До низшего предела

Тсунаеши пробрала дрожь от одного только звука этого имени. Ямагути Горо. Он не хотел больше никогда с ним встречаться. Нигде. Ни за какую плату. Но все же стоило хотя бы узнать, что именно задумал Дино. - Вы знаете его план? – тихо спросил Тсуна, крепче прижимаясь к теплому боку, словно в поисках защиты. – Я имею в виду, детали плана, а не общую суть. - Нет, - пожимает плечами Хибари. – Я даже сути не знаю, кроме того, что он хочет запихнуть ублюдка в тюрьму. Так, в общих чертах протрещал. Что-то мне подсказывает, что Ямагути снова перешел дорогу моему вакагасира. - А что требуется от меня? – юноша нервно закусил губу, затаившись в ожидании. - Поговорить с теми людьми, которых он пришлет. Дино предложил так: если ты согласишься помочь в реализации плана, то в следующий день посещения, когда тебя вызовут, пойдешь в комнату. Если нет – просто пошлешь охрану лесом, сказав, что никого не ждешь, - Хибари быстрым движением откинул со лба отросшую челку и скосил глаза на притихшего зверька. - Хорошо, - после минутного молчания буркнул Тсуна. – Пока я подумаю, хочу я этого или нет. - Это прекрасный шанс отомстить, - пожал плечами мужчина. Савада мотнул головой. - Я не мстительный. Но и Ямагути не святой человек. Не только передо мной провинился. - Это уж точно, - тихо хмыкнул Хибари. – Раз даже миролюбивую лошадку умудрился вывести из себя. *** По счастью, на раздумья у Тсуны было достаточно времени – он тайком от Хибари вызнал у охраны, что посетителей к нему пустят только через две недели. Юношу бросало в дрожь от одной только мысли, что Ямагути снова может оказаться рядом. Оказаться настолько близко, что все с трудом позабытые кошмары снова станут явью. И Тсуна даже предположить не мог в какую ярость впадет Горо, когда узнает, что он не пошел тут по рукам и не убивается с горя, а нашел себе теплое местечко в постели одного из местной элиты. Хотя, как раз-таки благодаря присутствию Хибари рядом можно было рискнуть – Кёя не позволит тронуть свое, а тягаться с заключенным Горо не сможет. Никак. Но все равно было страшно. Он решился на эту авантюру. Просто потому, что где-то в глубине души все же хотел отомстить. Что-то подсказывало ему, что Ямагути не добьется в тюрьме и трети того уважения, каким пользуются тут представители элиты и их фавориты. Не такой Горо был человек. Скользкий, лживый, но никак не лидер, слишком слаб духом. А такие тут могут только существовать. После первого «посещения» к нему зачастили, вопреки всем правилам и строго ведущемуся журналу. Если сначала Савада думал, что Дино будет заниматься всем один, то потом понял, что в их дело вовлечена целая группа специалистов. Тсунаеши даже представить боялся, сколько Дино отваливает на лапу начальнику тюрьмы, чтобы бесконечных адвокатов, юристов и имеющих связи с якудза полицейских пускали к нему чаще, чем раз в две недели. На все обеспокоенные вопросы, а не аукнется ли это ему, Саваде, Каваллоне только солнечно улыбался и ворковал, что хочет закончить с этим делом поскорее, а не растягивать на три месяца то, что можно претворить в жизнь за один. Хибари, когда Тсуна ему описал такую реакцию, только тихо хмыкнул, коротко пояснив, что Мустанг крайне зол на Ямагути. Почему – пока оставалось только гадать. Конкретные причины Дино, видимо, рассказал своим коллегам-адвокатам, погруженным в это дело, при Тсуне только обмолвившись, что Ямагути, будучи главой клана, мешает ему, как вакагасира, вести дела. Крайне внимательно все допрашивающие отнеслись к тем тонким деталям, которые Тсунаеши вообще считал не особо важными и информативными. К пятому посещению он начал