До низшего предела

Тсуне хочется позорно убежать. Вырваться из крепких рук и поспешно юркнуть в камеру, ведь она так близко… Захлопнуть за собой дверь, и поминайте, как звали. И творите, что хотите. Только бы без него. Но это будет краем неприличия – Хибари здесь из-за него. Потому что Ямагути причинил ему вред. Потому что Тсуна собственность Хибари. - Хибари-доно, не ожидал вас встретить в таком месте, - Горо собирает всю свою храбрость в кулак и расправляет плечи, стараясь казаться крупнее, но Кёя все равно выше его на несколько сантиметров, которые ощутимо давят в нынешнем положении, хотя в другой ситуации Горо бы даже не заметил этого. А еще Хибари шире в плечах. И смотрит так, что хочется умереть на месте, лишь бы этот демон не успел до тебя добраться. - Да, неловко вышло, - усмехается заключенный, покрепче прижимая к себе подрагивающего зверька. Тсунаеши разворачивается, пряча пылающее лицо, и вслушивается в биение чужого сердца. Спокойное. Ровное. Такое правильное. Даже и не скажешь, что Кёя готов убивать. Наверное, у всех профессиональных убийц такой пульс. Хотя, почему-то кажется, что у Дино он заполошный, лишенный четкого ритма. – Особенно то, что ты полез к моему. - Я… я не знал, что эта шлюха принадлежит вам, Хибари-доно, - Тсуна готов взвыть от ярости. Горо, говнюк, как он смеет?! - Шлюха? – Хибари пропускает в голос пару заинтересованных ноток, чувствуя, как загнанно засопел ему в грудь Тсунаеши. Такой забавный. Горо поспешно кивает. - Именно. Вы, должно быть, не знаете, но мы встречались с ним раньше, и я застукал его на измене, - вдохновленная ложь. Хибари ненавидел таких людей. Он вспомнил Ямагути, который приходил к нему в клан, упрашивая, ползая на коленях, умоляя принять их второсортную семейку. Вспомнил, как Конь жизнерадостными пинками вышвыривал Горо за дверь, услышав от своего оябуна только два слова: «Не интересует». А тут ублюдок снова пытается строить из себя лощеного «прынца». - Надо же, как интересно, - с усмешкой протягивает Кёя, покосившись на Тсунаеши. Зверек пугливо вскидывает на него огромные карамельные глаза. Неужели поверил? – Что еще интересного расскажешь? - За что его посадили, вы должны знать, - мнется Горо, тщательно подбирая каждое слово. Мустанг на разбирательстве не делал упор на дело Савады Тсунаеши, но пес его знает… - Да, в курсе, - Хибари плавно отстраняет Саваду от себя и делает шаг вперед. – Он один тут такой – угодил в тюрьму за то, что не захотел трахаться с кем попало, - Ямагути отшатывается, но уже поздно – хищник вышел на охоту. – И я его понимаю. Такое не может заинтересовать. - Разумеется, нас с вами не сравнить… - Горо закусывает губу, мысленно твердя себе, что он тоже мужчина, тоже доминант, но трусливая сущность внутри попискивала, что перед Хибари ему бы пришлось стоять на коленях и раздвигать ноги. - Вот именно. Потому что мне он охотно дался, - холодно протягивает мужчина, смотря Ямагути в глаза. Светлое серебро глаз искрилось, а зрачки опасно сузились – единственное, что выдавало сдерживаемую ярость. – И уверяю тебя – он был абсолютно невинен. Тсунаеши заполыхал румянцем негодования. Эта информация уж точно не предназначалась для посторонних ушей, коих скопилось довольно много – шоу давно ждали и теперь мечтали насладиться им сполна. Где-то в стороне Ямамото и Гокудера воевали с охраной, все еще желающей доставить Ямагути в отведенную ему камеру. И юноша радовался, что улыбчивый Ямамото прекрасно знал, как потянуть время. Им нужно не так много. Хибари точно что-то задумал. - Неужели эта сучка безропотно вам дается? – сквозь зубы процедил Горо. – Да он даже целовать себя через раз позволял, все неприступность