До низшего предела

Вообще-то никто не говорил, что будет легко. Общий трындец ситуации Тсунаеши осознал, когда нашел в себе силы отлипнуть от Хибари, облизывая припухшие губы. И сразу же встретился с разъяренным взглядом Гокудеры. Юноша сглотнул, подергав Кёю за рукав робы и кивком головы указывая на пышущего яростью блондина. Мужчина нервно хохотнул: рано он порадовался. Он не боялся Гокудеру Хаято, но и ни разу не видел того в деле и не ведал, на что парень способен. Что ж, появился повод узнать и размяться. Потому что, если судить по холодному изумрудному взгляду, его сейчас публично казнят. - Он так зол… - тихо пробормотал Тсуна, даже не замечая, что народ вокруг них стал расходиться. Его взгляд был намертво прикован к Хаято, который не спеша приближался к ним. - А ведь я всего лишь поцеловал тебя. Ну и пометил, как свою собственность. Подумаешь, мелочь какая, - равнодушно пожал плечами Хибари, пряча руки в карманы. На ладонях до сих пор оставалось тепло мальчишки, и хотелось прикоснуться к нему снова, чтобы продлить это ощущение. - Знаете, Хибари-сан, для нормальных людей это не мелочь, - фыркнул Тсуна, недовольно потерев ноющую шею – этот гад слишком сильно его цапнул. – Можно было и помягче. - Зачем? – юноша даже моргнул от такого искреннего непонимания в голосе мужчины. Хибари нисколько не приукрашивал, он действительно считал мягкость и нежность чем-то лишним. Кошмар на ножках. - Хибари Кёя, - Гокудера наконец-то подошел к ним, представ самим ангелом мщения во плоти. – Я тебя убью. - Погоди, - брюнет мотнул головой, а Тсуна поспешно юркнул за его спину, прячась от гнева друга. – Ты же сам не был против. - Мало ли чего я там не был против! Свои загребущие лапы тебе никто распускать не разрешал! - Но Гокудера-кун, ничего же не… - А ну молчать! – рявкнул блондин, сжимая кулаки. – У меня к вам долгий разговор. Ругался Гокудера долго и со вкусом. Ямамото даже сказал, что давно не видел своего любимого настолько чем-то взбудораженным. А Хибари впервые в жизни почувствовал себя провинившимся мальчишкой, потому что отчитали его с таким размахом, что на десять лет вперед хватит. А когда Хаято все же успокоился… - Хибари, ты же никогда не горел желанием заводить себе фаворита. - Подходящей симпатичной мордашки не было, - равнодушно пожал плечами Кёя. Тсуна предсказуемо вспыхнул. До него только сейчас начал доходить весь тихий ужас ситуации, потому что об этом раньше он как-то не подумал. Раз он теперь фаворит, то должен будет… - Саваду мне не насиловать, - строго велел Гокудера, подтверждая самые худшие опасения юноши. – Если он против, значит, он против. - Я сам решу, как мне вести себя со своим фаворитом, - выделив голосом слово «своим», заявил Хибари, нехорошо прищурившись. Блондин сдавленно зарычал, но Тсуна, набравшись смелости, осторожно коснулся руки друга. - Гокудера-кун, я не маленький, справлюсь. - Идиот ты, - вздохнул Хаято, медленно восстанавливая пошатнувшееся душевное равновесие. – Ты понимаешь, что тебе теперь никуда от него не деться? - Понимаю, - кивнул юноша. – Но я постараюсь справиться. Обещаю. К тому же, ты всегда рядом будешь. - Без присмотра не оставлю, это уж точно, - фыркнул Гокудера под смешок на редкость молчаливого Ямамото. - Утешай себя тем, что его больше никто не тронет, - усмехнулся Хибари, покидая камеру молодых людей и решительно продвигаясь к стоящему неподалеку охраннику. Тсуна удивленно моргнул. - Что он собирается делать? - Как это «что»? Ему нужен запрос о переводе тебя в другую камеру, - хохотнул Ямамото, сполна насладившись недовольством на лице любимого и полным непониманием Савады. - А разве такое возможно? – Тсуна заинтересованно наклонил голову. - В этом месте - да, - кивнул Такеши. – Особенно со здешним статусом Кёи. Так что будь готов залечь на верхней полке. Хибари ненавидит туда лазать. - Но в случае чего залезу, - хмыкнул мужчина, вернувшись. – Зверек, если есть что забрать из старой камеры, то вперед. - Вам уже разрешили? – искренне удивился Тсунаеши. Он-то думал, что