибари словно шарахает током. Глаза застилает пелена похоти, которую уже не сдержать стальными тисками выдержки. Он жестко фиксирует чужие бедра и резко вдалбливается в покорное тело, вышибая стон за стоном с прекрасно припухших после поцелуя губ. Тсунаеши раскрыто прогибается, зарываясь пальцами в собственные волосы, а потом не выдерживает и заваливается на Хибари, распластавшись на взмокшей груди и сладко постанывая. Член юноши трется между их животами, приближая разрядку. И Тсуна сам не замечает, когда спускает, чувствует только, что натянутая пружина внизу живота гибко распрямляется, и ему становится чертовски хорошо. А Хибари срывается на бешеный рваный темп, кончая глубоко внутри, напрочь забывая, что снова пренебрег презервативом. Слишком хорош этот немного спонтанный и быстрый секс. Слишком прелестен вспотевший и обессилевший смущенный Савада. В этот раз прийти в себя удается далеко не сразу. Тсуна довольно долго просто нежится в теплых объятиях, поерзав и снявшись с опадающего члена. Тело будто из ваты, и лишний раз шевелиться чертовски лень. Но он отрывается от увлекательного вырисовывания на груди Хибари непонятных узоров и смотрит в довольно прищуренные серебристые глаза. - Я не забыл, из-за чего вы развели меня на секс. Рассказывайте. - Ты всегда смелеешь, когда я разморенный, - усмехается Кёя. Тсуна закатывает глаза. - Хибари-сан, вы как кот. Когда вам хорошо, вам ничего не хочется делать. Это я давно выучил. - Мм, пожалуй, ты прав, - в ответ мужчина мурчит и впрямь не хуже большого сытого кота. - Так что там у Дино-сана за гениальный план? – юноша нетерпеливо ерзает, чуть приподнимаясь на локтях, чтобы видеть лицо своего покровителя. - О, тебе он понравится, - легкая усмешка превращается в хищный оскал. – Конь хочет засадить сюда Ямагути Горо.