демонстрировал. - Тебе показать? – атмосфера неуловимо меняется, как и сам Хибари. Только что был голодный зверь, готовый разорвать жертву в клочья, а теперь этот же зверь, не менее опасный, томно и завлекающе смотрел на другую добычу, словно не сумев определиться, чего же хочется попробовать в первую очередь. Тсуна, заметив направленный на него взгляд, гулко сглотнул. Он знал эти правила. Гокудера рассказывал. Когда кто-то смел сомневаться в фаворите, его хозяин демонстрировал свои права. Публично. – Зверек, иди ко мне. Тсуна покорно шагает к Хибари, позволяя жестко сжать пальцами подбородок, послушно поднимает голову и смотрит в глаза, сдерживая подступающие слезы. Он не хотел так, но это для его же блага. Кёя наклоняется, выдыхая в губы, почти на грани слышимости: - Ты же веришь мне, зверек? – Тсуна неверяще смотрит на своего покровителя, вмиг все понимая. Он не может ответить, даже кивнуть не получается из-за жесткой хватки, поэтому только моргает рассеяно, но Хибари этого достаточно. Он и так видит, как загорелся в карих глазах плутливый огонек. Он и не сомневался, что его мальчик его поймет. – Тогда слушайся меня. Поцелуй выходит грубым и подчиняющим, но от этого не менее жарким. Только показная грубость помогает удержать беспокойное сердце в узде – это просто игра. И ему тоже нужно постараться, чтобы не подвести своего покровителя. Надо отыграть красиво, поэтому Тсунаеши податливо выгибается, стараясь как можно теснее прильнуть к крепкому телу, обвивает руками шею, вплетаясь самыми кончиками пальцев в отросшие смоляные волосы. Чужие руки смыкаются на поясе, обжигая. Они почти занимаются сексом у всех на глазах, потому что этот поцелуй был куда откровеннее любой возни в постели. Яростное всасывание припухших губ, сплетение языков, жадность до столкновения зубами. Хибари вгрызался в него, как изголодавшийся дикарь, в сотый раз клеймя собой. И почему-то именно сейчас Тсуне подумалось, что они очень хорошо смотрятся со стороны. Мужчина отстраняется совершенно неожиданно, поэтому Тсуна недовольно стонет и тянется за ним, выпрашивая еще, на что получает лишь довольный смешок. - Потерпи, - Хибари проводит большим пальцем по алеющим горячим губам и с немым торжеством смотрит на бледного Ямагути. Что, с тобой эта прелесть так не целовалась? – Что еще тебе показать? Как хорошо он смотрится с членом во рту? – Горо отшатывается, совершенно выбитый из колеи. Еще немного – и хлопнется в обморок. – Если так, то попросим Тсунаеши нам показать. Зверек? - Да, Хибари-сама, - раболепное «сама» вырывается само собой, и юноша плавно опускается на колени, слыша восхищенные шепотки по всем углам и стараясь не краснеть. У Хибари и правда стоит, поэтому Тсуна не удивится, если игра перейдет в настоящий минет на публике, но хотя бы так. Полноценный секс под ошарашенный взгляд Ямагути он не переживет. Хибари от ревности из него душу вытрахает. Он привычно чувствует в волосах пальцы Хибари и покорно утыкается носом в пах, жарко выдыхая. Цепляется пальцами за жесткую ткань робы и чуть тянет штаны вниз, надеясь на чудо. И оно свершается. - Нет! Я не хочу на это смотреть! – вскрикивает Ямагути и тут же зажимает рот рукой, проклиная себя за слабость. Кёя холодно усмехается, грубовато отпихивая от себя Саваду прямо в руки вовремя подоспевшему Гокудере. - Правильно. Ты и так уже много видел, - и, прежде, чем кто-то успевает понять, что еще ничего не закончилось, Хибари с ноги бьет Ямагути в лицо. Слышится глухой хруст, а после тихий вой. От сильного удара мужчину ведет в сторону, и Горо впечатывается в стену, сползая вниз и поскуливая, хватаясь окровавленными руками за сломанный нос. Где-то из камер слышатся рассеянные