До низшего предела

Нервное напряжение тяжело осело внизу живота. Тугой комок то и дело колыхался внутри, стоило только охране зашевелиться. Ни Хибари, ни Тсуна не чувствовали ни капли душевного спокойствия. И дело было даже не в забрезжившем лучике надежды на выход на волю, а в том, что с каждой минутой время судебного разбирательства по делу Ямагути Горо приближалось. И что бы там ни говорил Дино, оба – и Кёя, и Тсунаеши – не были до конца уверены в положительном для них исходе. Потому что Хибари догадывался, а Савада знал наверняка: Горо – изворотливая тварь, ловко избегающая ответственности столь долгий срок. Оставалось только, по возможности, отвлекать себя. Получалось из рук вон плохо, надо заметить, потому что напряжение обуяло не только их двоих. Все заключенные видели, что в тюрьму зачастили «легавые» и мрачные типы в строгих костюмах с кипами бумаг в руках. Только идиот не сделает единственно верный вывод – намечается крупная разборка. Кого, с кем и когда – под вопросом, но это дело времени. Заключенным было радостно от одного только этого волнения – наконец-то серая жизнь разбавится хоть какими-то эмоциональными красками. Тсунаеши готовился к худшему: морально настраивался с гордо поднятой головой вытерпеть весь вылитый на него поток яда и отборной брани – каким бы лощенным в былые времена Горо не был, ругаться он был мастак, даже Занзас смог бы подцепить у него пару-тройку новых словечек. И Савада надеялся, что в самый трудный момент его со спины заключат в крепкие объятия и упрячут от всех грубых слов. Для него это было бы лучше, чем любые словесные признания, коих от Хибари точно не добьешься. Да и не так ценны нынче слова, как олицетворяющие их действия. Хибари лениво следил за снующим по камере зверьком, закинув руки за голову и болтая ногой. - Тсунаеши, может, ты прищемишься уже? – широко зевнув, поинтересовался мужчина. Савада отчаянно замотал головой. - Я слишком волнуюсь. Дино-сан больше не появлялся, значит, идет активное разбирательство. Я боюсь, что что-то может пойти не так, и все старания Дино-сана, эти долгие допросы… Все будет напрасно. А я так не хочу. Он должен оказаться здесь, ему только сюда и дорога, - юноша лопочет быстро, сбивчиво, запальчиво. – К тому же, я не имею ни малейшего представления, как буду расплачиваться с вами, Хибари-сан. Вы так много для меня сделали, а я… - Это же совсем просто, зверек, - усмехнулся заключенный, дергая своего фаворита за руку на себя, когда тот разворачивался у кровати на очередной круг. Тсунаеши предсказуемо пискнул и неловко плюхнулся на койку. – Со мной будешь натурой расплачиваться. - Скажете тоже, - Тсуна закатывает глаза и краснеет, не так густо, как в первое время, но все равно очаровательно мило. – Нужен я вам там буду. - Конь ведь упоминал, что я хочу оставить тебя себе, - Кёя прищурился, вглядываясь в непривычно темные, из-за слабого освещения, карие глаза юноши. Тот как-то зажато кивнул. - Вскользь. Но это ведь… - Это насовсем, зверек. «Жена» у оябуна может быть только одна. В ответ Тсунаеши как-то жалобно всхлипнул и резко подался вперед, впечатываясь сухими губами в чужие, чуть приоткрытые губы. И Хибари готов был поклясться, что никогда в его жизни его не целовали настолько обреченно. *** Дино с трудом сдерживал себя в руках. Его обуял безумный восторг от собственной значимости. Каваллоне никогда не страдал особой любовью к собственной персоне, предпочитая распространять всю внутреннюю нежность на окружающих, но сейчас он с чистой совестью признавал – он был великолепен. Ямагути предсказуемо откопал где-то средства на очень и очень солидного адвоката (у Дино даже мурашки по спине пробежали при виде этого бога уголовного кодекса с козлиной бородкой на равнодушной роже). Но сколько бы денег не оттягивало карман наемного лица, ничто не могло перебороть твердых и лаконичных доводов Мустанга, подкрепленных бумагами, снимками, экспертизой. Горо сидел на скамье подсудимых и с ужасом слушал выдвигаемые ему обвинения, а Дино лишь улыбался ласковым дьяволом и отстаивал свои позиции. Не нужно было пытаться подставить его оябуна. В результате Ямагути попался на свой же трюк – он сядет за то, чего не совершал. Причем, что больше всего веселило Дино, каждый из присяжных понимал, что Горо просто не смог бы провернуть все приписываемые ему прегрешения в силу скудных навыков плетения «паутин», но никто и слова не сказал, потому что доказательства неопровержимы. Каваллоне не просто так запускал