должно пройти какое-то время, пока охрана и начальство тюрьмы будут думать. - Здесь всем плевать, кто, где и с кем, - фыркнул Гокудера. – Потому-то тут и полно опасных преступников. Гиблое место с гиблыми людьми. *** Тсунаеши неуверенно топтался у входа в камеру, прижимая к груди свои немногочисленные вещи: выданные охраной банные принадлежности, старую одежду, драгоценный блокнот и пару книжек. «Опочивальня» Хибари была такой же просторной, как и у Ямамото с Гокудерой. И вроде бы все это и к лучшему, но отчего-то у Савады мурашки по коже бежали. - Не стой столбом, - прохладно велел Хибари, и Тсуна поспешно кивнул, по неблагонадежной, холодящей ступни лестнице вспархивая на верхнюю койку. Теперь ему даже не верилось, что это действительно он провоцировал мужчину на более решительные действия. Хибари его пугал. И еще пугала неизвестность – кто знает, что Кёя захочет с ним сотворить. Почему-то Тсуна не был уверен, что ему понравится хотя бы половина будущих действий мужчины. Юноша уткнулся лицом в жесткую подушку, собираясь с мыслями. Он сам этого добивался, так что придется смириться. Прав был этот ублюдок Горо. Все в наши дни делается через задницу. - Ты там жив вообще? – Тсуна вздрагивает и приподнимает голову, встречаясь глазами с расплавленной ртутью в радужке. Хибари упирается рукой в матрас его кровати, расслабленный и невероятно красивый. Он в сотни раз лучше Ямагути. По крайней мере, он не скрывает плотские желания за красивыми словами. - Да, простите, просто задумался, - юноша повернулся на бок, не горя особым желанием слезать со своего нового пристанища: почему-то на верхней койке он чувствовал себя в большей безопасности. - Не заморачивайся особо сильно, - как бы совсем равнодушно протянул Хибари, касаясь рукой встрепанных каштановых волос и заправляя одну прядку за порозовевшее ушко. У Тсуны внутри что-то оборвалось от такой непреднамеренной нежности. Почему-то вдруг резко стало все равно, что с ним будет делать Хибари. Будь что будет. - Я не о своем теперешнем положении думаю, - мотнул головой шатен. - А о чем тогда? – Кёя перебирает спутанные волосы, дивясь тому, что мальчишка не отстраняется, а, наоборот, совершенно неосознанно льнет к его ладони. - Вам разве интересно? – искренне удивляется юноша. Хибари издает тихий лающий смешок. - Да, ты прав. Сейчас явно не время для душещипательных бесед. Скоро ужин. - Ано… Хибари-сан, а можно я не пойду туда? – осторожно просит Тсунаеши, потому что его внезапно осеняет: теперь он не принадлежит сам себе, за все его действия полностью отвечает Хибари. И разрешение надо просить именно у него. - Ладно, - после минутного раздумья все же благосклонно разрешает мужчина. Тсуна радостно улыбается. - Спасибо большое. Я немного посплю. - Хорошо, - Хибари немного приподнимается, касаясь губами губ своего зверька. Савада от неожиданности вздрагивает, но на поцелуй отвечает. А потом мужчина уходит, не сказав больше ни слова, оставив юношу наедине с собой в полумраке камеры. Тсунаеши облегченно выдыхает и прикрывает глаза. Он почти уверен, что быстро уснет. Он слишком сильно вымотан. *** Уснул он на удивление крепко. Сквозь сон он слышал, как открылась дверь в камеру, и повернулся на другой бок, лицом к стене, всем своим видом демонстрируя, как крепко он спит. На самом деле Тсуна не горел желанием разлеплять глаза, хотя сон уже перешел в легкую дрему. Он старательно сопел, пытаясь угадать, сколько же времени уже прошло с возвращения Хибари, когда услышал тихий требовательный голос: - Зверек, слезай ко мне. Юноша поерзал и неохотно продрал глаза, потягиваясь. Похоже, начинает разворачиваться вторая сторона медали. - Что-то случилось? – спрашивает Тсуна, сползая по лестнице на нижний ярус. Хибари сидел на койке, согнув ноги в коленях и прислонившись спиной к холодной стене. Мужчина не выглядел сердитым, он, скорее, был предельно расслаблен и смотрел на юношу как-то лениво. - Нет. С чего ты взял? - Просто… Вы позвали меня, - шатен неловко присел на краешек койки, теребя футболку. Его