аплодисменты. Кёя подходит к сжавшемуся в комок Горо и тянет за волосы, вынуждая посмотреть в глаза. И вот теперь Ямагути по-настоящему пугается: точеные черты лица неузнаваемо исказились от ярости, а стальные глаза как два клинка пронзают насквозь, выедая до червоточинки в душе. - Если бы Тсунаеши сейчас не смотрел, я размазал бы тебя по этой стене, - свистяще шепчет Кёя, и Горо понимает, что именно так говорила бы с ним его Смерть. – Так что пока тебе повезло. Но даже смотреть в его сторону не смей, - короткий удар кулаком под ребра, техничный, заметный только опытному глазу. И даже совсем не слышно хруста – Хибари никогда не жаловался на силу своего удара. – Знаешь, а мне нравится тебя бить. Сделаем это нашим ежедневным развлечением? - Кёя! – имя из уст зверька все еще звучит диковато, но Хибари почти мгновенно расплывается в шальной ухмылке и отпускает голову Ямагути из захвата, при этом будто бы случайно приложив того затылком о стену. – Ох, мне пора. Зверек сердится. Продолжим наше знакомство позже. Хибари невозмутимо распрямляется, невзначай встряхнув рукой – кулак приятно ныл после тесного знакомства с чужими ребрами. Тсунаеши сердитым воробьем налетел на него, вырвавшись из хватки Гокудеры (который, молодец, крепко держал и не давал вмешаться в разборки), что-то лопотал так забавно и щемяще нежно, обеспокоенно, что впервые Хибари задумался о правильности своих действий. И впервые он действительно прав. И в том, что когда-то посмотрел на Тсунаеши как на партнера, тоже. - Зверек, тихо, - мужчина привлекает к себе пискнувшего и очаровательно покрасневшего Саваду. И эта святая простота несколько минут назад стояла перед ним на коленях?.. – Я все еще порядком возбужден. Ты же не хочешь, чтобы… - Нет-нет, ни в коем случае, ни за что на свете, - быстро-быстро проговаривает Тсунаеши, краснея даже ушами, и буксирует Хибари в камеру, пряча глаза от направленных на них взглядов. Охрана тем временем волокла постанывающего Ямагути в одиночку, расположенную в дальнем конце коридора, а Хаято, подгоняемый Ямамото, вяло предлагал оказать медицинскую помощь «неразумно пострадавшему мудиле», чтобы не беспокоить так поздно медсестру. Охрана пока не соглашалась, видимо, стражи порядка понимали, что номер 159 тоже не против покалечить новичка. Как-то не задалась у Ямагути Горо тюремная жизнь. И уже наедине, в их камере, Тсунаеши будет отзывчиво прогибаться в ответ на каждое распаляющее прикосновение, жарко выдыхать, научившись сдерживать стоны, и шептать в поцелуи бесконечное: «Спасибо». *** Дино проснулся от того, что ему стало холодно. Он пошевелил ногами – тяжести одеяла не чувствовалось, значит, какая-то сволочь снова его утянула на себя. Сонно потянувшись, Каваллоне повернулся на бок, предварительно пошарив по матрасу рукой. Длинных волос нигде не ощущалось, поэтому Дино более свободно завозился: Мукуро всегда дико бесился, когда ему прищемляли хотя бы прядку, зато наматывать на кулак, пока трахаешь – пожалуйста, еще и поощрит протяжным стоном. Странное создание. Мужчина разлепил глаза, вперившись в белоснежную макушку, торчащую из-под вороха одеяла. Бьякуран врал, что рано поседел из-за Рокудо, Дино знал, что это ложь, но всегда кивал, потому что в принципе с Мукуро вполне можно поседеть. Возможно, когда-нибудь ему позволят войти так глубоко в душу и расскажут всю предысторию. Но прошлое для Дино всегда значило мало. Как истинный преемник Хибари, он жил настоящим ради будущего. Он придвигается ближе, обхватывая Джессо рукой поперек груди и утыкается носом в макушку, пахнущую апельсиновой цедрой. Как и у него. Они стали до сумасшествия похожи, даже Мукуро разучился различать их по