искренне восхищаться людьми этого профиля: они умудрялись вычленять из его памяти мельчайшие подробности, которые в обычное время юноша ни за что не вспомнил бы. Например, буквально по конкретным датам выспрашивали у Савады детали поведения Ямагути и накладывали полученные сведения на происшествия в «фирме». К примеру, в один из дней, когда Горо был особо настойчив и крайне взвинчен (тогда Тсуне пришлось запираться в ванной, чтобы избежать приставаний, но они оба свели все к шутке и забыли), его унаследованный клан получил от клана Хибари второй отказ в сотрудничестве. На тот момент у власти уже был Дино, как правая рука босса, поэтому не удивительно, что у Мустанга с Ямагути отношения не задались сразу. В дальнейшем, как понял Тсуна, Ямагути решил не биться с попытками настроить дружественные отношения с одним из крупнейших и сильнейших кланов Японии, а предпринимал неловкие попытки ставить палки в колеса. Было совершено несколько преступлений якобы от людей Хибари и Каваллоне, открылась незаконная продажа наркотических препаратов, от малой дозы которых смертность составляла почти сто процентов. И наверняка Дино встречался с Горо с глазу на глаз, дабы уладить возникающий конфликт, но, судя по энтузиазму, с которым Каваллоне принялся за дело, мирно уладить вопрос им не удалось. Назревала война между главами кланов, один из которых был совсем никудышным. И закончится эта война облачением Ямагути Горо в тюремную робу. После месяца регулярных допросов наступило временное затишье. Дино не показывался, да и вообще больше никто не приходил. С одной стороны, Тсуне стало легче. Он уже порядком устал от того, что его душу выворачивали наизнанку чужие люди. С другой – это точно затишье перед бурей. Впрочем, Хибари не давал ему особо над чем-то думать, отвлекая от житейских проблем известным способом. Тсунаеши даже ловил себя на предательски приятной мысли, что мужчина боится его лишиться. Словно глубоко внутри опасался, что Савада решит вернуться к своей первой глупой любви. Как будто такой поворот вообще возможен. Тсунаеши морозило от одной только мысли, что Ямагути снова может прикоснуться к нему своими ручищами. Оставалось только поплотнее прижиматься к теплому боку Хибари, хоть так чувствуя себя полностью защищенным. Да и сосредоточиться на беспокойных мыслях мужчина ему не позволял, поэтому оставалось только ждать. Неизвестность с каждым днем пугала все больше. После двухнедельной тишины даже Хибари начал проявлять едва заметное беспокойство – Тсуна стал замечать украдкой брошенные взгляды на любое движение охраны, видимо, заключенный с большим нетерпением ждал разворота главного действия. Еще прямой интерес, как осведомленное лицо, проявлял Реборн. Тсуна первое время весьма настороженно относился к примкнувшему к ним Кониси, но потом как-то отбросил лишнее беспокойство, не чувствуя ничего враждебного в парнишке, и они на удивление быстро поладили. Пока Реборн и Хибари обсуждали свои какие-то коварные планы, юноши неплохо проводили время, прихватив с собой Ямамото и Гокудеру. Нашлись и общие темы для разговоров, и сходные черты характера. И это также косвенно помогало защитить Кониси от Мотидзуки и Утиямы. Оба заключенных не были в восторге от переметнувшегося компаньона, но покровительство Реборна связывало их по рукам и ногам, пусть это покровительство было абсолютно точно чисто постельным. Реборна привлекла симпатичная игрушка, и главной задачей Кониси было поддерживать к себе постоянный интерес, выполняя даже самые сумасбродные желания своего хозяина, ибо на фантазию Реборн не жаловался. Им еще не скоро предстоит выбраться отсюда. И