всегда безумно радовало, что куртка робы надевается не на голое тело, есть что можно повыкручивать в случае нервов. - Я имею на это полное право, - хмыкнул Кёя, немного раздвигая ноги. – Иди сюда. - Хорошо, - Тсуна закусывает губу изнутри и приближается к мужчине, становясь на колени между его раздвинутых ног. Руки Хибари опускаются на его бедра, властно сжимая и притягивая почти вплотную, тело к телу. Лица непозволительно близко, и Тсуна отводит взгляд, чтобы не утонуть окончательно в серебристой поблескивающей радужке. - Ты боишься меня? – Кёя ненавязчиво поглаживает большими пальцами выпирающие тазовые косточки, проверяя, неспешно изучая вверенные ему владения. Зверек пугливый, с таким спешить нельзя, даже если очень хочется. - Не совсем, - честно отвечает Тсуна. – Есть то, что меня до ужаса пугает в вас, но все же мне кажется, что вы не совсем плохой человек. Это все сильно отличается. - Отличается от чего? – мужчина вскидывает бровь, а шатен поспешно закусывает губу. Сболтнул лишнего. Не может же он в открытую сказать Хибари, что его прикосновения сильно отличаются от прикосновений Ямагути, этой чертовой первой любви, гори она в аду синим пламенем. Тогда не возникало ни малейшего желания на близость, а теперь… С Хибари все как-то странно. - Зверек, отвечай, - прохладные пальцы задирают футболку, проходясь маленькими росчерками по нежной коже. Тсунаеши беззвучно выдыхает и мотает головой. - Не важно. Это прошлое. - Вот как, - одна рука проходится по животу, слегка царапая короткими ногтями, а вторая ложится на шею, привлекая ближе. – Ты у меня все свое прошлое позабудешь, - стальной взгляд настоящего демона, и губы, жесткие, властные, уверенные. У Тсуны кружится голова, и он боится признаться, что ждал этого. Повторения того самого показательного поцелуя, клеймящего, жадного и такого потрясающего. Язык мужчины стремительно врывается в приоткрытый рот, утягивая в безумный распаляющий танец, лаская, щекоча и вылизывая, заставляя хотеть больше, жарче, сильнее. Я никогда не испытывал такого. Это даже не подчинение. Он просто ломает мою волю, и я сам иду в его руки. Тсуна кусает целующие его губы, вцепляясь пальцами в крепкие плечи и комкая чужую футболку. Внизу живота разливается сладкая истома, все тело сковывает томление, от которого немедленно хочется избавиться. Когда же Хибари берет его за руку и направляет, вжимая его ладонь в свой пах, Тсунаеши с удивлением понимает, что нет отвращения, как это было с Горо. Есть только смущение от собственной неловкости и отсутствия опыта. Ну и еще от того, как жадно на него смотрит Хибари. - Сегодня я не возьму тебя, - тихо проговаривает Хибари, прикусывая припухшие губы. Савада облегченно выдыхает. – Но это не значит, что ты освобожден от выполнения своих обязанностей. - Так не страшно, - едва слышно бормочет юноша, несмело поглаживая внушительный бугор под ладонью. Кёя откидывает голову назад, словно открывая доступ к шее, но Тсуна пока не решается делать что-то. Он полностью сосредоточен на своих ощущениях. Ладонь мужчины направляет его действия, принуждая расстегнуть ширинку, приспустить нижнее белье и обхватить рукой напряженный орган. Он впервые прикасается к чужой плоти, незнакомые чувства затапливают, а Хибари нетерпеливо толкается в ладонь, и юноша нерешительно двигает рукой, сжимая пальцы посильнее. Почему-то не хочется разочаровать мужчину и быть выброшенным за ненадобностью. Он обводит пальцем бархатную на ощупь головку, слегка надавив на дырочку и размазав выступившую капельку смазки. Видит, как Хибари закусывает губу, прикрыв глаза, и понимает, что на правильном пути. А через пару мгновений в волосы зарывается сильная рука и тянет вниз. - Помоги себе ртом, - Тсуна сглатывает, но покорно сползает вниз, устраиваясь между разведенных ног. - У меня… у меня нет опыта в этом, - краска приливает к щекам, когда он видит возбужденный член так близко от своего лица, так, что можно разглядеть каждую налитую кровью венку. - Плевать, - Хибари властно давит на