руки по локоть в чужую кровь. - Мдааа, не в адвокаты тебе надо было идти, - заметил Бьякуран, из любопытства присутствовавший на слушании. Мукуро практически полностью восстановился и выставил обоих мужчин к черту, заявив, что они ему надоели своей опекой и косыми взглядами в сторону его задницы (хоть дело было совсем и не в этом). Впрочем, о комфорте Рокудо не стоило беспокоиться – он прочно обосновался в доме Дино, наводил там свой порядок и сновал по городу в поисках приключений на филейку, периодически забегая в больницу на осмотры, потому что ряд противопоказаний лечащий врач с него еще не снял. - Разве? А мне вот кажется, что я полностью на своем месте, - Дино улыбнулся, собирая в беспорядке разложенные на столе бумаги. - Может быть, - пожал плечами Джессо. – Расплетать такие дела так ловко… Заслуживает восхищения. - Благодарю, - блондин шутливо поклонился, запихивая документы в сумку. – Жаль, что я не могу позвонить Кёе и морально подготовить к «пополнению». - Я уверен, что они ждут его, - хмыкнул Бьякуран. – А когда будет слушание по делам Хибари-куна и Тсунаеши-куна? - Во вторник, - немного рассеянно кивнул Дино. – Я пытался сместить дату на более ранний срок, но судья не хочет спешить, - мужчина высунул кончик языка. - Но я уверен в благоприятном исходе. - Разумеется. Горо уже за решеткой, сегодня вечером его ждет знакомство с нашим любимым «курортом». Мне даже жаль, что я не увижу, как Хибари-кун будет подметать им пол, - Бьякуран первым выскользнул на улицу, вдыхая свежий воздух. Они с Мукуро использовали каждую крошечную возможность оказаться на улице и ощутить этот запах, запах свободы, всей кожей, каждой клеточкой тела. - Рокудо не писал? – поинтересовался Каваллоне, украдкой поглядывая на расслабленно шагающего рядом Джессо. Тот неопределенно пожал плечами. - Писал. - И чего? - Сказал, чтобы пока не разберемся, что между нами творится, к нему не совались. Но я подозреваю, что он просто вертит хвостом перед тем медбратом. Мне даже жаль парнишку. Дино хохотнул, за весельем пряча реальную озабоченность. Да, Мукуро прав. Между ними с Бьякураном точно что-то происходит, и началось это, пока они вместе ждали, когда очнется Рокудо. И Дино не понимал, как так вышло, что внутри что-то зародилось не к абсолютному пассиву Мукуро, а к такому же доминанту Джессо. Их тянуло друг к другу, но они тут же шарахались по разным углам, отрицая возможность этой связи. Хотя Дино и думал почти каждый вечер, лежа в холодной кровати и прислушиваясь к тихим разговорам в соседней комнате (секс Рокудо тоже пока был противопоказан, что в большей степени печалило самого Мукуро), что не против подчинить, подмять под себя, а после взять еще и открыто готового отдаться Рокудо. А Бьякуран мучился со страхом оказаться не в лидирующей позиции, принимать. Это оказалось для него слишком сложно психологически. А вот Рокудо метаться не собирался. И он заявил, что согласен расширить дуэт до трио, но при условии, что за него не будут устраиваться гладиаторские бои. Мол, он не дурак, и видит, что «Поняшка заинтересован не только в моей заднице, так что в постель пущу обоих, но только тогда, когда вы хорошенько трахнетесь на моих глазах». После такого заявления Дино пришлось откачивать, а Джессо с трудом сдерживал истерический смех. Только его обожаемый Рокудо так мог – без капли ревности звать в кровать понравившегося им обоим мужика. Разве можно в такое чудо не влюбляться снова и снова?.. - И что мы будем с этим делать? – осторожно спросил Дино, покусывая губы. Бьякуран проследил за тем, как пухловатые губы сладко краснеют, терзаемые белыми зубами, и нервно сунул руки в карманы. - Дождемся, как его выпишут окончательно. - Хорошо, - согласился Каваллоне. Мукуро он хотел в свою постель не меньше Джессо. - А там… попробуем, наверное. - Знаешь, ты совершенно очаровательно краснеешь. *** Тсуна тоскливо вздыхал, шагая рядом с Гокудерой по коридору к камерам. Хибари в неизвестном направлении утащил Занзас, что-то заговорщицки шепнув заключенному. А Тсунаеши так хотелось вцепиться в чужую сильную руку, потому что ему было страшно. Интуиция тревожно звенела в голове тонким, раздражающим колокольчиком. Поэтому-то он ни на шаг не отставал от Хаято, рьяно отчитывающего Ямамото за какую-то провинность – уж если влетит с разбегу в очередное дерьмо, так хоть будет кому ухватить за шкирку и не дать утопнуть. И, надо сказать, как в воду глядел: дерьмо нагрянуло просто колоссальных размеров, стоило