вот, спустя еще две недели беспокойного ерзания, Дино вновь объявился. Бледный, уставший, что сразу бросалось в глаза тому, кто его давно не видел. Во всяком, Тсуна заметил, как Хибари нахмурился, искоса глянув на Мустанга. Тсунаеши же неуверенно помялся, прежде чем войти в комнату. Охраннику даже пришлось подтолкнуть его, чтобы юноша быстрее шевелил ногами и не тратил ни свое, ни их время. - Конь, не слишком ли ты соришь моими деньгами? – Хибари скрестил руки и закинул ноги на стол, на котором Дино деловито раскладывал папки с подшитыми бумагами. - Не понимаю, о чем ты, - Каваллоне недоуменно поднял взгляд. Кёя приподнял бровь. - Привратник чуть не лопнул, но впустил сюда Саваду. А все в курсе, что двух заключенных на одну «свиданку» не пускают. Значит, воспротивиться ему мешает очень и очень внушительная сумма. - Не сильно внушительнее других, - отмахнулся Дино, подмигнув неуютно ерзающему Тсуне. Почему-то Савада чувствовал себя некомфортно, находясь в одном помещении с Дино и Хибари, ведь он знал о прежней влюбленности Мустанга в своего босса и сильно сомневался, что избавление от этого чувства проходило так уж легко. Кёя был из тех мужчин, которых совсем не просто выкинуть из головы. - Конь… Ты когда спал последний раз? – неожиданно переключился заключенный. И тон стал какой-то… родительский. - Дня три назад, - неохотно пробурчал Дино, покорно подставляя пшеничную макушку под щедрый подзатыльник. Савада готов был поспорить, что он от такого удара заработал бы сотрясение, а Каваллоне только грустно шмыгнул и потер пострадавшее место. – Но я многого добился. - Слушаю, - Тсунаеши согласно кивнул, надеясь быстрее выскочить отсюда. Почему-то атмосфера казалась ему гнетущей, да и интуиция беспокойно тренькала. - Неделю назад завели толстенькое дело, - Дино поудобнее уселся на стул и взял одну из папок. – На имя некоего Ямагути Горо, наркодилера и вакагасира клана из южной ветви якудз, пытающегося занять место законного наследника клана, - мужчина нашел нужный документ и пробежался по нему глазами, словно желая убедиться, что правильно все помнит. – План свой он начал составлять, получив должность вакагасира, воспользовавшись родственными связями и блеснув тонкими знаниями в области наркотиков. Вначале он, приходясь племянником действующего оябуна, подстроил смерть своего дяди, увеличив дозу принимаемого дядей наркотика до летальной. Не ожидая от племянника такой подставы, оябун принимает дозу. Мужчина умирает от передоза, а Ямагути тем временем вводит препарат, блокирующий действие данного вида наркотиков, поэтому вскрытие не показывает, что была принята летальная доза, поскольку часть наркотика прореагировала с препаратом и дала довольно безобидное соединение. Поэтому медики написали, что просто была достигнута та самая точка невозврата для организма. Все смирились и ударились в траур. Прямой наследник, сын умершего, занял место отца, став оябуном. Ямагути остался вакагасира, что его крайне не устраивало. В результате, не проходит и месяца, как молодой оябун и его приближенные оказываются жестоко расстреляны по дороге с переговоров. Ямагути становится оябуном и запускает свою программу ведения дел, к слову, очень неумелую. Следствие, решившись проверить все возможные варианты, наведывается с обыском к Ямагути и обнаруживает у него пистолет, которым и было совершено убийство, поскольку на дуле был обнаружен образец крови одного из убитых, а данный пистолет был зарегистрирован на имя Ямагути. К слову, во время обыска было обнаружено огромное количество наркотиков, толкаемых из-под полы на черном рынке неосведомленной молодежи. Подозреваемый