До низшего предела

Тсуна не знал, куда ему бежать, чтобы скрыться от преследователей. Он метался по пустым коридорам, как загнанная в угол зверушка. Некого было позвать на помощь, тюрьма словно опустела. Остался только он и трое мужчин, что гоняли его битый час по этим бесконечным коридорам. Вскоре он наткнулся на тупик и вжался в ближайшую запертую дверь, поскуливая от подступившего к горлу комка ужаса. Он знал, что эти типы с ним сотворят, видел то почти вывернутое наизнанку изнасилованное и избитое тело другого парнишки. И никто не придет на помощь. Его также порвут на части. - Попался, зверек, - воркует один из мужчин, а Саваду выкручивает, когда он слышит такое знакомое обращение. На шее смыкаются сильные пальцы, сдавливая горло. - Не смей меня так называть, только он… - хрипит юноша, пытаясь отстранить от себя мужчину, от которого тянет какой-то могильной затхлостью. Тсуну тошнит, ему кажется, что еще одно прикосновение, и он просто выплюнет из себя весь скудный ужин. - Он не придет к тебе на помощь, поверь. Постельная игрушка не заслуживает повышенного внимания. Тсуна вздрагивает от прикосновения к плечу и широко распахивает глаза. По виску стекает прохладная капелька пота, которую тут же стирают заботливые пальцы. - Зверек, тебе там что, фильм ужасов снился? – интересуется Хибари, когда Савада начинает смотреть более осмысленно, перестав дико озираться по сторонам. - Почти, - юноша расслабляется и прижимается к мужчине, проигнорировав удивленный взгляд. – Не делайте такие глаза, Хибари-сан. Просто обнимите. Мне нужно успокоиться. - Не расскажешь, что приснилось? – Кёя мягко перебирает влажные каштановые пряди. Тсунаеши отчаянно мотает головой. - Это не важно. Пока это просто сон. - Ну хорошо. Постарайся снова уснуть, еще ночь на дворе. Мужчина снова лег рядом и практически сразу заснул, а Тсуна еще долго возился, устраиваясь в крепких объятиях поуютнее. После такого сна стало немного спокойнее, стоило ему увидеть тень беспокойства в серо-голубых глазах. Видимо, что-то для мужчины он значит. Да и не чувствует себя Тсуна просто игрушкой для секса, слишком много внимания Хибари уделяет ему вне постели. Поэтому, наверное, можно выкинуть из головы кошмарный сон и постараться действительно уснуть, вслушиваясь в размеренное биение сердца в крепкой груди, к которой так приятно прижиматься. *** Когда-то Тсуна думал, что ни за что не переступит через свои принципы. Секс без любви он считал чем-то выходящим за рамки и крайне неправильным. Для него секс был физическим выражением духовного единения. Горо он отказывал, потому что был не уверен, наверное. Ни в себе, ни в нем. Как оказалось, не зря, раз тот даже в тюрьму его упек за отказ. Явно не от большой и светлой любви. Зато теперь, благодаря своему заключению, Тсунаеши смог распрощаться со своей детской наивностью и посмотреть на многие вещи по-другому. Тот же секс. Когда Хибари в первый раз взял его, у Тсуны не было к нему ровно никаких чувств. Но ему понравилось, хотя и болело потом все знатно. Но было хорошо, также, как и во все последующие разы. Кёя очень любил секс, стремясь получить от процесса как можно больше удовольствия. И постепенно Савада «оседлал волну», забывая про стеснительность и открывая себя для экспериментов. А потом начал понимать, что внутри него зарождаются определенные чувства. Привязанность, желание угодить, не доставлять проблем, забота. Это была не юношеская влюбленность, Тсуна почти любил Хибари, и хотел бы ответного чувства. Но ему хватало и того, что есть – совместного времяпровождения и жарких ночей. Лишь бы тот сон не стал явью. Вообще Тсунаеши не думал, что найдутся смертники, но нет, не пронесло. Он начал ловить на себе взгляды двух мужчин около недели назад, и продолжал чувствовать спиной сверлящие взгляды до сих пор. Эти типы ничуть не смущались сидящего рядом с Савадой Хибари, словно сами были из элиты. Тсуна как-то поинтересовался у Ямамото, на что тот ответил, что с Кёей не стал бы советовать конфликтовать даже самому смелому человеку. Костей потом не соберет. Тем более, что Хибари уже публично признавал Саваду своим. А свое мужчина никогда никому не отдавал. И как-то так само собой вышло, что Тсунаеши пошел в их камеру вперед, а Хибари задержался в столовой на разговор с Занзасом. И эти двое увязались за ним, догоняя прыткого юношу почти перед камерой. Савада прижался спиной к закрытой двери и закусил губу изнутри, чтобы ничем не выдать своей паники. - Что вам угодно, господа? - Э? Нашелся