Глава 14. Моя собственная невообразимая катастрофа.
5 августа 2015 г., 22:09
POV Eric
- Разве я не распорядился, чтобы ложа номер пять была забронирована?
Все это порядком начинало мне надоедать. Проклятые директора, которые посмели позволить себе подумать, что они – настоящие хозяева в этом храме искусства. Карлотта, которая совершенно бесцеремонным подмяла всех под себя и превратила в своих дрессированных собачек. Милочка, здесь есть лишь один кукловод. Я.
Что ж, эти любители святотатства решили покуситься на самое главное, что так дорого мне. Мы посмотрим, кто одержит верх. Они пренебрегли моими предупреждениями и поставили вместо Кристин Карлотту, чей голос в этом произведении звучит особенно отвратительно.
Кристин что-то пробормотала себе под нос. Кажется, она узнала меня. Карлотта ткнула на нее своим кривым жирным пальцем:
- У тебя роль без слов, маленькая жаба!
И тут же она расплылась в фальшивой улыбке. Ну ничего, милая, не грусти. Мы еще увидим, кто скоро будет квакать.
- Жаба, мадам? А может, это Вы жаба?
Перед началом спектакля я заменил склянку с травяной настойкой, которой постоянно пользуется Карлотта, на обыкновенный сахарный сироп. Я не хочу травить эту ведьму сейчас, но преподать урок ей просто необходимо. Несмыкание связок – именно то, что нужно в сложившейся ситуации.
Как я и ожидал, Карлотта воспользовалась моим сладким подарком, даже не почувствовав разницы. Она выбежала на сцену, лучезарно улыбаясь зрителям, но вместо пения, если так можно выразиться, с ее губ сорвался хрип, отдаленно напоминающий жабье кваканье.
Я засмеялся во весь голос. Карлотта металась по сцене, не в силах совладать с собой. Она кидалась от одного артиста к другому, точно перед ней стояли самые знаменитые врачи. Но все-таки благоразумие взяло верх, и прима убежала за кулисы под всеобщий смех, глотая слезы.
Директора взяли Кристин под руки и отправили ее переодеваться. Но, увы, я не успею лично пожелать ей удачи. Кажется, за мной следят.
Я заметил озиравшегося по сторонам Буке. Глупец понял бы, кого разыскивал этот пройдоха. Снова пытается шпионить за мной!
Мне не составило никакого труда догнать Буке, прежде чем он успел вскрикнуть. Он с ужасом посмотрел в мои глаза и попытался сбежать, но я был быстрее.
- Нет, пожалуйста! – прошептал Буке, когда я накинул ему на шею петлю. Слишком долго я ждал этого момента.
Мои пальцы сжались на толстой шее, перекрывая кислород и смещая позвонки. Через минуту Жозеф Буке был мертв.
- Подонок, - прорычал я и скинул его тело вниз.
Он болтался на веревке, будто червяк на крючке рыбака, пока, наконец, не упал на сцену под визг разбежавшихся балерин и сидевших на своих местах зрителей. Женщины спрятали свои лица на груди у мужчин.
- Господа, пожалуйста, не поддавайтесь панике! Это несчастный случай! Несчастный случай! – кричали директора наперебой.
Теперь, надеюсь, я сумел объяснить доступным языком, что бывает с теми, кто меня не слышит и не слушает. Но вот, что странно. Убив Буке, я не ощущал ни спокойствия за свою жизнь, ни удовлетворения от того, что я сумел расправиться с человеком, терзавшим меня все эти годы. Напротив. Я чувствовал себя совершенно отвратительно. Я убил человека…
Я представил, что скажет Антуанетта:
«Эрик, ты ведь обещал, что больше никого никогда не убьешь!»
И что на это отвечу я:
«Он хотел открыть миру мою тайну – разве я должен был молчать и оставаться в тени, будто ничего не происходит?»