Ямагути Горо был допрошен, но мужчина упрямо отрицал свою вину. Однако был приглашен судья с прошлого дела, в котором был замешан Ямагути, и этот судья подтвердил лжесвидетельство и подкуп должностных лиц заключенным под стражу господином в адрес совершенно невиновного в приписанных осуждениях Тсунаеши Савады, - на этих словах Тсуна непроизвольно вздрогнул. Неужели это значит?.. Дино понимающе улыбнулся и продолжил, переведя дыхание: - Также путем долгих выяснений и работы детективов и юристов были найдены многочисленные махинации Ямагути, которые ранее приписывались некоему Хибари Кёе. На данном этапе следствие проводит дальнейшие допросы возможных свидетелей. Следствие просит адвоката Хибари Кёи подтвердить версии у него самого и Савады Тсунаеши. Проще говоря, мне нужны ваши подписи вот тут и тут, - Дино пододвинул к заключенным два листа с небрежными галочками внизу и лучезарно улыбнулся, гордо расправив плечи. - Браво, - усмехнулся Хибари, хлопнув в ладони несколько раз. Тсунаеши лишь восхищенно выдохнул и закивал, после такой пламенной речи готовый подписать что угодно, лишь бы это компенсировало труд Дино. - Благодарю, - Мустанг с деланной скромностью потупил взгляд, накрутив отросшую прядь волос на палец. - Только у меня два вопроса, - Кёя быстро черкнул росчерк внизу листа, передавая ручку Саваде. - Прошу, мой оябун. - Первый – как ты этого добился? - Нашел связи в полиции. Парочка ребят с дела Тсуны уловили там явное несоответствие и живо откликнулись, когда я намекнул им, что мне нужна помощь и пара своих кадров в полиции, - кивнул Дино. – Все просто. - Да, вполне, - согласился Хибари. – И второй – он правда убил всех этих людей? - Разумеется, нет, - Тсуна почувствовал мороз по коже. Что-то неуловимо переменилось в лице Каваллоне, и он стал как никогда похожим на Хибари – такой же холодный и опасный, словно запечатавший свое врожденное тепло глубоко внутри. И на пухловатых губах заиграла морозящая кровь в жилах улыбка. – Их убил я. Минутная пауза. Тсуна ошарашено хлопал глазами, уставившись на равнодушного Каваллоне. Значит, Кёя не пытался его припугнуть, когда говорил, что Дино настоящий киллер с руками по локоть в крови… - Зачем? - На то был ряд причин. Смерть части этого мелкого клана была в интересах твоей семьи, иначе я не стал бы марать руки. Сейчас там во главе встанет человек, который удобен нам. - Хорошо. Я понял тебя. - Вы… вы сейчас о погибших людях говорите… Они же не мясо… Люди… - Савада вцепился пальцами в волосы, втягивая голову в плечи. – Это ужасно. - Тебя постоянно целует убийца, - холодно сообщил Хибари. Тсунаеши вздрогнул и испуганно посмотрел на покровителя. – Не замечал недовольства. Если такова цена нашей свободы, то пусть так. - Простите, - юноша низко опустил голову. – Для меня это дико. - Ничего, Тсуна, - покачал головой Дино, с неким неодобрением покосившись на Хибари. – Просто сам знаешь, какой у этого типа характер. Ты отреагировал нормально. Это мы настолько прожженные аморальностью, что убийство воспринимаем как нечто само собой разумеющееся, - тут Мустанг грустно улыбнулся и потрепал Тсуну по голове. Хибари раздраженно цокнул. - Конь, я как-нибудь без тебя потом утешу моего зверька. Ну подписали мы эти бумаги. Дальше что? - Ждать. - Ты издеваешься?! - Нисколько, Кёя! – беззаботно хохотнул Дино. – Недолго. Слушание по делу Ямагути Горо назначено на ближайший четверг. - А сегодня… - Сегодня понедельник. Так что у вас есть время морально настроиться. - Настроиться на что? – настороженно поинтересовался Тсунаеши. Каваллоне солнечно улыбнулся. - К тому, что через неделю вы будете свободны.