тут, культурный, - раздраженно фыркнул по виду более старший мужчина. Тсуна покосился на его браслет – 84 номер, а у его соратника – 52. - У меня нет на вас времени, - решительно вскинул голову Тсуна. - Что, спешишь себя подготовить для покровителя? – с усмешкой протянул 52-ой, а у Савады мороз по коже пошел от отвращения. - А хотя бы. Все лучше, чем ваши мерзости слушать. - Да брось, малышка. Мы ничем не хуже, - 84-ый самым наглым образом попытался прикоснуться к щеке юноши, но тот резко мотнул головой, отстраняясь от прикосновения. – Тем более, мы слышали твой голос в душевой. Ты хорошо поешь, когда тебя трахают. - Меня это не интересует, - как можно хладнокровнее проговорил Тсуна, мысленно проклиная Хибари. Вот же похотливый кошак, повадился таскать его в душ, а ведь Тсуна сто раз ему говорил, что там могут быть лишние кадры. - Твой покровитель и сам с нами поделился бы. - И не подумаю, - почти ласково промурлыкал подошедший Хибари, а Тсунаеши с облегчением выдохнул. – Зверек только мой. Если же до вас словесно не доходит, то могу объяснить и в другой форме. - Думаю, не стоит, - 52-ой быстрее пошел на попятный, юркая вглубь коридора. 84-ый же внимательно переводил взгляд с Хибари на Тсуну и обратно. - Ты реально думаешь, что с твоими метками на него никто не будет смотреть, 118-ый? – прямо спросил мужчина, уверенно посмотрев на Кёю. - Я не наивный дурак, - пожал плечами брюнет. – Но я достаточно силен, чтобы не дать в обиду свое. И я никогда ни с кем им не поделюсь. - Как знаешь, - немного раздраженно протянул 84-ый, удаляясь. - Хибари-сан, что это было? – недоуменно моргнул Тсуна. Он не очень понял смысл этого разговора, даже, если выражаться точнее, необходимость сказанных слов. - Тебя ведь это беспокоило, верно? – Хибари прошел в камеру, утягивая Тсуну за собой. Савада даже опомниться не успел, как уже лежал на спине, а Кёя нависал над ним, хитро щурясь. – Что я могу вдруг предложить тебя кому-то? - Да, - честно признался юноша, открывая шею и довольно выдыхая, чувствуя жаркие скользящие поцелуи. Ну точно похотливый кошак. - Ни за что, - острые зубы болезненно прихватывают нежную кожу, оставляя очередное алое пятно. Тсуна болезненно стонет – у него только прошли предыдущие укусы, а его снова метят. – Ты мой, Савада. Только мой. *** Мукуро мрачно созерцал рожу своего донельзя довольного племянника и пытался мысленно прикинуть, что этому чудовищу вдруг от него понадобилось. - Как ты обдурил охрану? – наконец поинтересовался Мукуро, глядя куда-то поверх объемной шапки мальчишки. - Никак. Я честно признался, что несовершеннолетний, - пожал плечами непутевый племянник, поправив выбившуюся из-под шапки прядь ядовито-зеленых волос. Рокудо не знал точно, сколько краски уходило на волосы Франа, но, по его мнению, зелень уже въелась мальчишке в мозги. – А потом поведал душещипательную историю, как молодому юноше грустно без любимого, пусть и бесполезного, дядюшки. - Фран, - ласково протягивает Мукуро, закинув ногу на ногу. – Я ведь найду способ тебе вмазать, и ты это знаешь. Не нарывайся, тебе же лучше будет. - Вы злой, дядюшка, - в своей привычной дурацкой манере, растягивая каждую гласную, отозвался мальчишка. – Как вас только Бьякуран-сан терпит. - А вот это уже точно не твое дело, - огрызается Мукуро. – Зачем ты вообще пришел? - Есть кое-какая информация, - пожимает плечами Фран, поправляя свою огромную шапку в форме головы лягушки. Мукуро честно не помнил, где подросток ее откопал, но носил лягушачью башку Фран не снимая. Разве что спал без нее. - Относительно какого дела? – Рокудо накрутил длинную тонкую прядку на палец, несильно потянув – давняя привычка, всегда помогало собраться с мыслями и контролировать эмоции. Ему сейчас ничем не стоит показывать свою заинтересованность, иначе Фран будет долго юлить. - Всех вас интересующих, - утвердительно кивнул мальчик. – Хотя в вашем с Бьякуран-саном случае ничего сильно не поменялось, разве что мы нашли кое-какую уловку в законе и попробуем повернуть ее в удобную для нас сторону. - А что по другим делам? – ненавязчиво интересуется Рокудо, перебарывая себя и не уточняя, какую именно уловку нашел племянник и его помощники, чтобы вызволить их с Джессо. Меньше знаешь – крепче спишь и мозги не напрягаешь. - Делами Гокудеры Хаято и Ямамото Такеши занялась Бьянки-сан, а Занзасом, кажется, заинтересовалась наконец его группировка. - Это те, которые ему задолжали? – хмыкнул Рокудо. - Да, кажется. - Тогда я почти уверен, что Занзас и Скуало выйдут первыми, - мужчина