И что на это Антуанетта сможет лишь тяжело вздохнуть и покачать головой, понимая, что я не делал ничего страшного – всего лишь пытался обезопасить себя самого. Но, к сожалению, это единственное, что я могу сказать в свое оправдание – больше сказать нечего на то, что я сделал. А сделал я нечто очень страшное. Я убил Жозефа Буке.
Но если бы только это послужило причиной моего полного саморазрушения… я предупреждал директоров о грядущей невообразимой катастрофе, но не имел ни малейшего представления о том, что совсем скоро она настигнет меня самого…
- Зачем мы прячемся? – послышалось внизу.
- Нам нужно срочно скрыться! – ответил голос, который я знал и любил больше всего на свете, ровно как и его обладательницу.
Я поспешил наверх, дабы не быть увиденным, но слышать ровным счетом все, о чем будут говорить Рауль и Кристин. Мне пришлось спрятаться за каменной статуей ангела, откуда все было очень хорошо слышно.
- Я точно знаю: он убьет тебя и никогда не отпустит меня от себя! – проговорила Кристин, едва сдерживая слезы.
- Кто – он? – не понимал Рауль.
- Призрак Оперы.
- Но, Кристин… это ведь все детские сказки, чтобы запугивать артистов… не более того… Его не существует! – ах ты, мерзавец! С каким наслаждением бы я воткнул шпагу в твое сердце! Ты бы сразу понял, кто существует, а кто нет!
- Нет, Рауль… я была в том ужасном месте… в месте, где ночь поглощает день… о, это настоящий Ад, - наконец, девушка не выдержала. – И его глаза… его лицо – истинное воплощение кошмара… но глаза… в них вся боль человечества…
- Не бойся… я буду с тобой… и никто не посмеет обидеть тебя… больше никаких кошмаров, - жарко шептал Рауль, и я заскрежетал зубами, представив, как он обнимает мою Кристин. – Я буду твоей свободой, твоим щитом от всех невзгод… Просто прошу тебя… я давно хотел сказать тебе, Кристин… я хочу быть с тобой всю свою жизнь…
- Рауль, мы знаем друг друга с детства, но….
- Никаких «но»… Разве это не прекрасно – прожить всю жизнь с человеком, которого знаешь так же хорошо, как и самого себя? – улыбнулся виконт.
- Да… наверное, - неуверенно согласилась Кристин.
- Тогда прошу… дай мне шанс… позволь мне стать твоим спутником жизни… я так люблю тебя… и любил все эти годы…
- И я… - прошептала девушка, и я услышал нежный звук поцелуя.
О, черт… Господи, ну за что мне такое наказание?! Я полюбил девушку, но не могу быть счастлив с ней, потому что она уже отдалась другому… подарила ему свое сердце и душу… Но ведь она еще раньше обещала посвятить всю свою жизнь мне! Дьявол, я клянусь, я вырву сердца им обоим за то, что они заставили меня страдать!
- Мне пора идти… жди меня, Рауль! – с улыбкой проговорила Кристин, и оба влюбленных скрылись с крыши театра, оставив меня наедине с моими мыслями.
Милосердный Господь, как так получилось? Почему я родился таким уродливым? Почему из-за моей внешности ни один живой человек не заметил моей души? Моей любви к искусству? Моей способности подарить тепло и любовь? Почему меня все так ненавидят? Почему меня превратили в отшельника из подвала?
Кристин…
Мне показалось, что она одна смогла увидеть во мне человека, когда обнимала и плакала, приговаривая, какой я бедный и несчастный.
- Я тебе дал крылья,
Дал и голос твой,
Но ты неблагодарна,
Ты лжива и коварна…
В голос твой влюбился
Этот шут простой…
О, Кристин… - последние слова давались мне с особым трудом.
Я почувствовал, как по щекам покатились горячие соленые слезы. А в ушах еще звучали их нежные признания друг другу.
- И еще, не раз кляня судьбу,
Вспомнишь ты Призрака мольбу! – прорычал я и скрылся в подземелье, напоследок прошелестев плащом.