запаху и шагам. Только голос и руки. Прикосновения Дино были для Рокудо непривычны, но разжигали огонь, а в объятия Бьякурана хвостатый юркал всегда с охотой нравного кота, выделяющего из двух хозяев одного. И Дино принимал это, посмеиваясь над милующейся парочкой. Он рад уже тому, что его пустили к себе. Бьякуран что-то неразборчиво ворчит, разворачивается в крепких руках и смазано целует в подбородок, чувствуя на губах колкий ежик щетины. - Тебе надо побриться, а то Мукуро-кун снова ворчать будет, что мы два доставучих ежа, - Джессо зевает, доверчиво укладывая голову Дино на руку, а у Мустанга сердце заходится от нежности. Не хватает еще Мукуро, растянувшегося поверх их тел и болтающего ножками. - А куда он делся? Рано же еще, - Дино скашивает глаза на часы – только половина восьмого утра, а Мукуро никогда не слыл ранней пташкой. - Анализы сдавать, - мужчина потягивается и перекатывается на спину, разрывая тесный контакт. – Скоро вернется, ему без очереди. - Конечно, он же там любимчик, - улыбается Дино, наконец-то отвоевав себе клочок одеяла и укрывая им бедра. - Уже завтра? – Бьякуран приподнимается на локтях и немного виновато смотрит на блондина своими невозможными фиалковыми глазами. Каваллоне отмахивается (он уже давно привык, что вечно остается без одеяла, потому что досталась ему парочка мерзляков). - Дааа, - протягивает он, зевнув. – Надо быть при параде. - Рокудо обещал приготовить чего-нибудь, так что с тебя будет алкоголь, - хмыкает Джессо. – Мне даже жаль, что я не могу поехать с тобой. - Это будет странно, - Дино садится, разминая затекшую спину, и буквально физически чувствует на себе жадный взгляд. С трудом перебарывает желание начать по-мальчишески красоваться тщательно проработанными мышцами и смотрит на Джессо. Тот протягивает руку, проводя прохладными пальцами вдоль позвоночника. Дино простреливает роем мурашек. - Похоже, именно такой красоты нам с Мукуро и не хватало, - тихо проговаривает Бьякуран, обводя контуры тянущейся по боку татуировки. – Нам надо благодарить Хибари-куна не только за спасение, но и за тебя. - Поверь, он скажет, что вы заработали большую головную боль, - улыбнулся Дино, нависая над раскинувшимся на простынях Джессо. В первый раз он почти сошел с ума, когда осознал, что тот готов раздвинуть перед ним ноги. Правда, атмосферу тут же испортил Мукуро, рявкнувший, чтобы они замерли, а он бежит за попкорном. Вспомнив, он не смог сдержать тихого смешка. - Ты чего? – Бьякуран чуть царапает ногтями пресс и смотрит так призывно, что у Дино стоит как у подростка. Безумие какое-то. - Да вспомнилось… Первый блин комом, - он потирается о чужое бедро, наклоняясь для поцелуя, но не успевает, потому что рядом раздается деликатное покашливание. - Что-то вы, Бьякуран Джессо, пристрастились к пассивной роли в постели. Забудете скоро, как членом пользоваться надо. - Для этого у меня есть ты, родной, - Бьякуран протягивает руки, и Мукуро с готовностью вклинивается между их горячих тел, весьма аппетитно вжимаясь стянутой джинсами задницей в пах Мустанга. – Ты ведь не позволишь мне забыть? - Ни за что, - Рокудо ласковым и страстным котом трется о своих мужчин, позволяя в четыре руки себя раздеть. – Я слишком люблю трахаться, и в активы не мечу. - Ты невыносим, - Дино с чувством кусает в основание тонкой шеи, удостаиваясь томного стона. - Не отвлекайся, коняшка. У вас тут неудовлетворенный я, требующий внимания и жаркого утреннего секса. Потом, может быть, испеку вам блинчиков. Смотря как оттрахаете, - мурлыкает Рокудо, решительно седлая бедра Джессо. - Боже, - обреченно протягивают оба мужчины, и Дино счастливо смеется. Спасибо тебе, Кёя. За невольное сводничество.