затылок, буквально утыкая юношу в свой пах. Савада напряженно застывает, вдыхая в себя пряный запах взрослого мужчины. Нельзя сказать, что он в восторге от этого всего, все же Кёя не интересуется его желаниями, принуждая и зациклившись на своем удовольствии. «Интересно, сколько у него не было секса?» - мельком думает Тсуна, коротко лизнув головку, пробуя вкус выделившейся естественной смазки и плоти. Не настолько отвратительно, как могло бы быть. Он нутром чует, что в состоянии это сделать. Поэтому, не давая себе больше времени на сомнения, обхватывает покрасневшую от прилившей крови головку губами, втягивая в рот и скользя по возбужденному стволу ниже. Наградой ему послужил хриплый выдох, после которого он почувствовал сильное давление на затылок и рефлекторно сомкнул губы плотнее. Хибари толкнулся бедрами, проникая глубже в горячий рот, и у Тсуны выступили слезы на глазах. Если бы Кёя его не удерживал, то юноша давно бы отстранился и почесал саднящее горло, но у него не было и шанса вырваться из захвата. И он покорно подчинялся направляющей его руке, двигая головой и придавливая языком набухшие венки. В какое-то мгновение Тсунаеши даже позавидовал сам себе – кто бы мог подумать, что у него напрочь отсутствует рвотный рефлекс. Хотя, если подумать, то школьный врач всегда хвалил его, потому что он мог спокойно терпеть металлическую ложечку на корне языка, в то время как другие дети отплевывались и кривились в непреодолимом рвотном порыве. И еще Савада уяснил, что если думать на отвлеченные темы, то делать минет куда проще. Он перестает зацикливаться на процессе и просто «выполняет свои обязанности», расплачиваясь с Хибари за покровительство. И он пропускает момент, когда у Кёи срывает тормоза. Просто в одно мгновение хватка на затылке становится тверже, а движения бедер настойчивее и грубее. Теперь юноша задыхался, слезы стекали по щекам, но он терпел, тихо поскуливая от боли и пропуская по горлу вибрацию, даже не догадываясь, что от этого Хибари приятнее вдвойне. Савада сразу почувствовал, что конец его мучений близок. Член во рту запульсировал, а мускулистые бедра, в которые он упирался руками, напряглись. Мужчина толкнулся еще пару раз, изливаясь во влажный рот, удерживая голову мальчишки, чтобы тот не имел возможности отстраниться раньше времени. Тсуна практически давится вязкой спермой, чуть горьковатой на вкус, его начинает тошнить, но он находит в себе силы, чтобы проглотить все. Что-то подсказывало, что если он выплюнет, то Хибари будет в ярости, а злить приобретенного покровителя не хотелось. Когда же стальная хватка исчезла, Тсунаеши выпустил изо рта обмякший член и резво отполз на другой край койки, прижимая руку ко рту. Его охватил неподдельный ужас от всего произошедшего. О чем он там думал? Что это не так уж и страшно? Да черта с два! - Иди сюда, - Хибари привел себя в порядок, облизывая пересохшие губы. Ему стоило огромных усилий сдержать хриплые стоны – пока еще рано поощрять мальчишку подобным. Тсуна отчаянно замотал головой, испуганно моргая. – Да ничего я тебе не сделаю. Иди ко мне. Юноша осторожно придвигается обратно, оказываясь в крепких объятиях и получая сначала поцелуй в шею, от которого по спине пронеслись мурашки, а потом и в губы. Пока Хибари увлеченно вылизывал его рот, Тсуна заливался краской. Он же только что держал во рту… Как можно после такого с таким упоением целоваться?.. - Ты спишь со мной, - тон, не терпящий возражений. Тсуна не успевает сориентироваться в пространстве, когда ему дарят еще один, более спокойный и даже немного нежный, поцелуй и укладывают рядом с собой. Он неловко ерзает, устраиваясь поуютнее в сильных руках, ощущая тепло чужого тела и ровное дыхание у себя в волосах. Неуверенно, словно боясь быть осужденным, юноша обхватывает мужчину за пояс, позволяя привлечь себя теснее, и утыкается носом в ключицу. Похоже, Хибари остался доволен, раз не прогнал от себя. А раз так, то стоит пользоваться моментом. В конце концов, теперь именно от Кёи зависит его дальнейшее существование.