им только свернуть в одно из ответвлений главного коридора. Именно то дерьмо, которого они так долго ждали. - Хватит толкать меня, я и сам в состоянии идти, - этот голос Тсуна узнал бы даже через пятьдесят лет. В первое время проникающий так глубоко в душу, успокаивающий, ласкающий, теперь этот голос не вызывал ничего, кроме паники и отвращения. Ямагути Горо, уже облаченный в тюремную робу, под конвоем шел в свою камеру, а на руке тускло блестел металлический браслет с выбитым номером: 678. - Ползешь как улитка. Некогда тут с тобой расшаркиваться, отбой скоро. Прись уже, - мрачно рявкнул охранник, снова ощутимо подтолкнув Ямагути в спину. - Оп-па, новенького доставили, - жизнерадостно протянул Ямамото. Гокудера хмуро посмотрел на него. - А ты чего так радуешься, идиот? - Ну как? Чем больше народа, тем веселее, разве нет? – в своей манере хихикнул Такеши. - Ага. Так весело, что хочется повеситься, - заметил Тсуна, тряхнув головой. - Неужели это тот самый хмырь, Тсуна? – быстро оценив мрачный настрой друга, догадался Хаято. - Что? – Горо зажато вскинулся, вперив взгляд в троицу заключенных. – Тсуна? - Не разговаривать! – снова прикрикнул охранник, но Ямагути уже не обращал на него внимания. Он резво вырвался из захвата и бросился вперед. - Тсуна! Это правда ты? - Разумеется, - Савада незаметно закусил губу, сохраняя безразличный вид. – Ты же сам меня сюда отправил, забыл? - Тсу, - Ямагути поджал губы, делая шаг вперед. Тсуна, хоть и хотел остаться на месте, все равно рефлекторно шагнул назад, подальше от опасности. И он остро ощутил нехватку Хибари за своей спиной. Ему было плохо без этой опоры. – Я так виноват перед тобой. - Да неужели? – юноша сжал кулаки так, что ногти больно впились в ладони. - Да, я был неправ. Мне… нужно было добиваться тебя, - Ямагути приблизился еще на шаг. Этот Тсунаеши, что стоял перед ним и уверенно смотрел в глаза, был незнаком ему. Предполагалось, что довольно невзрачный юноша в тюрьме совсем зачахнет, но произошло что-то такое, от чего Савада буквально расцвел. Такого его хотелось еще больше, чем прежнего. - Уж точно не нужно было засаживать меня за решетку, - усмехнулся Тсуна, почувствовав, как Ямамото неуловимо придвинулся ближе, в любой момент готовый защитить друга. Это проявление беспокойства и заботы немного успокоило и придало уверенности. – Но так много воды утекло с тех пор… - Ты простишь меня? – неверяще спросил Горо. Если Тсуна будет его, то заключение не станет таким уж наказанием… Возможность трахать этого недоступного паренька скрасит серые будни. - Что за глупость ты спрашиваешь? – Тсуна искренне и открыто улыбнулся. – Я никогда не прощу тебя. - Но… - И да, - Тсуна глубоко вдохнул, собираясь с силами, – того, чего ты хотел, у меня больше нет, - и юноша, расправив плечи, прошел мимо Горо, надеясь, что успеет скрыться раньше, чем до заключенного дойдет смысл сказанного им. Но не тут-то было. Горо всегда слыл сообразительным засранцем. - Что, все же уподобился статуса шлюхи? – холодные жесткие пальцы больно впились в запястье, сжимая грубо, почти до синяков. Тсуна раздраженно шикнул и дернул рукой, пытаясь избежать неприятного прикосновения. - Думай, что хочешь, и отпусти. Тебе пора в свою одиночку. Охрана заждалась. - Подождет еще, у меня тут досуг решается, - даже привыкший ко всему Гокудера удивился столь кардинальной перемене в Ямагути: вначале это был привлекательный, но побитый жизнью мужчина, сейчас же, не сумев пробить на жалость, проступила та мерзкая сторона Горо, из-за которой Тсуна так и не смог захотеть его – расчетливая, паршивая скотина. – Раз ты тут местная шлюха, то и меня сможешь обслуживать, верно? - Нет, - Тсуна ощутимо вздрогнул, когда вокруг пояса сомкнулись теплые руки, потянув юношу на себя. В ноздри ударил знакомый, ни с чем не сравнимый запах, который Савада всегда ощущал, находясь в непосредственной близости со своим покровителем. Хватка на запястье разжалась, и Тсунаеши оказался полностью укутан в теплые, родные объятия. Точно так, как хотелось. – Зверек обслуживает только меня. - Ч-что? – и снова с Горо произошла неуловимая перемена: он сразу как-то сдулся, стараясь стать маленьким и незаметным, хотя был далеко не тщедушным. Он просто узнал Хибари. – В-вы? - Я тоже рад встрече, травоядное, - хмыкнул Кёя, демонстративно перемещая руки с пояса на бедра своего фаворита и привлекая заметно расслабившегося Тсунаеши теснее к себе. – И я забью тебя до смерти за то, что посмел тронуть мое.