потянулся, откинувшись на спинку жесткого стула. Охранник подозрительно на них косился, но Мукуро не парился – в приемной соблюдалась конфиденциальность встреч, а толстое бронированное стекло мешало охране подслушивать. – Хаято и Такеши после них. Останусь только я и Кёя-кун. - Извините, дядюшка, но с вашим освобождением мы не будем спешить, - сообщил Фран. – Слишком много нюансов. - Я никуда не спешу, нам с Джессо, собственно, и тут не так уж и плохо, - вздохнул Мукуро. Конечно, он кривил душой – на свободу хотелось. Очень. Но не обязательно показывать племяннику свою слабость. - Что же касается Хибари-сана, то тут все немного запутано, - задумчиво протянул Фран. – Его свободы очень не желают. - Оно и понятно, - хмыкнул Рокудо. – Его посадили с расчетом, что клан рухнет, но Кёя-кун успел оставить достойного вакагасира. - Да. Они умело ведут тихую подпольную деятельность, просто поддерживая то, чего добились еще при нем. Разумный ход, - деловито заметил Фран. Этот мальчишка всегда был непростым ребенком, еще с детского садика научившийся рассуждать как взрослый. Это не есть хорошо, но уж какой вырос. Рокудо не находил особо времени на его воспитание. – Но все же им мешают освободить своего оябуна. - Кёя-кун нежелательный кадр на свободе, - подумав, кивнул Мукуро. – Те слухи, что доходят до нас… Я видел, что он злится. Его не устраивает очень многое из того, что сейчас творится в «его» среде. Если Кёя-кун выйдет, то он быстро покарает неугодных. - А он выйдет, - уверенно заявил Фран. – Они решили действовать изнутри. - То есть? - Сюда попадет тот, кто поможет сбежать. - Они что, «крысу» закинут? – пораженно выдохнул Мукуро. Его всегда зачаровывала эта готовность отдать за своего оябуна жизнь. - Ему бы не понравилось, если бы вы его так назвали в лицо, дядюшка, - покачал головой мальчишка. Охранник ненавязчиво постучал по стеклу, сообщая, что время посещения окончено. Фран поправил свою шапку и легко поднялся со стула, как приличный мальчик задвинув его в стол. Рокудо тоже встал. – Но вы и сами скоро все увидите. Думаю, это будет весело. - Надеюсь, что мне понравится зрелище, - хмыкнул Мукуро, похлопав племянника по плечу. Дверь в приемную комнату закрылась за их спинами, и каждого повели в положенном направлении: Франа – на выход, туда, где маняще тянет свободой, а Рокудо под тяжелым конвоем в камеру, к ожидающему новостей Бьякурану. *** Хибари с самого утра чувствовал, что приключится какая-нибудь особенно мерзкая гадость. А своим предчувствиям он привык доверять если не на сто процентов, то на девяносто девять точно. Но день начался очень даже хорошо, никаких подлянок со стороны Мукуро или Гокудеры, зверек весь такой ласковый и улыбчивый. Идиллия. Кёя и сам не понимал, что же ему еще надо, но отчего-то неприятно сосало под ложечкой. Очень противно сосало, примерно также, как в тот день, когда в его дом ввалился отряд полиции, вооруженный до зубов. И Хибари в скором времени понял, что идеальная интуиция его не подвела и паранойя тоже не развилась раньше времени. Кёя наблюдал за читающим очередную книгу зверьком, когда на их этаже послышался нарастающий гомон заключенных. Тсунаеши невольно вздрогнул, оторвав взгляд от книги, и тревожно посмотрел на мужчину. Хибари пожал плечами, подходя к двери и выглядывая в коридор. Ему был прекрасно знаком этот гул – так заключенные встречали кого-то вновь прибывшего. И, скорее всего, его приведут сюда, в одиночку, что располагалась напротив их со зверьком камеры. Но кто вдруг угодил к ним? Хибари думал, что всех особо лютых преступников в этот ад уже запихнули. А остальные слишком хитры и умны чтобы попасться. Хотя… Брюнет разом понял, как он заблуждался, и с чего вдруг ему было так неспокойно. Стоило только ему разглядеть в желтом свете лампы приближающегося под конвоем мужчину. Эти холодные, совершенно нечитаемые, почти черные глаза он узнал бы из миллиарда, как и завитушки бакенбард. Ежик волос не скрыт привычной шляпой, на теле вместо строгого костюма с идеальными стрелочками на брюках жесткая тюремная роба, а запястье поблескивает браслет с номером 120. Педант до мозга костей, еще более придирчивый, чем сам Кёя. Равный ему по силе и вредности. Чертов киллер. Откуда только взялся? - Здравствуй, Кёя, - с усмешкой протянул мужчина, поймав на себе серебристый взгляд. – Давно не виделись. - Да уж, Реборн, давно, - фыркнул Хибари, упершись рукой в косяк и перекрывая любопытничающему зверьку выход. И я никак не ожидал встретить тебя при таких обстоятельствах.